ВОСПОМИНАНИЯ

                     "ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ ПЛЕНА"

 ВОСПОМИНАНИЯ  БЫВШЕГО ВОЕННОПЛЕННОГО ШТАЛАГА-326

                     ЛОЗА  НИКОЛАЯ  ИВАНОВИЧА

               написанные им собственноручно в 1960 году.
 
 
 

До Великой Отечественной войны я жил в Краснодарском крае .

Калининском районе ,в станице Калининской.

Родился в Калининском районе в станице Хмельницкой.

Окончив 5 классов учёбы , я начал работать в колхозе 2-я пятилетка ,

Калининского района.

Полюбились мне родные Кубанские поля. В то время мало было техники.

Я, будучи подростком ,увлекся лошадьми. За мной закрепили лошадей,

збрую ,подводу все принадлежало фонду РККА. День , бывало, вожу зерно от комбайна ,а ночью везу хлеб на заготовительный пункт. Я не знал усталости. Всё шло играючи и лошадей покормлю и вздремну пока спадет роса , а потом снова на работу. Шли годы ,бригада в которой я работал , считалась молодежной № 5 и находилась в 18 километрах от станицы. Вечерами пели песни ,веселились с девушками, под балалайку пели припевки ,жизнь шла ходом.

И вот в 1941 году 22 июня в 8 часов утра приезжает наш почтальон,

лошадь вся «в мыле» и говорит : «товарищи началась война, гитлеровская

Германия напала на нашу Родину». Мне тогда шёл 17 год. Почтальон сразу

сразу раздал повести для явки в военкомат. Лошадей , подводы – всё на сборный пункт. Отвел и я своих «серых» ,попрощался  и заплакал ,сумно

стало. Всех  взрослых забрали на защиту Родины , остались женщины ,

старики и часть молодежи . Работали мы день и ночь.

И вот, в 1942 году в июле месяце, немцы оккупировали нашу станицу. Я лежал в больнице и за два дня нас распустили домой перед оккупацией .

Многое тогда пришлось увидеть расстрелы, виселицы и прочее. Стонала Кубань. Фашисты грабили население ,забирали скот, свиней ,всё ,что попадало под руки. Начали угонять и молодежь в Германию на каторгу. Целый месяц пришлось мне скрываться у своей тети Николаенковой  Акулины , на чердаке сарая, в соломе.

Наступил февраль 1943 года. Красная Армия освободила нашу станицу от

фашистских  оккупантов. Помню, как сейчас, сколько было радости. Было

у нас немного хлеба и рыба варенная. Я позвал солдат ,они на ходу поели ,

поблагодарили и пошли вперед. Сразу чувствовалось , что это наши русские войны. Несмотря на дождливую погоду ,на быках и на лошадях Красная Армия гнала немецкую технику так , что немцы по дорогам Кубани бросали колонны машин.

20 марта 1943 года и я был призван в армию . В запасном 236 полку я немного прошел подготовку в станице Афинской. После ушел на фронт.

Фронт был недалеко и мы за одну ночь были под станицей Абинской.

Я был зачислен в 83 горнострелковую дивизию , в сотый полк .Освобождая

станицу Абинскую здесь я принимал первое сражение . Мы с боем прошли

до хутора 2-я Пятилетка под станицей Крымской. Утром на рассвете мы начали наступление на хутор для взятия железной дороги на Крымскую.

Это было 9 апреля 1943 года. В этом бою я был ранен в руку левую ,ниже

плеча ,пуля не вышла на вылет , застряла в кости. Полилась горячая кровь ,

залило рукав шинели .Появилась мучительная боль.

Фашисты открыли ураганный перекрестный огонь ,наши отошли на свой рубеж ,ранее приготовленный. Разорвавшаяся рядом мина ранила меня осколком в ногу , присыпало немного землей. Для того чтобы уйти в укрытие

требовалось много сил ,нужно было пройти через небольшую высотку и спуститься в овраг. Немцы простреливали каждый метр. Солнце поднялось ,

все видно стало ,как на ладони. У меня был автомат и в вещмешке россыпью

400 штук патронов и полон диск ,который я вложил после ранения в автомат.

Апрельский ветер сильно дул ,мысль стала одна : «надо пробраться к своим».

Товарища я своего потерял. Как и где не видел, а мы с ним с одного колхоза

и попали на фронте даже в одно отделение. Это Тыцкий Виктор Иванович.

Я стал немного продвигаться , фашистский  пулеметчик на это раз заметил,

пули засвистели , вещмешок затрепетал. Находящаяся в вещмешке рубашка

нательная загорелась и стала дымить. Я осторожно извлек из кармана нож ,

отрезал на плечах ремни и стал уползать с трудом под пулеметным огнем.

Я спустился в овраг. В овраге находилось человек 10 тяжелораненых солдат

и один санитар ,который мне дал совет принять вправо и пробираться по оврагу вправо. Вода оврага проносила кровавый след. К своим оврагом можно было пройти метров 300, а потом надо было выходить из оврага

на возвышенность 400 метров до леса. Ждать ночи. Прошел я метров 100

ползком, раны стали болеть сильней , в левой половине брюк застыла кровь кусками и левый рукав также набрался  полон крови , в глазах стали мелькать

красные бабочки. Добрался я до одной ячейки ,завернул за колено оврага

слышу : «русь авх хенды хох» ,по мне холод пошел. Я снял автомат и притих,

слышу раздались выстрелы с автоматом ,несколько коротких очередей. Мне

вспомнились тяжело раненые солдаты и санитар ,значит всё кончено , фашисты их постреляли. Через час всё стихло , только изредка вела перестрелку артиллерия.   

Вдруг послышались шаги и непонятный разговор. Я прислушался. Слышу

немцы. Они меня сразу заметить не могли, так как я лежал в ячейке окопа

под вербой , однако тропинка шла прямо на меня. К этому счастью где-то

застрочил пулемет ,разорвалось несколько снарядов. Я решил сразу ,что

будет ,а приму бой ,поставил автомат на длинную очередь , приготовился.

Вижу, выходят четверо немцев , один с ручным пулеметом , трое с автоматами в черных касках. Меня бросило в жар ,не слышно стало боли ран.

Прицелился ,я дал очередь ,сразу двоих положил на смерть , а двоих тяжело

ранил в живот. Метров в 10 от меня фашисты уже без оружия скорчившись ,

барахтались , а двое остались неподвижны. На душе у меня стало весело ,

хотелось запеть от удовольствия.

Немцы стали обстреливать нашу передовую  снарядами шрапнельными.

Вдали черные клубы дыма. Наша артиллерия стала нащупывать важные

огневые точки и тоже давать ответный огонь. Ждать мне нельзя и минуты.

Я ползком стал уходить от места происшествия. По пути я возле убитого

солдата взял винтовку СВТ 10 зарядную патроны и метрах в ста в одном из

окопов , время было часов 12 дня ,примерно. Усталый ,попил воды , меня стало бросать в сон, раны ноют. Я все поглядывал на солнце ,когда оно скроется. Скорей бы попасть к своим. Но дело повернулось обратно.

Трое немцев выросло , как из земли. Опустили на меня штыки , а один наставил автомат и кричит : «рус давай, давай». Здесь уже было бесцельно

брать винтовку , тем более в одну руку. Левая рука совсем отказала и опухла,

стала в рукав шинели не помещаться. После немцы поговорил по своему возле меня , обыскали меня , патроны выбросили ,винтовку перебили.

Какое моё счастье не знаю , стрелять меня не стали ,повели  оврагом , после

у них был вырыт ход к оврагу, а когда до передовой  до ихней привели там наших солдат было человек 20. И  погнали нас в Крымскую. В станице

Крымской собралось человек 100 русских пленных ,стояли по 4 человека в

ряд. Метрах в 20 лежали битые фашисты, их было много ,человек 80.

Вскорости нас погнали в станицу Варениковскую. Ночью закрыли в одной из табачных сушилок. Когда нас гнали в  Варениковскую жители Крымской

выходили из домов выносили продукты кто, что мог. Немцы отгоняли прикладами. Ночью в потемках , в табачной сушилке , мы один одному кое-как перевязали раны. Утром немцы погнали нас с Темрюк , в лагерь. Здесь

как пригнали стали на воротах считать и бить прикладами ,а четырех

человек застрелил один из фашистских офицеров , за то ,что они были не

стрижены ,их он определил коммунисты. Так началась жизнь в фашистском

застенке : голод, вши стали заедать , раны стали давать такой ужасный запах,

вши впивались в раны, сидишь и обметаешь на себе кучами. Люди умирали

бессчетно человек в сутки. Здесь я заболел тифом , меня и несколько человек

со мной перевели в другой лагерь , где стоял большой кирпичный , двухэтажный дом. Здесь люди мерли ,как мухи. Ежедневно приводили сюда

больных и увозили каждое утро по 30-40 человек умерших, а кто был без

сознания ,но живой все равно вывозили , а когда бросали в ямы пристреливали. Кормили раз в день рыбным супом и 200 грамм хлеба – вот и

вся еда. Проболел я 20 дней, потом стал поправляться. Находился я наверху,

и вот напишу записку и пряжу камень и брошу в окно прохожим с просьбой

принести ,что-либо покушать. Всегда жители города Темрюк откликались,

всякой правдой и неправдой уговаривали часовых , чтоб передать по фамилии передачу. Большая благодарность жителям города Темрюк Краснодарского края. Прощу их откликнуться , я жив и всем сердцем отблагодарю их за оказанную помощь. Только благодаря им в этом застенке была спасена моя жизнь. Мне одна из женщин целую неделю носила вареную пищу и хлеб ,а фамилию её мне так и не пришлось узнать. Хотелось бы,  чтоб она откликнулась. После я выздоровел, но был такой слабый , что еле передвигался на ногах. Раны болели ,но нога хоть и болела ,

а кость не была повреждена, осколок вышел сам по себе , а вот рука мучила.

С города Темрюк нас перебросили в станицу Таманскую , где я повстречался

со своим другом и земляком Тыцким Виктором Ивановичем , ведь мы с ним

работали в одном колхозе и в армии были в одном отделении. Виктор ходил

на работу, на пристань и оттуда в карманах приносил пшеницу, ячмень и тем

поддерживал моё состояние. Бывало, жду его не дождусь , а потом утром он ушел на работу , их водили человек по 100 ,под охраной ,а нас не способных

работать погнали к пристани и повезли в город Керчь , в лагерь. Посадили на

пароход на палубу и повезли. Море разбушевалось ,морская вода заливала нас.

Мокрые обессиленные закоченели на палубе ,а немцы видят, что человек

уже помирает , берут и живьем бросают в воду. Так покуда нас довезли до

Керчи через пролив 20 километров 28 человек фашисты сбросили в море , а

когда привезли в Керчь, то большинство из нас не могли двигаться – мокрые перемерзли. Тогда немцы прислали с лагеря военнопленных русских солдат,

и нас снесли с палубы и погрузили в машины. Но мало нас осталось в живых

большинство на утро вывезли на могилы. В Керчи большой лагерь и когда

раздавали суп в обед- получали кто во что мог, кто в банку консервную ,кто

в котелок ,а я в пилотку, у меня не было ни того ни другого .Каждый раз в

обед получали пол- литра супу и немец стоял и каждому плеткой провожал суп. Суп варили с рыбы, большинство бычков прямо привозят и высыпают в котел ,никто не моет, ни чистит ,всё целиком. В Керчи мы были мало и нас 1500 человек погрузили в вагоны и повезли через Мелитополь ,Джанкой в Херсон.   

Херсон красивый город. Стоит над Днепром , словно одетый в траур. Всюду

снуют фашисты .Свирепствуют , аресты, расстрелы. Плачет народ Украины ,

стонет украинская земля под ногами палачей.

Выгрузили нас на станции 1500 человек , построили и погнали в лагерь.

Фашисты направили на нас на изготовке  автоматы. Встречные жители города останавливались. Было видно как наливались глаза слезами , а

старушки те плакали навзрыд. Фашисты отталкивали прикладами жителей ,

разгоняли , везде слышались их голоса : «русише швайне , гунны».

Пригнали нас в лагерь . Большой лагерь расположен вблизи Днепра. Кругом

обтянут колючей проволокой . Везде стоят вышки и на них пулеметы , направленные на русский народ. Лагерь обнесен в 6 рядов колючей проволоки. В лагерь нас стали пропускать по 4 человека и с двух сторон стояли фашисты – один сдает ,другой принимает и счет проходил через каждый удар палки с двух концов. Бедные люди жались друг к другу ,каждому хотелось быть крайним ,чтобы избежать удара палки ,однако фашисты начали равнять , применяя  приклады. Покуда пропустили во двор лагеря 11 человек убили ,размозжив  палками головы. Страшно было смотреть и страшно сейчас вспоминать. После всего раненых нас отделили.

При лагере здесь многие немецкие врачи проходили хирургическую практику. Отрезали ноги руки , в общем делали калек и большинство раненых уходило на тот свет от ножа палачей.

Через 5 дней ,это было в июле месяце 1943 года,  я был назначен на операцию. Когда я пришел, фашисты поставили меня на весы. Мой вес показал 41 килограмм. Немцы подняли смех. Но я не понимал немецкого языка , но слышал фразы : «рус золдат клайне». Осмотрев мою рану руки немец приказал русскому военнопленному врачу : «генд апшнайден» . Это я запомнил и спросил у врача ,тот мне сказал ,что тебе приказали отрезать руку. Я стал просить ,русский врач перевел немцам и попросил чтоб оставить руку , а извлечь пулю путем операции. Делал  операцию мне русский врач ,может он жив то надо ему отнести предпочтение и поблагодарить. После как,

извлекли из руки пулю ,меня этот врач каждый день проведывал и прописал

мне диетный стол – две ложки каши и стакан подсолнечных прелых семечек.

Но для меня и это была большая помощь. Но здесь рана стала заживать, а вши и клопы не давали покоя последнюю кровь высасывали. Клопов мы сметали веником и бросали в воду ,сколько их там было трудно сейчас представить.

После двух с половиной недель рука моя поджила и я встретил своего близкого земляка Комарыстого Василия из хутора Зареченского от нашей станицы , где я жил до ухода в Армию ,через речку ,нашего района и призывался нашим Калининским РВК. Василий стал мне не земляком , а братом .Раздобывая  крошку хлеба или картофеля  приносил мне. Однажды ,я помню ,да и он сейчас жив не забыл наверно ,как он мне принес какое-то мясо или с лошади или со скота ,вернее не мясо ,а кусок кожи, вот мы бумагой чуть-чуть осмолили шерсть и сырую грызли , а какая она вкусная

была. Вскоре меня перевели в общий лагерь, а Василия куда-то отправили.

В первый день в общем лагере ,где находилось 8000 человек немцы привезли

обед. За колючей проволокой стояла машина и оттуда фашисты кидали качаны прелой кукурузы ,люди хватали ,давились, а слабеньких совсем затаптывали. Я не мог со своими силенками нечего достать , так и остался без еды. 13 человек слабых после обеда вывезли на подводах в могилы , их затоптали живьём , а немцы в это время стояли и смеялись и фотографировали .На второй день утром стали раздавать завтрак – суп из горелого проса по пол-литра ,почти одна вода просо не шелушенное .

Котелка у меня не было , но банку консервную я уже имел. Получил пайку

и тут же за это у меня легла по спине плетка ,так что кровь выступила ,слезы

накатились у меня, но обзываться нельзя ,так как за то ,что обзовешься немцы избивали до смерти. Стал я пить этот суп со слезами ,как будто в

присыпку с солью ,но подошел ко мне один из наших и говорит : «не плачь,

сынок ,все равно за эти слезы они будут платить».

После через несколько дней, я случайно попал на работу , да и какой с меня работник ,когда от ветра валюсь ,но хотелось пройти ,может хоть где придется разжиться кусочком хлеба. Отсчитал нас немец 4 человека и вывел

из лагеря и повел по дороге. Одна старушка бросила нам хлеба ,примерно с кило , мы подняли ,немец закричал ,но все равно мгновенно мы разломили и на ходу стали кушать. Привели нас в немецкий госпиталь и заставили пилить дрова. Пила не слушается ,силы нет её вращать, фашист стоит : «лос, давай».

В обед нам принесли суп молочный. Целый бак литров 20. Мы его поели и не

наелись , до чего голод довел. Однако ,идя с работы, мы заметили по над дорогой лежат русские шинели ,на столбах висят сумки и везде лежит хлеб,

абрикосы , рыба вареная и прочие продукты. Это военнопленные ,идя на работу, оставляли сигнал жителям в оказании помощи. Жители это хорошо

знали –никто никогда не проходил мимо. Каждый что либо ложил , особенно в тот год в Херсоне был урожай на фрукты. По возвращении с работы ,люди забирали всё то ,что было на шинелях и в сумках. Делились друг с другом.

Каждый говорил спасибо ,хоть народ Херсона сердечный ,сам голодный , а

все равно последним куском делится и я пишу это надеюсь ,что жители города этого не забыли и откликнуться и примут от меня сердечную благодарность .Так идя на работу следующий день , также вчетвером   я со

своим товарищем Леней из Геленджика в лагере за пайку хлеба выменял мешок , а пайка была 280 граммов , и та из суррогата. Написал записку с просьбой к жителям города избавить ,хоть на время от голодной смерти ,

прикрепил к мешку ,а идя на работу ,повесил на столб. Когда мы возвращались ,то полон мешок был- кто что мог, даже денег 400 марок, тогда

по Украине были не рубли, а марки. И записки в мешке : «Кушайте на здоровье , чем богаты ,тем и рады ,терпите. Все равно враг за все муки заплатит, победа на нашей стороне. Разделите понемногу всем. Старайтесь так продолжать ,мы вам поможем». На этой записке не было ни фамилии ,ни чего. Но больше не пришлось мне с друзьями сходить на работу. Что мы принесли почти все раздали слабым , оставили себе 100 марок 30 штук яиц и две булки хлеба, да поужинали и всё.

А на утро нас построили , погрузили и повезли куда никто не знал. По дороге

мерли от голода люди ,воды не давали , в вагонах душно. Августовское солнце жгло ,умерших не убирали в вагоне. В углу мы сами их складывали

один на одного ,так как было тесно , в четырехосном вагоне умещалось 120

человек.

Ночью 29 августа 1943 года мы в вагоне запели «Интернационал». Пели даже те кто лежал при смерти , вши и голод спать не давали. На остановке немцы услышали  стали стучать по вагону ,но солдаты хоть и бессильные продолжали петь, тогда немцы начали стрелять из автоматов по вагону. Трех убили и 7 человек ранили. Раненых мы перевязали ,раны промыли своей мочой ,убитых положили рядом с умершими. А утром открыли вагоны на станции Шепетовка и палками стали выгонять из вагона. Фашисты никогда не бросали палки и плетки ,они считали русских солдат хуже скота.

Когда пригнали в лагерь Шепетовки ,там тоже ужасная картина открывалась.

Нас поместили в отдельную секцию лагеря ,барака никакого не было ,потом

построили. Посчитали с 1220 человек, осталось 1103 человека, а 117 человек

померло в дороге.  Вскоре пришли немцы СС с собаками овчарками. Их было

человек 8 и 3 собаки. Собак натравили на людей ,здесь и мне досталось ,

собака схватила меня за штанину ,тело не задела ,мне удалось увернуться.

Народ бросился бежать ,собаки стали в середине рвать людей. Немцы начали

стрелять из пистолетов в толпу. Измученные люди падали ,тогда немцы

начали избивать плетками ,строят строем и заставляют петь «Катюшу».

Но никто не начинал, всё было у каждого душевно сговорено , тогда немцы

положили всех и начали травить собаками , а сами стали фотографировать.

Потом подымали ,с ними был переводчик , и снова строили строй и заставляли петь «Катюшу». Так продолжалось 6 раз. После немцы дали команду не кормить нас сутки и не давать пить ,так мы и были сутки без  воды и пищи. Через 3 дня нас отправили снова дальше, в Германию. Но «Катюшу» фашистам мы не спели.

Так через несколько дней мы уже были в Польше , в городе Люблине.

Прошли баню. Многих немцы отобрали. Кто немного картавил считали евреями. Потом выстраивали голых комиссия проходила тоже отбирала и прямо голых угоняли в отдельный блок. А через 10 дней повезли нас дальше.

Так мы расстались с Родиной, часть нас остались в живых ,хоть кости вернули на Родину , а много фашисты замучили, на каждом шагу стреляли ,

палками убивали делая для себя удовольствие, над человеческой жертвой.

Вскоре мы уже были на одной из станций Германии, город Падерборн , где

в лесу в 6 километрах находился лагерь русских военнопленных.

Солдат при выгрузке с вагона немецкая молодежь да и сами немцы забрасывали нас камнями кричали : «рус капут,шталин капут». Так продолжалось до самого лагеря. Подходя к лагерю ,мы увидели огромную площадь в лесу. Много бараков ,кругом вышки , везде пулеметы. Десятки рядов колючей проволоки и между рядами размотаны мотки проволоки.

Когда мы остановились здесь ,сразу радио передало на русском языке :

«к проволоке не подходить, большими группами не собираться, ибо часовой

будет стрелять». Тут же вышли немцы начальство лагеря и с ними толстый

мужчина, среднего роста ,красный кровью налитый с клинком в руках ,сразу

стал предупреждать : « смотрите сталинцы не вздумайте свой голос повышать ,я вас 50 тысяч положил здесь вон там в лесу , ещё сколько положу, слышите?». Все молчали. Этот предатель рассвирепел и начал

давать пощечины, несколько раз ударил , и меня так, что я упал , а когда я

упал тогда по мне заработал клинок ,бил так плашмя ,что на моём теле кровь

забрызгала. Когда все кончилось ,я чуть приподнялся ,товарищи меня взяли под руки и мы зашли в лагерь.

Нас поместили в блоке № 16. Выдали номера ,которые одевались на шею ,

записали фамилию и №(номер) четырехугольный железный. Мой № был

333333 шесть номеров по цифре 3. По этим номерам вызывали нас на работу,

и рассылали группами на фабрики, шахты, к хозяевам. Сюда приезжали

покупатели со всей Германии. И так началась жизнь в этом Шталаге.

Так называли немцы Шталаг № 326. Через этот лагерь все военнопленные с

России проходили.

На другой день дали нам по 250 граммов хлеба , пополам с опилками и супу с

капусты и брюквы. Это была основная пища. После завтрака двое немцев и

этот полицай , звали его Сашкой , ходили слухи ,что он сам родом с Белгорода , появились они между блоками.

Блоков было много налево и направо и каждый отгорожен между собой , а между ними проход шириной метров 15.

Раздался крик : «Воздух, тревога». Все кинулись в бараки.

В блоке № 19 находились в виде заключенных в полосатых брюках и

куртках , туда и направились немцы с русским предателем и палачом, раскрывая ворота видя, что люди создали пробку в дверях, здесь палачи заработали. Немцы били плеткой, а этот палач Сашка бил клинком и приговаривал  так, что эхо несло во все стороны : «я вас сталинцы научу , а ну плотней залезай» .А после стал кричать : «выходи строица» .Построил и между блоками начал гонять строевым, после по-пластунски ,затем стал травить собакой. Кто плохо выполнял его команду сверху бил клинком.

Такая зарядка проводилась два раза в день утром и вечером ,а после заезжала

подвода и увозила десятки трупов с рассеченными головами. Других палач

ставил в строй и заставлял петь «Катюшу» ,вся охрана немцы выходили ,

наблюдая за этой драмой ,смеялись. Каждый день вывозили трупы людей в лес. В лесу были вырыты большие траншеи где укладывали рядами трупы ,

а затем пересыпали хлорной известью. Нередко фашисты открывали огонь с вышек ,очередями  пулемета ,прямо по обессиленным и ничем невинных людям. Всего не опишешь. Это только за 8 месяцев фашистского застенка.

 P.S.  Сохранена авторская орфография
                      " ЛАГЕРНАЯ  ПОЛИЦИЯ "

Из воспоминаний бывших военнопленных шталага-326 (VI-K) :

«..Огромные страдания пленным приносила лагерная полиция, под­бираемая из числа пленных (Hilfspolizei). Эти полицейские проявляли нечеловеческую жесто­кость, избивали, издевались и нередко убивали пленных.  Русские полицаи, обращались с пленными хуже, чем немецкие охранники. От них пленные зачастую испытывали на себе произвол и несправедливость. По сути, это были аморальные люди, не знавшие ни жалости, ни сострадания к своим товарищам…»

В памяти пленных лагеря самое омерзительное впечатление оста­вил русский пленный «Сашка рыжий» (А.И. Снегирь) - начальник ла­герной полиции. Это был зверь, а не человек, главный жестокий помощник немцев в из­биении пленных. Причем почти всегда использовал клинок, не зная чувства меры: бил куда попало и всех без разбора. Пленных избивал по приказанию немцев, а чаще по собственной инициативе. Особенно сильно бил беглецов и офицеров. Последних просто из ненависти. При переводе пленных из блока в блок не разрешал ремонтировать в бараках окна, нары, двери. Почти все продукты, которые пленные доставали на работе, лично сам отбирал на проходной. В пьяном виде вместе со своим другом Андреем ночью врывался в бараки и жестоко избивал пленных.

       
 
 

                                                         Снегирь А.И.

                                                     (старший полицай).

 

вспоминает Н.Ф. Колин, бывший  военнопленный шталага-326 :

«Знакомст­во» с Сашкой Рыжим произошло в первый день пребывания в штала­ге. В бокс, куда только ,что разместили группу военнопленных, вошел рыжий полицай с немецкой овчаркой. Он познакомил пленных с по­рядком лагеря. Издеваясь и насмехаясь над нами, он произнес такие слова: «Вы находитесь за проволочным заграждением, но оно не для вас, а для того, чтобы воробьи к вам не залетали. Отныне вы не то­варищи, а господа. Того, кто будет нарушать порядок, я буду строго наказывать. И не только я, но и мой лучший друг (указав при этом на собаку), который хорошо выполняет мою команду. Вот смотрите». Он дал собаке команду «фас». Собака бросилась на указанного воен­нопленного и вырвала клок штанины.

В этой связи, хотелось бы привести куплет из лагерной песни, который отражает настроение и положение пленных.

Ах ты Русь, ты моя дорогая,

 Не вернуся я больше к тебе,

Кто вернется, тот век не забудет

Все расскажет родимой семье,

Как собаками немцы травили,

Полицейские жали в дверях.

 
 

                       ИЗ  ВОСПОМИНАНИЙ  ПЛЕНА

            ОФИЦЕРСКИЙ  ЛАГЕРЬ  В  г. КАЛЬВАРИЯ

 

Две с лишним тысячи русских офицеров привезли сюда немцы в июне

1942 года из лагерей Минска ,Молодечно и Барановичи. Привезли ,

чтобы здесь в отдаленном уголке Литвы , привести в ход весь арсенал

фашистских издевательств. Все утонченные методы унижения , угнетения

личности , чтобы сломить их волю и дух воинов – офицеров Красной Армии ,

заставить служить фашизму ,а непокорных погубить голодом и нечеловеческими условиями существования.

Началось с того ,что два дня совершенно не выдавали хлеба , а затем стала

нерегулярно выдавать по 250 граммов специального ,отвратительного ,

наполовину сгнившего ,зеленого хлеба с опилками или с  мякиной.

Вместо супа давалась соленая вода , в которой плавали две- три картофельные очистки.

Более половины дня уходило на стояние и ожидание в строю. Пять построений и поверок на день ,причем при подсчёте каждая рота оцеплялась

конвоем. Ежедневные массовые избиения , порки перед строем ,стояние

на коленях на солнцепеке до тех пор ,пока не повалится от изнеможения,

карцер , оставление без пищи. Переобмундирование в  рванье и колодки,

бесчисленное количество вшей ,отсутствие бани и голод ,страшный голод.

Вся трава на территории лагеря была съедена ,совершенно сгнившая ,

хранившаяся несколько лет и испускающая страшное зловоние квашенная

морковь также была  съедена ,несмотря на наказания и стрельбу при попытке

взять её.

Три четверти состава лагеря ходило с голодными отёками ,много погибло ,

не перенесших мучений.

Но дух ,воля ,уверенность в правоте нашего дела ,уверенность в нашей конечной победе не были сломлены. Лишь очень немногие пошли на службу

фашизму. Большинство же и в этих условиях оставались верными сынами

своей Родины.

Comments