Страница автора

 
                                                Основные публикации в периодике и книги в 1996-2018 годах

Огнежительница с улицы Гороховой // Бизнес и страхование. 1996. № 3
Русский страховой полис // Нумизматический альманах. 1997. № 2
Банковское дело господ Рябушинских // Банковские услуги. 1997. № 3
Книга. Ефимов С.Л., Акимов В.В., Борзых В.Н. Страховое дело в России: вехи истории. М., 1997. Тираж 1000 экз.
О «вторжении» иностранцев на страховой рынок Российской империи // Страховое ревю. 1999. № 4(5)
Иностранцы на рынке страхования Российской империи // Русский полис. 1999. № 1(0)
Имена мошенников, поджигающих свои усадьбы, были известны всем // Бизнес и безопасность в России. 1999. № 5-6
Первое вторжение иностранцев на страховой рынок Российской Империи // Бизнес и безопасность в России. 2000. № 1
Судьба страховщика // Русский полис. 2000. № 1
Российские страховые доски // Русский полис. 2000. № 2(3)
В обществе "Россiя" застраховано // Русский полис. 2000. № 3
Русский полис всегда в цене // Известия-страхование. 2000. № 56
Икона от пожаров // Известия-страхование. 2000. № 226
Сколько надо, столько и напечатаем // Известия-банк. 2000. № 234
Счастливый билет // Известия-страхование. 2001. № 91
Из истории страхования в Москве // Моя Москва. 2002. № 1
Полис для пилигримов // Известия-страхование. 2002. № 72
Незамеченный юбилей // Известия-страхование. 2002. № 216


Акимов В.В., Борзых В.Н. Российский опыт взаимного страхования. 2002 







Берегись автомобиля // Известия-страхование. 2003. № 76
Знак огня // Известия-страхование. 2003. № 92
Новое и хорошо забытое старое // Известия-страхование. 2003. № 184
Мошенничество в страховании // Атлас страхования. 2003. № 10
Следует восстать против вторжения иностранных страховых компаний… // Атлас страхования. 2003. № 11
Московская страховая недвижимость // Атлас страхования. 2003. № 12
Fire marks, или Страховые доски в России // Антиквариат. Предметы искусства и коллекционирования. 2004. № 9 
Русский страховой полис // Антиквариат. Предметы искусства и коллекционирования. 2004. № 10


Fire marks, или страховые доски в России. // Труды Государственного Исторического музея. М., 2005. Вып. 149: Забелинские научные чтения - 2004. С.138-149.
Выступлением в 2004 году на конференции в ГИМе и последующей публикацией доклада в этом сборнике российские страховые доски были введены в область научного изучения. 







Книга. Разуваев А.В., Борзых В.Н. В обществе "Россiя" застраховано. М., 2006. Издана САО "Россия".
Жетоны и значки страховых обществ Российской империи // Антиквариат. Предметы искусства и коллекционирования, 2007, № 4 
Книга. Знаки страховой защиты в Российской империи.  Контакт-культура. 2008. Издана автором за свой счет. Отдельные страницы
Из 25-летнего опыта строительства корпоративных музеев // Музей. 2009. № 4 
Книга. Борзых В.Н. Исторические бумаги российского страхования. М., 2010. Тираж 500 экземпляров и книга прошла незамеченной. Отдельные страницы 
       
Большие книги, изданные на 2010 год







Фирмы-изготовители страховых досок // Антиквариат. Предметы искусства и коллекционирования. 2013. № 4 
Страховые доски на музеях. Страховой сундук // Антиквариат. Предметы искусства и коллекционирования. 2013. № 10 

В феврале 2016 года вышла "Книга о знаках страхования от огня (1827-1918"  







Тонкие книжки 2016 года 


Август 2018 года. Книга "Страховые жетоны и нагрудные знаки в императорской России"
  https://sites.google.com/view/jeton/home 
                  




                                                      
                                                                            -------------------- * ----------------------
                                                                                                                                                                                                 
                                                                                                                                                                                                           
                                                                                                                                                                         Владимир Борзых                                                                       

                                                                От музеев фабрик и заводов до Музея страхования

                     Эта статья о 25-летнем тогда опыте создания корпоративных музеев написана по заказу журнала «Музей» и была опубликована в апреле 2009.
Текст в журнале 
Ниже текст в последней редакции:

Идея создания корпоративных музеев на предприятиях и в учреждениях Советского Союза расцвела в конце 1960–начале 1980-х годов. С точки зрения идеологии КПСС, эти музеи должны были демонстрировать достижения советских людей, строящих светлое коммунистическое будущее под мудрым руководством партии и правительства. Инициаторами создания собственных музеев выступали обычно руководители крупных промышленных предприятий или же богатых историей и деньгами учреждений (министерств), а контролировали создание экспозиций партийные и профсоюзные комитеты. Такие музеи, по замыслу вдохновителей, должны были показывать успехи организации и ее руководителей, и зачастую служили визитной карточкой и местом приема всех официальных гостей. 

Особенностью музеев предприятий и учреждений было обильное наполнение экспозиций документами и предметами из семейных архивов работников. Часто такой, с точки зрения музейной науки, явный дисбаланс экспозиции в сторону личного материала создавал в малых музеях атмосферу искренности. Такой музей нередко становился предметом интереса и гордости членов коллектива, а новым работникам он давал ощущение причастности к большому делу. Даже для кадровых заводских рабочих, при всем их публично-циничном отношении ко всякой официальщине (автор сам в 1968-1969 годах работал слесарем на московском заводе «Радиоприбор»), попасть на стенд в музее было, в глубине души, приятно. В итоге корпоративные музеи становились эффективным средством формирования психологии единой команды, решающей важные для страны дела.

В то время профессиональные музейщики и художники с удовольствие откликались на предложения оказать содействие в создании малых музеев. И не только из-за возможности подработать. Привлекала творческая свобода, невозможная в рамках государственных музеев, где любая историко-документальная экспозиция утверждалась не только внутримузейными комиссиями, но и проходила цензурную проверку органами Главлита. А поскольку в структуре государственных музеев желающих нарваться на обвинения в идеологических ошибках не находилось, то результат обычно получался усредненный и скучный. 

При создание же корпоративного музея кураторами нередко оказывались идеологически вполне вменяемые люди, и в целом работать было интересно. Помнится эпизод начала 1980-х годов при создании музея в троллейбусном парке им. Щепетильникова на Лесной улице, помещения которого видели самые первые конки и трамваи Москвы. Рабочие парка, услышав о создании музея, по своей инициативе притащили несколько десятков деревянных указателей маршрутов, размещавшихся в 1920-е годы на боках трамвайных вагонов и обнаруженных ими при смене обрешетки крыши одного из соседних зданий. Огромные мужики в кирзовых сапогах и маршрутными досками в руках выглядели очень трогательно. Кстати, если музей еще жив, то для заинтересованных лиц могу сообщить, что несколько маршрутных указателей были тогда «замурованы» для будущих поколений в углу находившегося в экспозиции интерьера старинного трамвая. 

Если говорить в музейной области в целом, то создать яркую и правдивую историко-документальную экспозицию в советское время было вряд ли возможно. И, прежде всего из-за идеологической несвободы. Тем, кто еще живет не очень долго, это трудно понять, но на заре горбачевской перестройки, когда в государственных музеях сомневались, можно ли уже или пока еще нет показывать фотографии запрещенного к показу с конца 1920-х годов Троцкого, автору статьи доставило огромное удовольствие разместить в заказной экспозиции о Ленине фотографию Льва Давидовича во главе парада красноармейцев на Красной площади. Конечно, видевшим эту выставку сотням московским пэтэушниц было наплевать на какого-то там Троцкого, но в данном случае было интересно самому, выражаясь высоким стилем, нащупать границы наступавшей идеологической свободы. 

Перестройка открыла совершенно новые возможности для создания малых музеев. До этого главная проблема для музейщика, привлеченного к реализации корпоративного проекта, состояла в превращении части выделенных на музей безналичных денег в свою зарплату. Такая «подработка» законами не разрешалась. Вспоминается многоголосый истерический хохот в профкоме одного из предприятий, руководитель которого забыл предупредить свой отдел кадров, что оформляемая там водителем троллейбуса пенсионерка является фигурой, через которую просто обналичиваются деньги для музея. Корчи от смеха начались у всех присутствующих после того, как я ворвался с ругательными словами в помещение профкома и предъявил полученное почти 90-летней старушкой предписание пройти гинекологический осмотр. 

В конце 1980-х годов появилась возможность за 3-5 % от суммы превратить безналичные деньги в наличные, но, увы, государственным структурам, попавшим в ситуацию элементарного выживания, стало не до музеев. Тогда же в Москве начали появляться первые частные биржи, банки и страховые компании, во главе которых стояли недавние выпускники советских вузов. Это была интересная публика, при шальных деньгах, и роль новоиспеченных меценатов им определенно нравилась. Новые деловые люди обладали довольно широким кругозором; старинные документы и предметы, касающиеся дореволюционной истории их профессии, вызывали у многих из них неподдельный интерес. 

Хорошо помню раннее августовское утро 1991 года, когда мне с товарищами-музейщиками на тяжелом грузовом "Урале" пришлось «прорываться» от района Смоленской площади до Красной Пресни. Но спешили мы не на помощь защитникам Белого дома – там все уже закончилось, и победители отсыпались. Мы, объезжая через бордюры, по цветникам остатки баррикад, ехали к Хаммеровскому деловому центру, где на следующий день на презентации Всероссийского Биржевого банка должна была стоять выставка «Биржи, банки и банкноты Российской империи». Могу сознаться, что все дни путча прошли для нас в работе над коммерческой выставкой, и никакого желания идти на защиту Белого дома никто не испытывал. Тем более что обреченность КПСС и СССР была ясна даже далеким от политики, а события вокруг путча отдавали театральной постановкой с толпой откровенно неумных людей на сцене. 

От тех дней в памяти остались костры из бумаг во дворе Солнцевского горисполкома, но горели ли там партбилеты, о публичном сожжении которых говорила тогда вся Москва, сказать не могу – до этой окраины столицы я добирался исключительно с целью «вырвать» в атмосфере всеобщей неразберихи красивую компьютерную распечатку текстов для выставки. Другого компьютера в Москве 1991 года нам найти не удалось. Что же касается самой выставки, то во время ее открытия мы показали свой «товар» лицом, и наша команда получила официальное предложение по созданию «Музея истории банковского дела в России» при Всероссийском Биржевом банке. 

Вообще, почти все 1990-е годы для нашего маленького коллектива, сложившегося во время работы в предшествующее десятилетие в филиале Музея Революции, прошли под знаком реализации музейного проекта по истории банковского дела. Первое время главным мотивом продвижения этого проекта было элементарное выживание. В эпоху, когда водку, табак, сахар люди покупали по талонам и получали ощущение почти счастья от случайно доставшегося им пакета гречневой крупы, от банки рыбы-сайры, упаковки индийского чая или рулона туалетной бумаги, работа по культурному обслуживанию банкиров представлялась особенно привлекательной.
 
Пикантная ситуация сложилась, когда нужно было предоставить расчеты по штатному расписанию и размерам оплаты труда команды, создающейся для устройства банковского музея при Всероссийском Биржевом банке. Был приказ президента банка немедленно оформить мою команду на работу, но ни я, ни куратор не представляли ее объема и стоимости. Внутренне напрягаясь, но с независимым видом я предложил взять по трудовой книжке человек пять, привлекая столько же по трудовым соглашениям. Что же касается размера средней зарплаты участников проекта, то она была вычислена умножением средней зарплаты в государственном музее на шесть (почему-то именно эта цифра щелкнула в мозгу)!  К моему удивлению, услышав заявленные суммы, представитель банка не только не возражал, но на глазах повеселел и облегченно выдохнул.

Сразу можно сказать, что идея о создании банковского музея при ВББ не реализовалась и, похоже, изначально была обречена. Быстро стало ясно, что внутри банка решались другие задачи, и года через два ВББ, работавший под красивым девизом "Деньги – средство, цель – созидание", исчез вместе с собранной для него неплохой коллекцией документов и предметов по истории дореволюционного банковского дела. 

Кроме некоторых материальных благ сотрудничество с банком дало возможность приобрести опыт в области коллекционирования. Работники крупных музеев обычно не испытывают недостатка в материалах для создания собственных экспозиций и выставок и, как правило, далеки от собирательства. Как следствие, получив предложение о создании корпоративного музея и столкнувшись с полным отсутствием исходных материалов, они часто теряются. Походы на вернисаж в Измайлово потеряли смысл после приобретений нескольких монет, оказавшихся из рода никогда не существовавших. Нужно было точно знать, что покупать, где покупать и, главное, сколько это стоит. К счастью, в короткое время удалось выйти на известного советского коллекционера, председателя московской секции бонистов Альберта Ивановича  Малышева

Сошлись мы довольно быстро, чему в немалой степени способствовало то, что оба вышли из МГУ. Для знакомства с коллекционным материалом приходилось бывать у него дома, где мы рассматривали огромные альбомы с акциями, паями и другими ценными бумагами Российской империи. Рассказывать о них он мог часами, но меня, признаюсь, больше привлекала тогда кухня его квартиры, где монолог прекращался, и начиналась беседа под домашнее вино. В конечном счете  уроки Альберта Ивановича оказались полезными и в совокупности с моим музейным происхождением дали возможность постепенно войти в круг московских коллекционеров. 

Возможно, Малышев не со всеми был одинаково любезен, но меня он покорил своей скромностью и интеллигентностью. Это был коллекционер какой-то старинной формации, будто сошедший на землю из кадра старого фильма вместе со своей нелепой авоськой (плетеной сетки с дырочками) и калошами. К сожалению, через некоторое время после нашего знакомства Альберта Ивановича Малышева не стало, а его уникальное собрание, начало которому положил еще в 1920-е годы его дядя, разошлось по разным рукам. 

Банковская часть коллекции А.И. Малышева положила начало собранию московского Электробанка, где в составе группы из трех человек мне довелось несколько лет работать над очередным проектом создания Музея истории банковского дела. Вообще все 1990-е годы банки рекламировали себя очень громко, и идея банковского музея витала в воздухе. В середине десятилетия материалы для такого музея при АвтоВазБанке (г. Тольятти) собирал местный учитель истории Степанов. (Это собрание позднее перешло в коллекцию Музея Центрального банка РФ). В 1994 году известный московский коллекционер Леонид Лифлянд открыл в Москве банковский музей в стенах Элексбанка. В этом случае инициатор музея обладал сильным коллекционным материалом, и в ходе создания полноценной экспозиции ему приходилось самому учиться музейному делу.

Вообще работа музейщика, создающего оригинальные музейные экспозиции, очень близка к профессии повара. В музейном деле много работников довольно узкой специализации, но главной фигурой, от которой зависит «съедобность» новой выставки или музея, является все-таки экспозиционер. Не обязательно, чтобы все было сделано по давно зарекомендовавшим себя рецептам. Главное, чтобы для людей, достигших определенного уровня развития (ведь некоторые с удовольствием питаются и на помойке), блюдо было вкусным. Лифлянд был глубоко прав, когда задумал создать не просто музей истории банковского дела, а в первую очередь, музей истории денег. Это позволило ему увести на второй план интересные узкому кругу исследователей документы и фотографии давно забытых банков и финансистов, и выдвинуть вперед привлекательные для широкой публики вещи – монеты, копилки, счетные кассы и т.д.  Отсюда и оставшиеся в памяти Леонида Иосифовича очередь из банковских дам, образовавшаяся для примерки поволжского головного убора из монет, и многочисленные обращения СМИ с предложениями об интервью. 

Судьба отвела всего несколько лет для музея при Элексбанке, но его автора должно утешить то, что этот проект все-таки состоялся. Моя же очередная попытка создать в 1994–1997 годах экспозицию по истории банковского дела в России, но уже при Электробанке (из-за созвучия в названии банков-доноров два музея тогда нередко путали), увы, в итоге вновь оказалась на уровне коллекции. 

С позиции сегодняшнего времени ситуация, сложившаяся в отношении к историко-культурному проекту в Электробанке, оказалась характерной для эпохи «неокапитализма» в России. Об ее типичности, кроме музейных проектов, позволяют судить контакты с почти 30 банками и иными коммерческими структурами, которым в течение 1990-х годов удалось продать офисные выставки по истории предпринимательства в дореволюционной России. В руководстве Электробанка стояли доброжелательные и интеллигентные люди, в среднем звене наблюдалась значительная прослойка полных величия хамов обоих полов, офисным сотрудникам история своей профессии была малоинтересна, а больше всего вопросов по теме музея задавали люди из обслуги: хозяйственники, шофера, охрана и т.д. Следует признать, что главным условием существования и развития корпоративного музея в современных коммерческих структурах является неподдельный интерес к нему со стороны главных руководителей и акционеров.  

Неудача с созданием банковского музея при Электробанке, финансовое состояние которого во второй половине 1990-х годов постепенно ухудшалось, была относительной.Приятно, что основные экспонаты, собранные для того музея, не исчезли бесследно, а до сих пор встречаются в коллекционном обороте. Кроме того, благодаря доброжелательному отношению к музейной группе со стороны президента банка В.В. Мужицких и вице-президента Е.В. Павловой, удалось вплотную заняться историей Российского страхования.


Интерес к этой теме появился еще в начале 1990-х годов в ходе комплектования экспонатов по банковской истории; вместе с этими материалами коллекционеры стали приносить великолепно оформленные старинные полисы, а также страховые доски – металлические таблички с названиями дореволюционных страховых учреждений. О последних вещах никто не мог сказать больше того, что они когда-то висели на стенах домов. 

Обращение к литературе показало, что, в отличие от банковской темы, история дореволюционного страхового дела в советское время почти не исследовалась. Для музейно-выставочных проектов это была целина! С учетом же того, что число возникших на обломках системы государственного страхования коммерческих компаний превысило тысячу, работа с ними явно имела перспективу. 

Эту идею подтвердила устроенная осенью 1995 года в нескольких залах Международного славянского культурного центра на улице Большая Ордынка в Москве большая выставка, посвященная страхованию в Российской Империи. На ней экспонировались сотни старинных акций, полисов и других уникальных страховых документов. Металлическими страховыми досками было заполнено несколько витрин экспозиции. (Идея выставки – Ольга Новикова. Авторский коллектив: Владимир Борзых – руководитель, Александр Абузин, Вадим Акимов, главный художник Александр Конов).                                       
 

   
               

К
ак устроители выставки мы не закладывали в смету средства для оплаты публикаций, поскольку тогда это казалось неприличным. Тем неожиданнее и приятнее для нас оказались отклики на выставку полутора десятков газет и журналов и то, что она была показана репортажами в вечернее время на московском и центральном телевидении. Помню также, как сидящие в залах пожилые смотрительницы возмущались отсутствием входных билетов, и как приходилось оправдываться, ведь массового такого наплыва посетителей никто не ожидал! Для финансовой поддержки выставки удалось привлечь ряд страховых компаний, в частности, САО «Россия». Наш же кормилец коммерческий Электробанк выделил деньги на мероприятие по своей инициативе. 


Результатом публичной выставки стала выросшая из подготовленных к ее экспозиции текстов научно-популярная книга – Ефимов С.Л., Акимов В.В., Борзых В.Н. Страховое дело в России: вехи истории. М., 1997.  Книга получилась достойная и полезная. По крайней мере многие ее активно использовали для своих публикаций, а студенты переписывали  для дипломных работ. Этот издательский проект был полностью оплачен обществом «Россия», в то время одним из лидеров отечественного страхового рынка. 

В ходе работы над книгой поступило предложение от учредителя «России» и ее генерального директора Алексея Разуваева о создании при компании Музея истории российского страхования, сформировался авторский коллектив, и в апреле 1998 года оригинальная музейная экспозиция (художник Нина Тимершова) была открыта.         

            

Музей, разместившийся в двух залах общей площадью более 100 кв. м, получился удачным со всех точек зрения. Судя по записям в книге отзывов, оставленным известными российскими страховщиками, старинные экспонаты, относящиеся к истории их профессии, вызвали у них большой интерес. Одобрительно отнеслись к экспозиции и приглашенные на его открытие специалисты ряда ведущих музеев Москвы, слегка позавидовав предоставленной создателям экспозиции творческой свободе. Все десять лет существования Музея у людей, впервые попавших в его залы, положительная эмоциональная реакция нередко сопровождалась словами: это «настоящий музей». Первое время слышать это было немного обидно, будто посетители ожидали увидеть в музее десяток пришпиленных на стены копий архивных документов.   

После открытия мне было предложено заняться делами музея: пополнением исходной коллекции (почти полностью оказавшейся в экспозиции) путем приобретения новых экспонатов, а также работой с публикой в стенах музея и на выездных выставках. Все это должно было развиваться под фирменным знаком «Россия» для утверждения авторитета компании в страховом сообществе и, в конечном счете, для развития бизнеса. 

И эти направления стали постепенно реализовываться. Руководитель «России» Алексей Разуваев, принимавший живое и непосредственное участие в создании экспозиции, с удовольствием погрузился в увлекательный мир коллекционирования, и музейное собрание стало существенно пополняться. Большое удовлетворение оставалось от регулярных посещений музея европейскими страховщиками, бывшими в те годы частыми гостями «России». Многие из них «являлись» в компанию в образе почтенного академика, пришедшего на лекцию к первокурсникам, которых еще нужно учить и учить. Попав же перед деловой частью переговоров в залы музея, они становились прилежными посетителями, готовыми потратить свое время на осмотр материальных осколков от эпохи, когда Российская империя была одной из ведущих страховых держав мира. Это была реакция достигших благополучия образованных людей, которым представленное в музее было понятно и близко. Особенно приятно было слышать о том, что подобного музея у них нет.  

Смутное время, наступившее в 2002 году после смены владельцев и руководства «России», длилось недолго. За три года правления Марата Айнетдинова, нового генерального директора и владельца компании, музей расцвел и стал частью имиджа «России». В соответствии с годовым планом регулярно выделялись средства на закупку новых экспонатов. Для более широкой демонстрации экспонатов Музея была устроена выставка страховых раритетов под названием «Страховая Атлантида» в залах Политехнического музея. Телевизионные съемки и организованные экскурсии в музее для студентов – будущих страховщиков стали обычным явлением. Удалось в сотрудничестве с «Комсомольской правдой» реализовать всероссийский проект «Старый полис», и наследники, сохранившие полисы страхования жизни своих застрахованных в дореволюционном обществе «Россия» предков, получили в обмен на полисы крупные денежные суммы . Вопросы  развития музея оказывались в повестке дня заседаний Правления компании. При Айнетдинове коллекция страховых раритетов настолько увеличилось, что стало возможным говорить не просто о Музее страхования, а о Национальном музее российского страхования.                                                                                                                                                                                   

            
           Федот Иванкин и Леонид Лифлянд                                                                                                                                       Новогодняя ёлка в "Метрополе", украшенная досками-малышами

После же новой смены владельцев «России» в 2005 году и возвращения в качестве управленца первого генерального директора компании А.В. Разуваева предпочтения вложения свободных средств сменились, и музей в целом, как развивающаяся структура, стал для «России» очевидным обременением. Публичные заявления руководства страховщика, тиражированные в СМИ, о ежегодном выделении на музей трех, а затем даже и пяти (!) миллионов рублей ставили меня в неловкое положение перед коллекционерами, поскольку относились к области мифологии. Реально выделявшиеся средства были в разные годы меньше в десятки или сотни раз. В результате, раритеты уходили мимо музея в частные и корпоративные коллекции и говорить о собрании «России» как о Национальном музее российского страхования становилось все более  неприлично. Единственным значительным реализованным проектом последних лет стала книга об истории фирмы под названием «В обществе «Россiя» застраховано»

В истекшем 2008 году равнодушие руководства компании к музею сменилось явным пренебрежением. Десятилетний юбилей музея был полностью проигнорирован, а за год коллекция пополнилась лишь газетой с рекламой дореволюционной «России». 

Осенью того же года после переезда головного офиса компании в Лефортово музея фактически не стало. Хаотичное размещение в парадном зале Строгановского дворца XVIII века элементов старой экспозиции (стенды, витрины, антикварная мебель), осуществленное по эскизному проекту отдела рекламы (!) «России», не может не оставлять удручающего впечатления. 

                                                                                                                                                                                                                                                         Москва, декабрь 2008                                                                                                                                                              

P.S. В итоге в декабре 2008 года, после более чем десятилетней работы с музеем мне объявили об увольнении за... прогул.

В конце 2013 года, после череды скандалов, довольно позорно исчезла и сама страховая "Россия".

  




                                                                               -------------------- * ----------------------

Сохранившиеся видеосюжеты:


Выставка по истории Российского страхования в программе "Деловая Москва" (1995) 
Музей страхования в телевизионной программе "Сферы"  
(в сокращении,  2003 год) 
Музей страхования в телевизионной программе РБК
 



Подстраницы (1): 0