"Прощание с Юрием Кузнецовым"

  
 
      А дальше идёт накат Сорокина (плотный такой) на русского поэта, живущего в Перми, Игоря Тюленева.
В.Сорокин: "И вот… Игорь Тюленев пишет стихи на смерть (Юрия Кузнецова — Г.М.).
Ну, сказал бы, что ты мой учитель, что мне горько от потери. А он пишет: "Враги пришли, чтоб убедиться…"
Да разве Юра имел таких врагов? Я настолько разочарован стихами Игоря Тюленева…
Это нас просто оскорбило. Он пишет, мол, враги пришли убедиться, что поэт умер, то есть они вроде порадоваться пришли.
Я думаю: какой же ты православный человек и какой же ты русский поэт?!.
Это как же надо не уважать своего наставника и как не помнить православные обычаи!
Когда человека хоронят, то на поминках и даже у гроба благодарят всех, кто пришел проститься.
Даже завоеватели и то прощают врагов-героев, а ты своих друзей-поэтов, которые пришли к старшему поэту,
к своему другу или даже оппоненту, ты обзываешь их чуть ли не головорезами…"
(не помню такого определения врагов поэта — Г.М.)
     Для читательского интереса приведу хотя бы первое четверостишие стихотворения Игоря Тюленева на смерть Ю.Кузнецова: 

     Враги пришли, чтоб убедиться.
     Друзья пришли, чтоб зарыдать.
     А толстозадая столица,
     Забыла задницу поднять…

     
     Тут уж надо определиться — враг ты или друг. Или на воре шапка горит?
И никакой вины у Игоря Тюленева перед Православием нет, поскольку у всех замечательных поэтов России враги были всегда.
И почему "не уважать наставника" по В.Сорокину — значит промолчать?!
Куда же теперь Лермонтову деваться со своим стихотворением "На смерть поэта"?
Может, вы скажете, что Лермонтов посвящал его тем, кого на кладбище не было?
Были, были… их хлебом не корми, а дай посмотреть на смерть своего, мягко говоря, "оппонента"!
Они тебе и речи хорошие скажут, и денег выделят на памятник.
 
Не про них ли изречение от Матфея: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: "Если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков.
Таким образом сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших". 

     Но бывает категория людей, всю жизнь сопровождающих поэта:
это не просто оппоненты, а обыкновенные друзья-враги, что и не прикидываются оппонентами.
У Лермонтова — Мартынов. У Блока — Андрей Белый, который Любовь Менделееву соблазнил.
"Ты в синий плащ печально завернулась, В сырую ночь ты из дому ушла…"
Есенина тоже Бог не обидел друзьями-врагами.
У Маяковского друзья-враги это Брики! Особенно — Лиля Брик, этот стойкий оловянный солдатик любовного фронта.
Но более всего мне запомнился "сподвижник" Маяковского — Демьян Бедный.
Довженко вспоминал, как они встретились в очереди к гробу поэта. Демьян Бедный — впереди, Довженко — сзади.
Бедный оглядывается узнает Довженко, говорит: "Какая утрата, какая утрата…" Довженко молчит, Бедный отворачивается.
Перед Довженко мясистый, крепкий, сытый затылок, и Довженко проникается ненавистью к этому человеку,
вспомнив, вероятно, как совсем недавно со страниц своей "Бедноты" тот подъедал великого поэта.
И Довженко, глядя в затылок Бедному, думает: "Умри, сволочь!" 

      А кто не помнит другиню-врагиню Николая Рубцова Л.Дербину, которая буквально задушила поэта, изуродовав ему лицо.
Как видите, совсем не склонны они шутить — эти друзья-враги лучших поэтов России.
И Игорь Тюленев, наверное, все-таки знал, о чем писал в своих стихах.
Ведь его самого у нас на глазах "хоронит" В.Сорокин, хотя его приговор не так и страшен:
"Всё, поздно тебе становиться тем, кто плачет, читая молитвы, читая стихи, беря меч, идет за Россию сразиться. Ты опоздал…" 

     Не заплакать, читая стихи или молитвы, беда небольшая: люди научились имитировать эти слезы за милую душу.
А меч для защиты России, наверное, больше подходит неслезливому человеку!
 
  
 
Игорь Тюленев
 
 
 
 

Прощание с

Юрием Кузнецовым

 

Враги пришли, чтоб убедиться,
Друзья пришли, чтоб зарыдать.
А толстозадая столица
Забыла задницу поднять.
 
А он любил тебя глубоко,
Переживал за крен Кремля.
Ты предала его жестоко,
Но ты еще не вся земля.
 
Державно-лермонтовской мощью
Разбивший вражескую рать...
Россия наугад, наощупь
Его пытается понять.
 
Не стоил я его заботы,
Не самый лучший ученик,
Не зреньем, а душой высоты
Его я, может быть, постиг.
 
И потрясенно крикнул:
Гений! Пронесший небо мимо нас,
Роняя свет стихотворений...
Зачем его Господь не спас?