Морфей и Душенька

Фарс

Действующие лица

Первый урок

Второй урок

Третий урок

Четвертый урок

Пятый урок

Сурок

Порок

Рок

Рак

Дурак

Всевидящее око

Первый урок: Учитесь спать!

Второй урок: Учитесь видеть сны!

Третий урок: Учитесь сновидения сновидеть!

Дурак: Как завещал великий вождь,

учитесь на уроке снидать снедь!

Пятый урок: Невежда, знай, невежество – порок.

Пророк: Душа моя снедома беспокойством...

Порок: Да у тебя не все, как видно, дома.

Четвертый урок: Закрой глаза и виждь!

Сурок: Закройте рты и не мешайте спать!

Рок: Теченье сна необратимо.

Рак: Неправда это, братья-побратимы,

оно подобно мне влечется вспять.

Рок: Теченье сна неотвратимо.

Рак: Превратно понято тобой теченье сна.

Сурок: Зачем, зачем, зачем они галдят?!

Дурак: Снаружи ружья сна в окно глядят,

хотят конфетку "Раковая шейка"...

Порок: На шею им крахмальную салфетку,

и в прорубь их у Синего моста!

Любовь моя до странности проста –

люблю в вещах ночные их значенья,

неведомы мне ваши огорченья,

когда они лежат не на местах.

Все начинается с фонарного черченья

лучом по полу – тут считай до ста

иль не считай, как хочешь, только бденье

уже ты не нарушишь. А устав,

хоть плачь, зовя Морфея, сновиденья

не явятся, таков у них устав...

Пророк: Зови, зови Морфея усыплять

в душе животные инстинкты любопытства

и любострастия.

Сурок: Пускай ее, пускай

душа побдеет, а я хочу тем временем поспать.

Пророк: Заладили, душа, психея, блядь!

Дурак: Пускай ее, пускай побздеет Псиша...

Пророк: Устами дурака глаголят свыше.

Рок: Но что хотят сказать, мне не понять.

Пятый урок: Непониманье – мудрости залог.

Порок: Вот Любомудрия нам здесь и не хватало!

Давайте-ка заканчивать Пролог.

Все раскланиваются и покидают сцену.

Торопливо пятясь, появляется Рак.

Рак (через плечо): Мы позабыли сообщить, что фарс

при свете Фар, софитов и софизмов

мы представляем вам о Душеньке с Морфеем,

прошу не путать с Марфой и Орфеем...

Рок (выглядывая из-за кулис, неумолимо):

Ты, дурень, повернись-ка к публике анфас.

Рак разворачивается и медленно пятится со сцены.

Появляется растерянный Дурак.

Дурак: Что слышал я,

раскрывши рот:

он – дурень, я – Дурак?

Иль все наоборот?

Он – кур во щах, я – рак?

Иль мы двоимся?

Нет, без мозгов я как без рук

средь этих врак,

раскрывши рот,

закрывши зрак, –

Уа! – кричу, – Ау!

Появляются две клешни и уволакивают его со сцены.

Выходит Порок, заворачивается в край занавеса, как в тогу.

Порок: Леченью морфием враз подведя итоги,

кто крикнул: "Эврика!", когда за Эвридикой

спустился он в бессонные чертоги,

кто прописал врачу: "Не навреди-ка!",

уставившись в себя, когда, пустые тоги

героев и богов облаивая дико,

огромный, облый и стозевый страж,

махая языков махровою гвоздикой,

его встречал, входя в собачий раж?

Появляется хвост Рака.

Голос Рака (обиженно):

Просил не путать арфу с корифеем!

Порок пинает хвост, Рак разворачивается, целиком появляясь на сцене, и медленно уползает... Первый урок, Второй урок, Третий урок, Четвертый урок и Пятый урок выносят на бархатной подушке большую моль. За ними крадется Сурок. Ленивым движением Сурок выдергивает подушку и, волоча ее за собой по сцене, уходит в угол и укладывается спать. Моль взлетает и садится на занавес. Первый урок, Второй урок, Третий урок, Четвертый урок и Пятый урок хлопают руками в воздухе, пытаясь ее поймать. Постепенно на сцене возникают прочие действующие лица.

Рок (читает по бумажке):

Замыслив немудрящую сквозную

вполглаза искоса прельстившуюся боль

острастки заресничные минуя

в ветвях меж зимних яблоков изволь

сопровождать ее ладами снегопада

стынь переписчиком бекаров и потом

оставь плутать по яблочному саду.

Дурак (тоненьким голоском):

Раз-два-три-четыре-пять,

я иду тебя искать.

Наверное, ты там, но если не найду,

то в заресничном отыщу саду,

понуренном и вечно виноватом

под снегом и свалявшеюся ватой.

Ведь наг твой зад, рука крепка и сад –

в переплетеньи розог и оград.

Ты прячешься, закрыв лицо руками,

готов ко сну и к порке...

Пророк (перебивая): Париками

нас Бог не обделил, а мы не рады –

нам не хватает приставных носов...

Рок: Мне лично – памяти...

Дурак (пищит): Мне – шелковых трусов.

Рок (отмахиваясь от дурака):

Вот ты скажи мне, зимнюю ограду

ты помнишь, как его, Михайловского сада?

Пророк: Ну как не помнить парков Ленинграда.

Рок (отмахиваясь от Пророка, задушевно):

В ней что-то от розы черненой, от лета

в последнем, тяжелом, чугунном цветеньи,

от солнца в сцепленьи, в сплетеньи, от тени

на лицах растений – да было ли это –

круглее, чем сальто, смертельней, чем искус

слыть яблоком снежным в ветвях и извивах,

доступней, чем месяц, повешенный криво,

бесцельней, чем месяц, повешенный близко...

А я не помню, начисто забыл,

там, кажется, еще заборчик был...

Пророк: Да нет, его во сне ты, видно, видел.

Рок: Кто? Я? Во сне? Почто меня обидел?

Я никогда не сплю. Аз есмь бессонный рок.

Пятый урок (на секунду отвлекаясь от ловли моли):

А хорошо ль тобой затвержен твой урок?

Рок (запинаясь, заглядывая в бумажку):

За-мыслив не-мудрящую сквоз-ную

вполглаза искоса прельстившуюся боль

о-страст-ки за-ресничные минуя

вветвяхмежзимнихяблоков из-воль

со-про-вождать ее ла-дами сне-гопа-да

стыньпереписчикомбекаров а потом...

Дурак: И потом.

Рок: Что "и потом"?

Дурак: Первый раз было "и потом".

Пророк: Прошу не подсказывать.

Рок (заглядывая в бумажку):

Так я так и сказал. Стынь переписчиком

бекаров а потом...

Дурак: И потом.

Рок: Плевать. Оставь плутать по яблочному саду!

Пророк (декламирует с воодушевлением):

Не именована, сойдясь в опустошенной

слепой глазнице с косностью зерцал

фанерных, за которыми мерцал

гипс почерневший под замшелым капюшоном,

велеречивее румян и пыльных поз,

червленого сословья суесловней,

морозной розе не согреться над жаровней

в дощатом домике с сердечком "Мон репоз",

где тлеет талый снег, витийствуя беспечно,

не именована, сойдя на нет с тоски

в покоях яблока незрячего (соски

нагих червей там пестовали млечность)

в педантстве мшистом, в риторстве зеленом

и с зеркальцем, в мальчишестве своем

влекома к чреву розана, вдвоем

с истомой в пыль скользит за леностью поклона.

Появляется Рак, опрыскивающийся на ходу красной краской из пульверизатора.

Рак: Сколь недоверчив промедленья жест

той розы пасмурной, что клонится и длится,

теней отталкивает вереницы

и робко озирается окрест.

К заиндевевшему стеклу влекома вспять,

где заморозки не избудут слова,

та роза пасмурная страх познала снова

младенческого нежеланья спать.

Краска попадает на костюм Дурака.

Дурак набрасывается на Рака и выталкивает его за кулисы.

Голос Рака: С оглядкой Эвридики, но виновней

и завершенной розы промедленье

в последнем обороте тени, словно

власть возвращения дается тени.

Дурак: Психея, душенька, когда б такие сны

ты иногда не посылала на хуй...

Пророк (возмущенно возвышает голос):

Не именована!..

Дурак (миролюбиво): Да ладно, я дал маху.

Да ты чего, да брось ты, не психуй...

Порок: Забудьте дети, это слово – хуй.

Пророк: В венках сходя на нет, взвиваясь вереницей

зобатых снегирей и жестяных трахей,

полуувядших роз одышливых. Психей

надувшихся выхватывая лица

в снегу и трещинах, над вытянутой нишей

их вознести дугой, над тем, что пустота

от жеста пальчика, замкнувшего уста,

оставила лишь жалобное "Тише!"

От внезапно наступившей тишины просыпается Сурок.

Сурок: Заладили – Психея, Психе, Псиша!

Заглохните, и чтоб я вас не слышал.

Пророк (хватаясь за голову):

Не именована!

Порок: Как видно, едет крыша!

Сурок (засыпая под шумок):

Ну вот еще, навесят мне болезнь...

Все: Ты в зимней спячке, значит – и не лезь!

Дурак (напевает, дурачась):

Мастер зимних пейзажей

нарочно задует звезду,

небо вымажет сажей,

окончит ночную езду,

в заоконную тьму

кинет грозди своих фонарей.

Не завидуй ему,

засыпай, засыпай поскорей.

Порок (раздраженно):

Так спящие далёко, и сонные так близко,

и то, что под рукою, – снежки и кальвиль в низке,

и фонари впридачу,

так крупно и похоже

на правду, будто в зеркале у вешалки в прихожей,

где сон, у двери стоя, слюнявит пальцы, сдачу

со слов перебирает,

что буквы в каждом слоге себя перерастают,

и круглых вздохов стая – "Ах, все это пустое!"

догонит стон сонорных и второпях растает.

Дурак: Вот комната, разбитая как сад,

там кухня, тут сортир и коридор,

вот зеркало у вешалки – раздор

межплоскостной – и задник и фасад...

Сурок (потягиваясь): Вот голова садовая со сна...

Пророк (со вздохом): Неужто приближается весна?

Дурак: И в кухне отражается оно

в окне, в саду, там виден коридор.

Слабеет описательный задор,

как в зеркале садовое окно...

Сурок (почесывая голову):

В ней елка выросла,

а может быть, сосна,

и мишурой увешана она.

Первый, Второй, Третий, Четвертый и Пятый уроки

продолжают лениво охотиться за молью.

Первый урок: Для зеркальных шаров стеклодуву и млечная вечность годится.

Второй урок: Даже млечность, и снежность, и сонность.

Третий урок: К губам приближаешь для вздоха,

и умноженный вздох отлетает.

Четвертый урок: И в нем искаженные лица

сокровенье дыханья, как снежные птицы, растащат по крохам.

Пятый урок: И раздутая тайна себе бесконечной и сонною мнится.

Первый урок: И затянутой комнатой ловит зрачки.

Второй урок: И зрачками вбирает...

Третий урок: ...тянет комнату вглубь.

Четвертый урок: И нижет зрачков вереницы.

Пятый урок: Дабы яблоком лунным открылась в ней вечность вторая.

Появляется Рак. Пятясь, он описывает полукруг

и останавливается, опасливо шевеля клешнями.

Рак: Замешкаться в зеркале и впопыхах оглянуться,

бессонное синее яблоко встретить на нитке,

кухонный сорвавшийся маятник прямо над блюдцем,

где сто тараканов, двухвостка и четверть улитки

прикончили хлебные крошки и память котенка,

в которой истерзанный локон и теплые сливки

составили перечень страхов в слезливых потемках,

чье жалкое сердце проткнули щипцы для завивки,

проткнувшие жалкое сердце слезливых потемок,

чей перечень страхов составили локон паленый

и скисшие сливки, которые хлебный котенок

на память заучивал, сглоданную в побеленной

сорвавшейся яблочной кухне двухвосткой на блюдце,

где сто тараканов и четверть улитки пытались

замешкаться в зеркале и впопыхах оглянуться.

Рок (заглядывая в бумажку, по слогам):

Бес-сон-но-е си-не-е яб-ло-ко встре-тить на нит-ке...

Порок: Так рассказать тебе сказку о мертвой царевне?

Рок (все еще запинаясь):

Бессонное... снежное яблоко... встретить на нитке.

Порок: Ты говоришь: бессонное снежное яблоко встретить на

нитке, и я говорю: бессонное снежное яблоко встретить

на нитке, так рассказать тебе сказку о мертвой царевне?

Рок молчит.

Порок: Ты молчишь, и я молчу, так рассказать тебе сказку

о мертвой царевне?

Пророк: Молчишь? Молчи.

Пятый урок: Молчанье – добродетель.

Первый урок: Молчанье – золото.

Второй урок: Об этом даже дети слыхали, и не раз.

Третий урок: Реченье – серебро.

Четвертый урок: А повторенье – мать ученья.

Рак: Душа моя, поставь вопрос ребром!

Порок: Так рассказать вам сказку о царевне?

Рок: Поставил ты его, похоже, раком.

Дурак: Когда я ем, я глух и нем –

вот афоризм глубокий, древний,

история его происхождения покрыта мраком...

А сказку о царевне наизусть

учили на уроке мы, так что же,

мне рассказать вам сказку о царевне?

Рок: Не помню что-то ничего такого...

Царевна мертвая спустилась к неживым

на поиски Морфеева прощенья...

Первый урок: Ведь сон любви нарушила она.

Рок (отмахиваясь): Что сон любви!

Любовь ко сну безбожно

разбужена. Морфей обижен, в общем,

царевна-беженка бессонницы в нетях

на абажур метнулась, крылья обожгла,

стеная, тенью в сон теней спустилась,

и там была Морфеем...

Второй урок (с надеждой):

Прощена?

Рок: Не помню ничего.

Третий урок (c надеждой):

Ну, ты меня обяжешь... Там был забор?

Забор ведь неизбежен.

Рок: Да, кажется... Наверное не знаю.

Мы лазали там, помнится, мальчишки.

Пророк: Так мнится или помнится?

Рок: Нет, снится. Всё снятся мне то Бренна, то Баженов,

то три оборванных сонета и букет. Да, маковый букет

там в сердцевине...

Дурак: Да, маковый букет из роз бумажных.

Рак: Нет, гипсовых.

Дурак: Не спорь со мною. Ведь ты всего лишь часть,

Хотя и бо́льшая, но задняя моя.

Рок (задумчиво): Да нет, из маков маковый букет,

который гипсовые яблоки глазные

способен сновидениям открыть.

Вот будто снится мне, что вижу:

Пустотел оплетает углы,

оплывает свеча в пустоту,

восковые пустоты растут,

восковые наплывы круглы

на концах. Радиаторов зной

по краям омываемый сот

восковых и воздушных пустот

округляет, из маков иной

составляя, весомый букет.

Слепок воздуха гипсовый пуст,

только тяжек, как облак, и густ,

словно оторопь, маковый свет,

чьей-то вставленный дерзкой рукой

в пустошь дня.

Потом меняется размер, как будто мнется:

Непредсказуем улей за окном –

там в сотах тишина, янтарь молчанья с медом,

и дерева странноприимный дом

для снега, января и всяческого сброда

в зрачке не предугадан слюдяном.

И в тусклой белизне, в пробелах непогоды

смеркаются во сне, смыкаются со сном

цветы в предчувствии морозного испода,

и погремушкой маковой потом

откроются, в кувшин и в ледяную воду

отбросив лепестки, туда, где глина дном

сперва покажется предвиденью в угоду

оцепенелым и белесым днем

в пустотах года.

И вот еще:

Будто комната встала во сне,

от стены потянулась к окну,

и, нашарив его в тишине,

угадала за ним тишину

и отпрянула, чуть не смахнув

в гнутой глине из маков букет,

чей испуг передать стеклодув

мог бы или вощеный паркет,

и ее лунатический жест,

обозначив...

Порок: Хоть кто-нибудь! Оборванный сонет

звонком сонетки оборвите.

Давно пора на всем поставить крест

и затянувшийся пролог свести на нет.

Рак: А я-то думал, это – эпилог.

Дурак: Не все ль равно, когда он бесконечен.

Звонок будильника. Все на мгновение замирают. Сурок потягивается.

Сурок: Опять вставать?!

Первый, Второй, Третий, Четвертый и Пятый уроки

с криком "Звонок на перемену" выхватывают из-под Сурка подушку,

на которую слетает моль. Один за другим все уходят со сцены.

Рак (удаляясь последним, бубнит на ходу):

Мы позабыли сообщить, что фарс

при свете фар, софитов и софизмов

мы представляли вам о Душеньке с Морфеем.

Прошу не путать с Марфой и Орфеем,

прошу не путать арфу с корифеем,

пролог, переходящий в эпилог...

Дурак (высовываясь из-за кулис):

Перёд, переходящий в зад,

как знамя переходящее, как слог

согласия, переходящий в ад.

Сурок выбегает, преследуемый Первым, Вторым, Третьим, Четвертым и Пятым уроками. Он снова утащил подушку, на которой и укладывается.

Дурак: Прошу не путать душ и душегубку,

прошу не лазать Душеньке под юбку...

Сурок: Прошу считать подушеньку матрасом.

Появляется Рак и пытается обнять Дурака клешнями.

Дурак (выскальзывая из объятий):

А я считаю Рака пидарасом.

Рак: Ну вот, опять! Я все же часть тебя...

Порок и Пророк появляются под ручку.

Порок: Не ссорьтесь, мальчики, вы оба под вопросом.

Пророк: Чем душу мне порадовать, любя?

Первый урок: Наверно, кресс-салатом или просом.

Второй урок: Да ведь душа не поймана – не вор.

Третий урок (бесцеремонно):

Засим мы завершаем разговор.

Четвертый урок: Пока душа не спит, но дремлет тело...

Пятый урок: Мне выйти надобно по маленькому делу.

Все: Мы лично отправляемся поссать.

Прощайте, зрители, иль вам не надоело?