Сайт Межрегионального союза писателей и Конгресса литераторов Украины

 

 

http://mspu.org.ua/poetry/3387-stixi.html

ПОЭЗИЯ

Игорь Тюленев

Стихи

* * *

Моросит. На сердце сыро.
Клапана шумят в груди.
Выйдешь в двери - там Россия,
В оба на неё гляди!

В клоунаде вражьих шмоток
Вдруг заметишь нашу рвань...
Через поле - самородок,
Через десять метров - пьянь.

Я на Родине в дозоре
Службу срочную несу.
Утром провожаю зори,
Пью стаканами росу.

И берёзовые слёзы
Лью на плечи из ведра.
Плачьте, девушки-берёзы,
Ваши слёзы сон-трава.

Из эфирного тумана,
Русь, явись передо мной!
И любима, и желанна,
Потому что Бог с тобой!

ТРОИЦА
Душе светло и незлобиво.
Упала от деревьев тень,
Во всей красе, неторопливо
Встаёт из-за причала день.

Сегодня Троица. Я свечку
Затеплю пред Твоим Лицом,
Дух переброшен через речку,
Как радуга, Твоим Отцом.

И те, кто умер, те, кто вживе,
Той радугой озарены,
Не важно при каком режиме
Иль новых бедствиях страны.

Даль прояснилась, волны стихли,
Небесный шорох ловит слух...
То гомон райский или стих ли,
Или Господня Сердца стук.

* * *
Отцовскую шляпу надену,
И шляпа сидит по уму.
На русскую выйду арену:
Как шляпа подходит ему!

Подходит Байкал мне и Кама,
И профиль скалистый в Крыму.
Шаляпинская фонограмма.
Я тоже так рявкнуть могу!

По мне сталинградские степи,
С расплавленной вражьей бронёй.
По мне пролетарские цепи
И те, кто был скован со мной.

И меркнет буржуйское семя,
Когда я в кабак захожу.
По мне это подлое время.
И тяга страны к мятежу.

Стихии железной глаголы
Стопой обопрутся на ять!
Беднейшие братья монголы,
Нас скальпы научат снимать.

Напомнят, как делают чаши
Из срубленных вражьих голов.
На свете нет Родины краше!
И этих доходчивых слов!


НА ЗАТОПЛЕНИЕ РУССКИХ ОФИЦЕРОВ
У моря завывает волк
Штормами горя.
Ведь не один вместился полк
Под крышей моря.

Сошёл с ума наш водолаз,
Как мне сказали.
Когда узрел стоящих вас,
Как на вокзале.

Стою и с морем говорю,
Жена подходит;
"Ты не в себе?" - "Ах, мать твою!"
Жена уходит.

Не обижайся на меня,
Осколок страсти.
Но не сбивай на склоне дня
Мечту о власти.

Когда-нибудь нерусский строй
Потопит русских.
Я должен знать, как под водой
Наростить мускул.

Чтоб выйти, чешуей горя,
Из волн на берег.
И чтоб осталось только "бля"
От всех америк.


БЕСЕДКА БАРЯТИНСКОГО
В ГУНИБЕ 1859 г.
Вот здесь Барятинский сидел,
Курил ореховую трубку.
И дым, похожий на голубку,
Летел в неведомый предел.

Глаголили, кто как умел,
И понимали, как умели.
И я на камень тот присел,
Он камнем был на самом деле.

Пред ним с мюридами Шамиль
Стоял, как демон покорённый.
Прозрачней водки, воздух горный
Раздвинул над Кавказом ширь.

Судьба имама решена.
Почётный плен. Калуга. Мекка...
Смотрю из бешеного века
В тот век, где родилась война.

Не пересохла Валерик,
Доносятся слова молитвы...
Остались древние обиды
И долгий, долгий вдовий крик.

По склонам гор течёт эфир
Прозрачной голубой лавиной,
Над Родиной необозримой
Из дыма ткётся хрупкий мир.

* * *
В пустом лесу трезвонят коростели,
Медведь берлогу ищет потеплей.
Лосиный след, как дырочки свирели,
На узенькой тропинке между пней.

Душа полна восторга и любви,
А сердце одинокое - печали.
Не пойте длинных песен, журавли,
И не звените райскими ключами.

На дно берлоги падает медведь,
Как в омут со скалы замшелый камень.
Листва темнеет, как от солнца медь,
И гаснет по лесам и рощам пламен.


ОБЛОМ
Воробьям и синицам облом!
Нынче царство бомжей и ворон.
Поделили дворцы и помойки,
С четырёх наступая сторон,
Захватили столицу и трон -
Да и Кремль взяли после попойки.

Батьковщина! Отчизна! Страна!
Ты родному глаголу верна.
Отчего же картавые Карлы
Твоего отхлебнули вина?
Отказалась от нас старина,
У врагов на рогах наши лавры...

На Дону опускается пыль,
Промахнулась попавши в Сибирь,
Ледяная казацкая лава...
Перед сном открываю Псалтырь,
В глубину погружаюсь и в ширь,
Русский Бог там и слева и справа...

Ну а в жизни - облом и отрава.


СТЕПЬ
Одна властительница степь -
Ни кустика, ни человека,
Как будто Альфа и Омега
Вот здесь посажены на цепь.

Над степью пролетит орёл,
За горизонтом приземлится...
Какой же на Руси простор:
Всё пропадает - взгляд и птица.

В МОЁМ КАБИНЕТЕ
На столе стоит товарищ Сталин -
Белый китель, чёрные усы,
Был моею волей он посмтавлен
В блеске всей диктаторской красы.

Рядом фото, где Сергей Есенин,
Загрустивший под осенний свист,
В центре ваза - облаком сирени,
Чёрный черновик и белый лист.

... Смотрит на меня товарищ Сталин
Оком государя каждый день,
Как на тигель для расплава стали,
А Есенин смотрит на сирень.


СВЯТО-ВВЕДЕНСКИЙ ТОЛГСКИЙ
ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Лежала Волга рыбой в стороне,
Рассвет, как сокол, на неё спустился.
О, Присно Дева! Я в монастыре
Пред ликом золотым Твоим молился.

Какой я грешник? Знаю, знаю сам.
Мне дальше паперти не стоило соваться.
Но за спиною братья по стихам,
Которые и плачут, и постятся.

Монахини поют, как стайка птиц,
У каждой из певиц по Божьей ноте.
Вдруг падаю, как перед плахой, ниц,
Услышав глас: - Без Бога вы живёте!

Как воины, стоят свеча к свече,
Их огненные шлемы полыхают.
И тени на церковном кирпиче
Коня Георгиева под уздцы хватают.

Не на меня занесено копьё
Святое - на поверженного Гада.
Я русский, значит, это всё моё
И монастырь, и каждый кедр из сада.

И звонница, и Волжские врата,
И сорок шесть монахов убиенных
Литовцами. Ять в книгах и Фита,
И даже галки на мирских антенах.

Здесь исцелился Грозный Иоанн.
От язвы моровой спасались земли...
И я лечился от словесных ран,
За города молился и деревни.

О, Пресвятая, Отчину спаси!
На тихой Пристани народного терпенья.
Во чрево - Христа вместившая. Прости
Поэту очарованному - пенье.

* * *
Ю.К.
- Вот этот стих и Пушкин мог заметить!
Большой Поэт поставил мне на вид.
Поэт с поэтом, Господи мой Свете,
От имени поэта говорит.

Не графоманы и не толстосумы,
Не попадут на сей духовный пир.
Хорошие поэты, словно гунны,
Когда-нибудь вновь завоюют мир!

СЛОВО
Вот поди разберись, где хлеба, где полова,
Где гранит, где болото...
Далеко отбежала российская мова
От Державного брода.
Потекли по России монголы да турки,
Всё нерусские реки.
Казаки, где же сабельки ваши да бурки?
Лезут в окна абреки.
Иноземных глаголов блудливая челядь
Срежет ваши лампасы.
В силу лавы казачьей никто уж не верит:
- Это всё прибамбасы...
Нет не всё... Потому что по русскому полю
Скачут - Аз, Буки, Веди.
Нет не всё, потому что за русскую волю
Гибнут русские дети.
Рецензия
Игорь ТЮЛЕНЕВ: " И ТОЛЬКО СЛОВО ВЫШЕ СВЕТА"

Поэзия Игоря Тюленева подобна творениям древних русских зодчих - без декоративной шелухи, но всегда с прочной, полной собственной красоты и гармонии, основой. Да и не могу я представить Игоря Тюленева кропотливо вытачивающим поэтическую строку в тиши рабочего кабинета. Он, как мне кажется, принадлежит к числу тех немногих поэтов, у которых градус вдохновения равен силе их любви или ярости. Потому-то и картина исторической обороны Москвы у Игоря Тюленева выглядит как фрагмент его частной жизни:

«Мчится в поле несметная сила.//Рвёт зубами Пегас удила.//Под Москвою спасает Россия//Золотые свои купола!» И даже созерцая Великую Китайскую стену поэт не погружается в отвлеченные раздумья о вечном, а говорит лишь о том, что у него болит:

«Я стоял у Китайской стены//И смотрел, как закат наступает. //Проболтали Москву пацаны.//Нашу речь здесь уже понимают».

Но это вовсе не то, что можно назвать гражданской лирикой или даже публицистикой. Это характер. И не лирического героя, а самого поэта. Вообще, Игорь Тюленев вполне успешно обходится без того лирического героя, который был введен в нашу поэзию романтиками как «художественный двойник», как «концептуальная правда авторского самообраза».
Вот его коротенькое стихотворение, которое может украсить самую взыскательную антологию русской лирики:

Жена, не пой: «Еще не вечер...»

Какие глупые слова!

Всяк знает - человек не вечен,

Как эти птицы и трава.

Обнимет смертная истома,

Как в детстве слипнутся глаза.

– Чуток посплю - аль я не дома!

– Поспи, родной, - вздохнет земля.

Но чтобы в лирическом стихотворении вот так довериться лишь собственной в полном смысле слова прямой речи, поэтом надо, видимо, родиться. Усердие и мастерство тут не помощники. Да и чтобы написать вот эту картинку, - «Тучи, как женские боты,//Мнут на лугах городьбу ...//Слышишь, гудят пароходы.//Месяц залез на трубу...» - нужно обладать свободой не концептуальной, а личностной.

А чтобы на листе бумаги рождались не только живописные и оригинальные рисунки родных пределов, а и вот такие эпические полотна:

«Лежала Волга рыбой в стороне,//Рассвет, как сокол на нее спустился.//0, Присно-дева! Я в монастыре//Пред ликом золотым Твоим молился», - нужно после рождения своего обнаружить свое «я» слитным со всеми реками и рассветами своего Отечества.

Я вчитывался в стихотворения Игоря Тюленева еще и пытаясь понять, что перенял он от Юрия Кузнецова, которого всегда называет своим учителем. И в стихотворении, написанном Тюленевым на смерть этого выдающегося поэта, я все-таки угадал неповторимую кузнецовскую интонацию. Но и понял, что у Кузнецова Тюленев учился не приемам стихосложения, а тому воистину мужскому чувству любви к Родине, которое только и дает ему право встать в шеренгу высокой русской поэзии и к своему учителю обратиться уже на равных: «Ты теперь в небесах высоко...//Гробят Русь, но она не распалась! //Только знай, что и нам нелегко,//Мало русских поэтов осталось...»

Николай ДОРОШЕНКО,
секретарь Правления Союза писателей России,
директор издательства «Российский писатель»

Тюленев И.Н.
И только Слово выше Света. Избранное – Москва: Редакционно-издательский дом «Российский писатель», 2012. – 336 с.
Comments