9е. «Среды» художников

Если в рецепте непонятен какой-то термин, смотрите в Большом Кулинарном Словаре: А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Ы  Э  Ю  Я 
Ссылки на словарь есть на каждой кулинарной странице.

«СРЕДЫ» ХУДОЖНИКОВ

 
За Нарышкинским сквером, на углу Малой Дмитровки, против Страстного монастыря, в старинном барском доме много лет помещалось "Общество любителей художеств", которое здесь устраивало модные тогда "Периодические выставки".
 
На них лучшие картины получали денежные премии и прекрасно раскупались. Во время зимнего сезона общество устраивало "пятницы", на которые по вечерам собирались художники, ставилась натура, и они, "уставя брады свои" в пюпитры, молчаливо и сосредоточенно рисовали, попивая чай и перекидываясь между собой редкими словами.
 
Иногда кто - нибудь в это время играл на рояле, кто - нибудь из гостей - певцов пел или читал стихи. Вечера оканчивались скромной закуской. На них присутствовали только корифеи художества: Маковские, Поленов, Сорокин, Ге, Неврев и члены Общества - богатеи - меценаты П. М. Третьяков, Свешников, Куманин. Учащимся и молодым художникам доступа не было, а потому "пятницы" были нудны и скучны - недаром их прозвали "казенные пятницы". На них почти постоянно бывал художник - любитель К. С. Шиловский, впоследствии актер Малого театра Лошивский, человек живой, талантливый, высокообразованный. Он скучал на этих заседаниях, и вот как - то пригласил кое - кого из членов "пятниц" к себе на "субботу".
 
И стали у него на квартире, в Пименовском переулке, собираться художники. Они рисовали, проводили время за чайным столом в веселых беседах, слушали музыку, чтение, пение; много бывало и молодежи. Все это заканчивалось ужином. На "субботах" бывал В. Е. Шмаровин, знаток живописи и коллекционер. На одной из ученических выставок он первый "углядел" Левитана и приобрел его этюдик. Это была первая вещь, проданная Левитаном, и это было началом их дружбы. Шмаровин вообще дружил с полуголодной молодежью Училища живописи, покупал их вещи, а некоторых приглашал к себе на вечера, где бывали также и большие художники. Как - то на "субботе" Шиловского он пригласил его и всех гостей к себе на следующую "среду", и так постепенно "пятницы" заглохли и обезлюдели. "Субботы" Шиловского, которые так увлекли художников попервоначалу, тоже не привились. Хлебосольный Шиловский на последние рубли в своей небольшой, прекрасно обставленной квартире угощал своих гостей ужинами с винами - художники стали стесняться бывать и ужинать на чужой счет, да еще в непривычной барской обстановке.
 
"Среды" Шмаровина были демократичны. Каждый художник, состоявший членом "среды", чувствовал себя здесь как дома, равно как и гости. Они пили и ели на свой счет, а хозяин дома, "дядя Володя", был, так сказать, только организатором и директором - распорядителем.
 
На "средах" все художники весь вечер рисовали акварель: Левитан - пейзаж, француз баталист Дик де Лонлей - боевую сценку, Клод - карикатуру, Шестеркин - натюрморт, Богатов, Ягужинский и т. д. - всякий свое. На рисунке проставлялась цена, которую получал художник за свою акварель, - от рубля до пяти. Картины эти выставлялись тут же в зале "для обозрения публики", а перед ужином устраивалась лотерея, по гривеннику за билет. Кто брал один билет, а иной богатенький гость и десяток, и два - каждому было лестно выиграть за гривенник Левитана! Оставшиеся картины продавались в магазинах Дациаро и Аванцо. Из вырученной от лотереи суммы тут же уплачивалась стоимость картины художникам, а остатки шли на незатейливый ужин. Кроме того, на столах лежали папки с акварелями, их охотно раскупали гости. И каждый посетитель "сред" сознавал что он пьет - ест не даром.
 
На "субботах" и "средах" бывала почти одна и та же публика. На "субботах" пили и ели под звуки бубна, а на "средах" пили из "кубка Большого орла" под звуки гимна "среды", состоявшего из одной строчки - "Недурно пущено", на музыку "Та - ра - ра - бум - бия".
 
И вот на одну из "сред" в 1886 году явился в разгар дружеской беседы К. С. Шиловский и сказал В. Е. Шмаровину:
 
- Орел и бубен должны быть вместе, пусть будут они у тебя на "средах".
 
"Субботы" кончились - и остались "среды".
 
Почетный "кубок Большого орла" на бубне Шиловского подносился Шмаровиным каждому вновь принятому в члены "среды" и выпивался под пение гимна "Недурно пущено" и грохот бубна...
 
Это был обряд "посвящения" в члены кружка. Так же подносился "Орел" почетным гостям или любому из участников "сред", отличившемуся красивой речью, удачным экспромтом, хорошо сделанным рисунком или карикатурой. Весело зажили "среды". Собирались, рисовали, пили и пели до утра.
 
В артистическом мире около этого времени образовалось "Общество искусства и литературы", многие из членов которого были членами "среды".
 
В 1888 году "Общество искусства и литературы" устроило в Благородном собрании блестящий бал. Точные исторические костюмы, декорация, обстановка, художественный грим - все было сделано исключительно членами "среды".
 
И. Левитан, Голоушев, Богатов, Ягужинский и многие другие работали не покладая рук. Бал удался - "среда" окрепла.
 
В 1894 году на огромный стол, где обычно рисовали по "средам" художники свои акварели, В. Е. Шмаровин положил лист бристоля и витиевато написал сверху:
 
"1 - я среда 1894 - го года". Его сейчас же заполнили рисунками присутствующие. Это был первый протокол "среды".
 
Каждая "среда" с той поры имела свой протокол... Крупные имена сверкали в этих протоколах под рисунками. отражавшими быт современности. Кроме художников, писали стихи поэты. М. А. Лохвицкая, Е. А. Буланина, В. Я. Брюсов записали на протоколах по нескольку стихотворений.
 
Это уже в новом помещении, в особняке на Большой Молчановке, когда на "среды" стало собираться по сто и более участников и гостей. А там, в Савеловском переулке, было еще только начало "сред".
 
На звонок посетителей "сред" выходил В. Е. Шмаровин.
 
- Ну вот, друг, спасибо, что пришел! А то без тебя чего - то не хватало... Иди погрейся с морозца, - встречал он обычно пришедшего.
 
Кругом все знакомые... Приветствуя, В. Е. Шмаровин иногда становится перед вошедшим: в одной руке серебряная стопочка допетровских времен, а в другой - екатерининский штоф, "квинтель", как называли его на "средах".
 
Основная масса гостей являлась часов в десять. Старая няня, всеобщий друг, помогает раздеваться... Выходит сам "дядя Володя", целуется... Отворяется дверь в зал с колоннами, весь увешанный картинами... Посредине стол, ярко освещенный керосиновыми лампами с абажурами, а за столом уже сидит десяток художников - кто над отдельным рисунком, кто протокол заполняет... Кругом стола ходили гости, смотрели на работу... Вдруг кто - нибудь садился за рояль. Этот "кто - нибудь" обязательно известность музыкального мира: или Лентовская, или Аспергер берется за виолончель - и еще веселее работается под музыку. Входящие не здороваются, не мешают работать, а проходят дальше, или в гостиную через зал, или направо в кабинет, украшенный картинами и безделушками. Здесь, расположившись на мягкой мебели, беседуют гости... Лежат бубен, гитары, балалайки... Через коридор идут в столовую, где кипит самовар, хозяйка угощает чаем с печеньем и вареньем. А дальше комната, откуда слышатся звуки арфы, - это дочь хозяина играет для собравшихся подруг... Позднее она будет играть в квартете, вместе со знаменитостями, в большом зале молчановского особнячка.
 
Была еще комната: "мертвецкая".
 
Это самая веселая комната, освещенная темно - красным фонарем с потолка. По стенам - разные ископаемые курганные древности, целые плато старинных серег и колец, оружие - начиная от каменного века - кольчуги, шлемы, бердыши, ятаганы.
 
Вдоль стен широкие турецкие диваны, перед ними столики со спичками и пепельницами, кальян для любителей. Сидят, хохочут, болтают без умолку... Кто - нибудь бренчит на балалайке, кое - кто дремлет. А "мертвецкой" звали потому, что под утро на этих диванах обыкновенно спали кто лишнее выпил или кому очень далеко было до дому...
 
В полночь раздавались удары бубна в руках "дяди Володи"... Это первый сигнал. Художники кончают работать. Через десять минут еще бубен...
 
Убираются кисти, бумага; рисунки, еще не высохшие, ставятся на рояль. Все из - за стола расходятся по комнатам - в зале накрывают ужин... На множестве расписанных художниками тарелок ставится закуска, описанная в меню протокола. Колбасы: жеваная, дегтярная, трафаретная, черепаховая, медвежье ушко с жирком, моржовые разварные клыки, - собачья радость, пятки пилигрима... Водки: горилка, брыкаловка, сногсшибаловка, трын - травная и другие... Наливки; шмаровка, настоенная на молчановке, декадентская, варенуха из бубновых валетов, аукционная, урядницкая на комаре и таракане... Вина: из собственных садов "среды", с берегов моря житейского, розовое с изюминкой пур для дам. Меню ужина: 1) чудо - юдо рыба лещ; 2) телеса птичьи индейские на кости; 3) рыба лабардан, соус - китовые поплавки всмятку; 4) сыры: сыр бри, сыр Дарья, сыр Марья, сыр Бубен; 5) сладкое: мороженое "недурно пущено". На столе стоят старинные гербовые квинтеля с водками, чарочки с ручками и без ручек - все это десятками лет собиралось В. Е. Шмаровиным на Сухаревке. И в центре стола ставился бочонок с пивом, перед ним сидел сам "дядя Володя", а дежурный по "среде" виночерпий разливал пиво. Пили. Ели. Вставал "дядя Володя", звякал в бубен. Все затихало.
 
- Дорогие товарищи, за вами речь.
 
И указывал на кого - нибудь, не предупреждая, - приходилось говорить. А художник Синцов уже сидел за роялем, готовый закончить речь гимном... Скажет кто хорошо - стол кричит.
 
- "Орла!"
 
Кубок пьется под музыку и общее пение гимна "Недурно пущено". У
 
тро. Сквозь шторы пробивается свет. Семейные и дамы ушли... Бочонок давно пуст... Из "мертвецкой" слышится храп. Кто - то из художников пишет яркими красками с натуры: стол с неприбранной посудой, пустой "Орел" высится среди опрокинутых рюмок, бочонок с открытым краном, и, облокотясь на стол, дремлет "дядя Володя". Поэт "среды" подписывает рисунок на законченном протоколе:
 
Да, час расставанья пришел, 
День занимается белый, 
Бочонок стоит опустелый, 
Стоит опустелый "Орел"...
 
1922 год. Все - таки собирались "среды". Это уж было не на Большой Молчановке, а на Большой Никитской, в квартире С. Н. Лентовской. "Среды" назначались не регулярно. Время от времени "дядя Володя" присылал приглашения, заканчивавшиеся так:
 
"22 февраля, в среду, на "среде" чаепитие. Условия следующие: 1) самовар и чай от "среды"; 2) сахар и все иное съедобное, смотря по аппетиту прибывший приносит на свою долю с собой в количестве невозбраняемом..."
Comments