Младограмматическое направление в языкознании

С деятельностью ученых психологического направления связано формирование младограмматической школы в языкознании. Основным для концепции младограмматизма является представление о языке как об индивидуальной психофизической деятельности. Все языковые изменения совершаются в обычной речевой деятельности индивида. Отсюда их особый интерес к живым языкам, которые легче, чем мертвые языки, поддаются наблюдению. Понимание языка как постоянно изменяющегося явления обусловило их требование исторического подхода к его изучению. Внимание исследователей было направлено на установление новообразований по аналогии, на формулирование языковых законов. К этому направлению следует отнести таких ученых, как А. Лескин, К. Бругман, Г. Пауль, Б. Дельбрюк и другие. Близки младограмматикам по отдельным положением были представители Московской и Казанской школы языкознания – Ф.Ф. Фортунатов, И.А. Бодуэн де Куртене, В.А. Богородицкий. 

В широком понимании под младограмматиками понимают три лингвистические школы:
1) лейпцигская школа во главе с Г. Паулем,
2) московская школа во главе с Ф.Ф. Фортунатовым,
3) казанская школа во главе с И.А. Бодуэном де Куртенэ.
Перечисленные школы объединяются по двум основным свойствам: психологизм и историзм.

Главными представителями лейпцигской школы считают Карла Бругмана (1849-1919), Германа Остхофа (1847-1909), Бертольда Дельбрюка (1842-1922) и Германа Пауля (1846-1921). Первые три исследователя вошли в историю науки как представители сравнительно-исторической индоевропеистики. К. Бругман и Б. Дельбрюк – авторы шеститомного труда «Основы сравнительной грамматики индоевропейских языков» (1886-1900), который явился итоговым для языкознания ХIХ в. На первый план в исследовании были выдвинуты фонетика и морфология, авторы рассматривали реконструируемые ими праформы не как бесспорные, а как гипотетические. Главой младограмматиков считают Германа Пауля, а его труд «Принципы истории языка» является своеобразным манифестом представителей данного лингвистического направления. Г. Пауль относил языкознание к числу культурно-исторических наук, сутью его лингвистической концепции является объяснение языковых изменений. Любое языковое новшество, или инновация, по мнению ученого, исходит от отдельного говорящего, с этими типами изменений связан окказиональный уровень языка. Однако некоторые инновации становятся достоянием национального языка в целом, то есть переходят из окказионального уровня на узуальный. Этот переход осуществляется благодаря действию аналогии, состоящей в уподоблении языков индивидуумов друг другу. Именно аналогия цементирует язык, определяет его устойчивость, а языковой индивидуум – источник постоянных изменений в языке, так как не может постоянно абсолютно одинаково воспроизводить одни и те же элементы в собственной речи. Тем самым язык находится в постоянном движении, изменении; он представляет собой единство и борьбу противоположных тенденций: тенденции к устойчивости и тенденции к изменчивости. «Лишь общество создает культуру, отсюда следует, что задача учения о принципах культурно-исторической науки (языкознания) заключается в том, «чтобы показать, как протекает процесс взаимодействия индивидов, как отдельное лицо, выступая в роли получателя и дающего, определяемого и определяющего, соотносится с общностью, как младшее поколение овладевает наследием старшего». Таким образом, Пауль ставит проблему взаимоотношения индивидуума и общества. Все многообразие этих отношений он сводит к четырем категориям: 1) в индивидууме возникают психические образования, или комплексы представлений, под влиянием других индивидуумов; 2) глядя на движения других людей, индивидуум научается целесообразным движениям частей своего тела; хотя движение – процесс физиологический, в нем есть и психологический момент; 3) только сотрудничество нескольких индивидуумов делает возможным изготовление орудий труда и накопление капитала; 4) индивидуумы оказывают друг на друга физическое воздействие, которое может быть или во вред, или на благо прогрессу, но оно не может быть отделено от культуры…

Пауль считает, что важнейшим признаком культуры является психическое начало: «это важнейший фактор всякого движения культуры, все вращается вокруг этого фактора. Психология является поэтому главной базой культурно-исторической науки во всей полноте ее содержания». Младограмматики признавали психологию основой языкознания, поэтому учение о принципах развития строится на основе психологии. Однако Пауль утверждает, что «культуры на чисто психической основе не существует», что, помимо психологии, которая является законоустанавливающей наукой, надо знать законы действия физических факторов культуры. Принцип историзма предполагает психологическое понимание сущности языка, поэтому закономерен основной вывод Пауля: «Языкознание должно быть психологическим насквозь, даже там, где речь идет о констатации единичных фактов».

В 1920 г. Г. Пауль издает пятитомную «Немецкую грамматику», где представлена четырехчленная дисциплинарная структура грамматики: фонетика, морфология, синтаксис и словообразование. Морфологию он рассматривает как науку о флексиях, синтаксис включает в себя не только разделы о структуре предложений и порядке следования компонентов предложения, но и о функциях частей речи. Выделив фонетические и семантические изменения в языке, ученый признал важность семантики при ее изучении, указал на особое положение словообразования в отношении к морфологии и синтаксису. В области исторической семантики Г. Пауль сделал множество очень интересных наблюдений, которые не утратили своего значения до настоящего времени. Ученый выделил ряд переносов наименования и классифицировал их на основе пространственных, временных, причинных и других связей между явлениями.

Смена объекта исследования привела к изменению теоретической базы языкознания. В основе новых методологических принципов были положены следующие мысли: «во-первых, язык не есть вещь, стоящая вне людей и над ними и существующая для себя; он по-настоящему существует только в индивидууме, тем самым все изменения в жизни языка могут исходить только от говорящих индивидов, во-вторых, психическая и физическая деятельность человека при усвоении унаследованного от предков языка и при воспроизведении и преобразовании воспринятых сознанием звуковых образов остается в своем существе неизменной во все времена». Именно представителями младограмматического направления были открыты и научно обоснованны звуковые изменения, или звуковые законы, как основа сравнительно-исторического описания индоевропейских языков.

В рамках младограмматической концепции работали и многие ученые за пределами Германии. Среди них следует назвать выдающегося датского ученого В. Томсена (1842 -1927), знаменитого своей дешифровкой древнетюркской письменности, автора очерка по истории лингвистики. Были близки младограмматизму и другие видные ученые: К. Вернер (1846-1896), итальянский языковед Г.И. Асколи (1827-1907), разработавший концепцию субстрата.

В России двумя крупнейшими учеными, следовавшими младограмматической традиции, были академик Ф.Ф. Фортунатов и его ученик Алексей Александрович Шахматов (1864-1920). Ф.Ф. Фортунатов стажировался в Германии у крупнейших компаративистов того времени, а затем с 1876 по 1902 год занимал кафедру сравнительной грамматики индоевропейских языков Московском университете, которую он оставил лишь потому, что был избран в академики и переехал в Петербург. Он, как и Ф. де Соссюр, мало публиковался и выражал свои научные взгляды в лекционных курсах для студентов. Именно поэтому многие работы ученого до сих пор не изданы.

Филипп Федорович Фортунатов (1848-1914) являлся главой московской лингвистической школы, его последователями были такие известные грамматисты, как А.М. Пешковский (1878-1933), М.Н. Петерсон (1885-1962), его предшественниками явились К.С. Аксаков (1817-1860), Ф.И. Буслаев. В работах Ф.Ф. Фортунатова представлена классификация индоевропейских языков, исследование языка в процессе мышления и речи, изучение вопросов общей и сравнительно-исторической фонетики, морфологии и синтаксиса, однако в историю науки ученый вошел как автор учения о форме языке, и поэтому его считают одним из основателей формальной школы в языкознании. В своих немногочисленных работах и лекционных курсах Ф.Ф. Фортунатов ставил и решал сложные проблемы философского и лингвистического характера. Так, например, ученый полагал, что не только язык зависит от мышления, но и мышление зависит от языка. Рассматривая грамматические и психологические категории, Фортунатов несколько своеобразно проводил разграничение между языком и речью. Он писал, что язык связан с процессом мышления как способом выявления отношения между представлениями. Речь же выступает как выражение мысли, как обнаружение в звуках речи представлений и оформляется речевыми предложениями. Наибольший интерес в наследии ученого представляет учение о словосочетании и грамматической форме. Изучив различные виды предложений в русском языке, ученый разработал понятие грамматической формы словосочетания и разделил все предложения на грамматические и неграмматические: к первым он относил такие предложения, в которых выделяются грамматические части, ко вторым же ученый относит предложения, где отношения слов не обозначены формами языка. Исследование грамматической формы привели ученого к ряду открытий. Так, описывая формы словообразования, он четко различал два типа словообразовательных значений, или категорий: мутационные, обозначающие различия в признаке того или иного предмета мысли, обозначенного данным словом (белый - беленький, волк - волки, цветок - цветочек); и трансформационные, или образованные от той же основы, но находящиеся в различных отношениях к предметам мысли, обозначаемым другими словами (синий – синька, бежать – бег). Ученый полагал, что отношения между формами единственного и множественного числа относятся в разряду словообразовательных, а не словоизменительных, так как приводят к существенной трансформации лексического значения слова.

Формы словоизменения Ф.Ф. Фортунатов также делит на два класса: формы времени, наклонения и лица в глаголе, которые показывают отношения, существующие между подлежащим и сказуемым; и формы, обозначающие различия одного предмета мысли к другим предметам. В индоевропейских языках к этим формам относятся формы склонения существительных и прилагательных. Изучая грамматическую форму, которая выражается флексией, ученый вводит понятие «нулевой флексии». Идея функциональности формы, исследования в области парадигматики славянских языков, позволили ученому представить формообразующие и словообразовательные категории как микросистемы грамматики. Именно эта концепция в дальнейшем легла в основу современных школ структурализма. «Концепция формы слова предопределили и своеобразное понимание Фортунатовым задач грамматики и ее объема. Определяя грамматику как учение о формах слова, Фортунатов относит сюда и неграмматические словосочетания. Грамматика подразделяется им на морфологию и синтаксис: морфология рассматривает отношения отдельных слов между собой, а синтаксис изучает формы отдельных слов по отношению к употреблению их в словосочетаниях, равно как и такие формы языка, которые представляют формы словосочетаний.

В зависимости от наличия у полных слов форм словоизменения и словообразования Фортунатов различает грамматические и неграмматические классы слов. Под грамматическими классами он понимает разряды (группы) слов, имеющих одну общую форму или формы, соотносительные между собой по значению. Грамматическим классам слов противопоставляются неграмматические, основывающиеся на классах значений слов…

Считая традиционную классификацию частей речи смешением грамматических и неграмматических классов слов, Фортунатов предлагает свою классификацию, основанную на наличии или отсутствии в слове формы. Части речи – это классы слов, различающиеся по значению, по способности сочетаться с другими словами в предложении и выполнять определенные синтаксические функции и по своим грамматическим функциям. Синтаксическими свойствами частей речи определяется структура данного языка, морфологическими – вся система грамматических форм» (Березин 1984, 123).

Ф.Ф. Фортунатов хорошо знал математику, поэтому отличался стремлением к строгости и точности исследования. Эту строгость и точность, свойственные в конце XIX века лишь компаративистике, он стремился ввести и в другие разделы науки о языке. Эта строгость передалась его ученикам. Школа, им созданная, получила впоследствии от своих противников название «формальной». Всё это было созвучно тем изменениям, которые произошли в лингвистике в начале XX века, и неудивительно, что именно ученики и последователи Ф.Ф. Фортунатова внесли большой вклад в развитие структурализма.

Ф.Ф. Фортунатов воспитал целую плеяду известных лингвистов, которые разрабатывали различные вопросы общего и частного языкознания. Среди них такие исследователи, как, В.К. Поржезинский, Н.Н. Дурново, Д.Н. Ушаков, Н.Ф. Яковлев, П.С. Кузнецов и другие.

Иван Александрович Бодуэн де Куртенэ (1845-1929) – глава казанской лингвистической школы. Он был ученым с мировым именем и высказал ряд положений, которые обычно в истории языкознании связаны с именем Ф. де Соссюра. Первое, о чем писал И.А. Бодуэн де Куртенэ, о разграничении синхронии и диахронии при описании языка, второе – о разграничении внутренней и внешней лингвистики, к внутренней лингвистике он относил описание внутреннего устройства языка, к внешней – изучение истории языка в связи с культурой и историей народа, говорящего на этом языке. Именно И.А. Бодуэну де Куртенэ принадлежит идея системного устройства языка; членение языка он предлагал вести от единиц большей протяженности к единицам меньшей протяженности. Помимо этого ученый создал и обосновал теорию фонемы, которая в дальнейшем легла в основу Московской и Ленинградской фонологических школ.

У И.А. Бодуэна де Куртенэ почти не было больших по объему сочинений. В его наследии преобладают сравнительно короткие, но отличающиеся четкостью поставленных задач проблемные статьи, большинство из которых посвящено общему языкознанию и славистике, среди которых немало посвящено историческому языкознанию и компаративистике. Однако в целом его концепция была резко полемической по отношению к господствующей научной парадигме языкознания XIX века, прежде всего в младограмматическом варианте. В то же время И.А. Бодуэн де Куртенэ отвергал и концепцию В. Фон Гумбольдта, которую называл «метафизической». Выход из наметившегося в конце XIX века идейного кризиса в языкознании ученый видел в связи лингвистики с психологией и социологией, а также в последовательно синхронном подходе к языку, в отказе от обязательного историзма.

Такая точка зрения видна уже в его ранней работе «Некоторые общие замечания о языковедении и языке». В ней И.А. Бодуэн де Куртенэ рассматривает структуру фонетики и грамматики. В частности, в области фонетики наряду с исторической фонологией выделяются две вполне синхронные дисциплины: одна из них рассматривает звуки с чисто физиологической точки зрения, другая – с «морфологической, словообразовательной», то есть смыслоразличительной. Здесь уже можно увидеть начало будущего разграничения антропофонетики и психофонетики. В данной работе дается такое определение языка: «Язык есть комплекс членораздельных и знаменательных звуков и созвучий, соединенных в одно целое чутьем известного народа (как комплекса (собрания) чувствующих и бессознательно обобщающихся единиц) и подходящих под ту же категорию, под то же видовое понятие на основании общего им всем языка». Тут же вполне четко сформулирован психологический подход к языку, свойственный ученому на протяжении всей его деятельности.

Признавая важность учета языкового чутья, И.А. Бодуэн де Куртенэ в то же время стремился к объективному подходу к языку. Говоря о принципиальном отличии языкознания от естественных наук, он в то же время считал, что оно, как и другие науки о человеке, должно стать точной, математизированной наукой. В более поздний период ученый отказался от свойственного языкознанию начиная с античности словоцентризма. В ряде поздних работ он исходил из высказываний как первичных единиц анализа, которые могут подвергаться двоякому членению: с точки зрения фонетической и с точки зрения морфологической. Первое членение предполагает выделение фонетических фраз, фонетических слов, слогов и фонем: второе – выделение «сложных синтаксических единиц», «простых синтаксических единиц» и морфем. Более того, как фонетическое, так и семасиологически-морфологическое слово вовсе необязательно совпадает со словом в традиционном понимании.

Одной из главных заслуг И.А. Бодуэна де Куртенэ в лингвистике стали введенные им еще в казанский период понятия фонемы и морфемы, всегда занимавшие важнейшее место в его концепции. Определения двух данных единиц со временем несколько менялись, однако всегда сохранялась психологическая трактовка этих единиц, которая в значительной степени отвергалась применительно к слову.

Всю науку о звуках он называл фонетикой или фонологией (эти два термина он употреблял как синонимы). В ее составе выделяются антропофонетика и психофонетика, а также историческая фонетика. «Антропофонетика занимается научным изучением способа возникновения преходящих фонационных явлений, или физиолого-акустических явлений языка, а также взаимных связей между этими явлениями». Антропофонетика создает базу для психофонетики, но только «опосредованно принадлежит к собственно языкознанию, основанному целиком на психологии». Психофонетика же – собственно лингвистическая дисциплина, изучающая «фонационные представления» в человеческой психике, а также их связи с другими представлениями: морфологическими и семасиологическими. Фонема у И.А. Бодуэна де Куртенэ понимается как минимальная единица психофонетики: «Фонема … есть однородное, неделимое в языковом отношении антропофнетическое представление, возникающее в душе путем психического влияния впечатлений, получаемых от произношения одного и того же звука». Его теория фонемы позволила внести должную строгость в материал, получаемый экспериментальной фонетикой, которая начинает развиваться во второй половине XIX века.

Морфема также понималась ученым психологически: «Морфема – любая часть слова, обладающая самостоятельной психической жизнью и далее неделимая с этой точки зрения… Это понятие охватывает, следовательно, корень…, всевозможные аффиксы, как суффиксы, префиксы, окончания… и так далее».

Рассматривая историю языков, И.А. Бодуэн де Куртенэ в наибольшей степени старался выявить причины языковых изменений и общие причины таких изменений в тех или иных конкретных языках. Говоря о причинах изменений, он отчасти развивал идеи Г. Пауля, но рассматривал данный вопрос значительно более подробно. Уже в ранней работе «Некоторые общие замечания о языковедении и языке» он выделял пять факторов, вызывающих развитие языка: это привычка (бессознательная память), стремление к удобству, бессознательное забвение и непонимание, бессознательное обобщение и бессознательное стремление к дифференциации. Позднее из этих факторов он выделил стремление к удобству, к разного рода экономии работы. В результате такой экономии упрощаются сложные звуки и сочетания звуков, увеличивается регулярность морфологической парадигмы. Экономии и упрощению, согласно И.А. Бодуэну де Куртенэ, противостоит консерватизм носителей языка, стремление сохранить язык в неизменном виде. Не раз ученый указывал, что наиболее радикальные изменения происходят в речи детей, всегда как-то упрощающих то, что они слышат от взрослых. Особенно заметно принцип экономии работает, если целый коллектив меняет язык (ситуация субстрата): ряд сложных характеристик перенимаемого языка не воспринимается. При конкуренции языков при прочих равных условиях побеждает более простой.

Языковые изменения И.А. Бодуэн де Куртенэ понимал как системные, связанные с проявлением той или иной общей тенденции. Этим его подход отличался от подхода Ф. де Соссюра, отрицавшего системность диахронии.

Трудно перечислить все идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ, которые получили то или иное развитие в лингвистике XX века, например, его гипотеза о развитии русской системы гласных и согласных звуков, концепция языковых союзов и под. Некоторые лингвисты, в том числе Л.В. Щерба, считали, что концепция Ф. де Соссюра не содержала ничего принципиально нового по сравнению с тем, о чем И.А. Бодуэн де Куртенэ писал намного раньше.

Наиболее талантливыми представителями казанской лингвистической школы считают Н. Крушевского (1851-1887) и В.А. Богородицкого (1857-1941).
Comments