"Atop the broken sofa..."

На старом сломанном диване,

на пыльном рваном покрывале

прикладывали рану к ране,

и раны сразу заживали.

Но, воровато озираясь,

стыдясь, не говоря ни слова,

мы друг от друга отрывались,

и раны открывались снова.

Atop the broken sofa, covered

with dusty covers, full of zeal,

wound onto wound, we wound each other

and wounds would wondrously heal.

But, gazing thief-like, in a pother,

ashamed, and silent like before,

we’d separate from one another

and wounds would open up once more.