"Домашний" этикет семьи Болконских

«…есть только два источника людских пороков: праздность и суеверие, и что есть только две добродетели: деятельность и ум...»

Л.Н.Толстой

 За главами, повествующими о высшем салонном обществе, в романе следуют сцены, знакомящие  читателей с семьями Ростовых и Болконских. И это не случайно.

Из истории

Французы воспитывали русских детей, готовили еду, шили платье, учили танцам, походке, манерам, верховой езде, преподавали в привилегированных учебных заведениях, скопированных с парижских, а русскую историю в них изучали по французским книгам.

Профессором французской словесности в Царскосельском Лицее служил родной брат мятежного Поля Марата, Давид, переименованный с соизволения Екатерины II в « де Будри».

Начальницей Смольного института - самого привилегированного женского учебного заведения страны назначили обрусевшую француженку из семейства гугенотов, Софью де Лафон.

Софья де Лафон - пленница судьбы


Мода требовала, чтобы образование было во французском духе, и чтобы воспитателями были исключительно французы. Пример пушкинского Онегина:

Сперва Madame за ним ходила,
Потом Monsieur ее сменил.
Ребенок был резов, но мил.
Monsieur L,Abbe, француз убогий,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил.

 В «Очерках   дворянского быта онегинской поры. Интересы и занятия дворянской женщины» (комментарии Ю. Лотмана к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин») читаем:

Образование молодой дворянки было, как правило, более поверхностным и значительно чаще, чем для юношей, домашним. Оно обычно ограничивалось навыком бытового разговора на одном-двух иностранных (чаще всего это бывали французский и немецкий, знание английского языка уже свидетельствовало о более чем обычном уровне образования), умением танцевать и держать себя в обществе, элементарными навыками рисования, пения и игры на каком-либо музыкальном инструменте и самыми начатками истории, географии и словесности.

Значительную часть умственного кругозора дворянской девушки начала XIX в. определяли книги. В этом отношении в последней трети XVIII в. – в значительной мере усилиями Н.И. Новикова и Н.М. Карамзина – произошел поистине поразительный сдвиг: если в середине XVIII столетия читающая дворянка – явление редкостное, то поколение Татьяны можно было представить

...барышней уездной,
С печальной думою в очах,
С французской книжкою в руках

(8, V, 12-14).

Молодая дворянка начала XIX в. – уже, как правило, читательница романов. В повести некоего В.З. (вероятно, В.Ф. Вельяминова-Зернова) «Князь В-ский и княгиня Щ-ва, или Умереть за отечество славно, новейшее происшествие во времена кампании французов с немцами и россианами 1806 года, российское сочинение» описывается провинциальная барышня, живущая в Харьковской губернии (повесть имеет фактическую основу). Во время семейного горя – брат погиб под Аустерлицем – эта прилежная читательница "произведений ума Радклиф, Дюкре-Дюмениля и Жанлис  славных романистов нашего времени", предается любимому занятию:

«Взяв наскоро „Удольфские таинства“, забывает она непосредственно виденные сцены, которые раздирали душу ее сестры и матери <...> За каждым кушаньем читает по одной странице, за каждою ложкою смотрит в разогнутую перед собою книгу. Перебирая таким образом листы, постоянно доходит она до того места, где во всей живости романического воображения представляются мертвецы-привидения; она бросает из рук ножик и, приняв на себя испуганный вид, нелепые строит жесты».

 Но в главах, посвященных семейству Болконских, писатель рисует иную картину.

В речи героев  (Князь Андрей: "Где Lise?",  княжна Марья: "Ах, Andre!" (книга 1, гл. XXY), французские выражения сиюминутны, так речь и поведение героев естественны и просты.

Старый князь Болконский <…> входил быстро, весело, как он всегда ходил, как будто умышленно своими торопливыми манерами представляя противоположность старому порядку дома. (книга 1, гл XXIY)

Обращение его к дочери звучит не иначе, как «сударыня» в отличие от «мадам» или «мадмуазель», принятых во французском обществе: «Ну, сударыня, - начал старик, пригнувшись близко к дочери над тетрадью…»( гл. XXII)

Но подругу княжны Марьи Жюли Карагину старый князь  называет не иначе, как на французский манер  - Элоиза ( намек на роман Ж-Жака Руссо «Юлия, или новая Элоиза»). Звучит это немного насмешливо, что подчеркивает отношение князя к новым порядкам, моде.

А как увесисто звучит речь князя на древнерусский манер!

«Нет, дружок, говорит он сыну, - вам с своими генералами против Бонапарте не обойтись; надо французов взять, чтобы своя своих не познаша и своя своих побиваша.

Князь, вопреки француженке Бурнье, которая должна была заниматься воспитанием княжны Марьи, «сам занимался воспитанием своей дочери, давал ей уроки алгебры и геометрии и распределял всю ее жизнь в беспрерывных занятиях. Он говорил, что есть только два источника людских пороков: праздность и суеверие, и что есть только две добродетели: деятельность и ум...» (книга 1, гл XXII).

Если в салоне А.П.Шерер молодой Пьер с отзывается о Наполеоне, то Болконский переходит на крик, когда посылает князя Андрея к «его Буанопарте»: «Мадмуазель Бурнье, вот еще поклонник вашего холопского императора!»

В семье Болконских существовало еще одно неоспоримое правило:

«В назначенный час, напудренный и выбритый, князь вышел в столовую, где ожидала его невестка, княжна Марья m-lle Бурьен и архитектор князя, по странной прихоти его допускаемый к столу, хотя по своему положению незначительный человек этот никак не мог рассчитывать на такую честью . Князь, твердо державшийся в жизни различия состояний и редко допускавший к столу даже важных губернских чиновников, вдруг на архитекторе Михайле Ивановиче, <…> доказывал, что все люди равны…» (книга 1, гл XXIY)

Comments