4. Театральная площадь

Если в рецепте непонятен какой-то термин, смотрите в Большом Кулинарном Словаре: А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Ы  Э  Ю  Я 
Ссылки на словарь есть на каждой кулинарной странице.

ТЕАТРАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ

 
 
Грохот трамваев. Вся расцвеченная, площадь то движется вперед, то вдруг останавливается, и тысячи людских голов поднимают кверху глаза: над Москвой мчатся стаи самолетов - то гусиным треугольником, то меняя построение, как стеклышки в калейдоскопе.
 
Рядом со мной, у входа в Малый театр, сидит единственный в Москве бронзовый домовладелец, в том же самом заячьем халатике, в котором он писал "Волки и овцы". На стене у входа я читаю афишу этой пьесы и переношусь в далекое прошлое.
 
К подъезду Малого театра, утопая железными шинами в несгребенном снегу и ныряя по ухабам, подползла облезлая допотопная театральная карета. На козлах качался кучер в линючем армяке и вихрастой, с вылезшей клочьями паклей шапке, с подвязанной щекой. Он чмокал, цыкал, дергал веревочными вожжами пару разномастных, никогда не чищенных "кабы сдохов", из тех, о которых популярный в то время певец Паша Богатырев пел в концертах слезный романс:
 
Были когда-то и вы рысаками 
И кучеров вы имели лихих...
 
В восьмидесятых годах девственную неприкосновенность Театральной площади пришлось ненадолго нарушить, и вот по какой причине.
 
Светловодная речка Неглинка, заключенная в трубу, из-за плохой канализации стала клоакой нечистот, которые стекали в Москву-реку и заражали воду.
 
С годами труба засорилась, ее никогда не чистили, и после каждого большого ливня вода заливала улицы, площади, нижние этажи домов по Неглинному проезду.
 
Потом вода уходила, оставляя на улице зловонный ил и наполняя подвальные этажи нечистотами.
 
Так шли годы, пока не догадались выяснить причину. Оказалось, что повороты (а их было два: один - под углом Малого театра, а другой - на площади, под фонтаном с фигурами скульптора Витали) были забиты отбросами города.
 
Подземные болота, окружавшие площадь, как и в древние времена, тоже не имели выхода.
 
Начали перестраивать Неглинку, открыли ее своды. Пришлось на площади забить несколько свай.
 
Поставили три высоких столба, привезли тридцатипудовую чугунную бабу, спустили вниз на блоке - и запели. Народ валил толпами послушать.
 
Эй, дубинушка, ухнем, эй, зеленая, подернем!..
 
Поднимается артелью рабочих чугунная бабища и бьет по свае.
 
Чем больше собирается народу, тем оживленнее рабочие: они, как и актеры, любят петь и играть при хорошем сборе.
 
Запевала оживляется, - что видит, о том и поет. Вот он усмотрел толстую барыню-щеголиху и высоким фальцетом, отчеканивая слова, выводит:
 
У барыни платье длинно, 
Из-под платья...
 
А уж дальше такое хватит, что барыня под улюлюканье и гоготанье рада сквозь землю провалиться. А запевала уже увидал франта в цилиндре:
 
Франт, рубаха - белый цвет, 
А порткам, знать, смены нет.
 
И ржет публика, и все прибывает толпа. Артель утомилась, а хозяин требует:
 
- Старайся, робя, наддай еще! Встряхивается запевала и понаддает:
 
На дворе собака брешет, 
А хозяин пузо чешет.
 
Толпа хохочет...
 
- Айда, робя, обедать. "Дубинушку" пели, заколачивая сваи как раз на том месте, где теперь в недрах незримо проходит метро.
 
В городской думе не раз поговаривали о метро, но как-то неуверенно. Сами "отцы города" чувствовали, что при воровстве, взяточничестве такую панаму разведут, что никаких богатств не хватит...
 
- Только разворуют, толку не будет. А какой-то поп говорил в проповеди:
 
- За грехи нас ведут в преисподнюю земли. "Грешники" поверили и испугались. Да кроме того, с одной "Дубинушкой" вместо современной техники далеко уехать было тоже мудрено.
Comments