Пустые хлопоты, казенные дома,

Прерывистые злые разговоры...

Так постепенно настает зима,

И темнотою тяжелеют шторы,

Бесформенные, словно жизнь сама.

Вот счастье редкое: всё износить до дыр,

Всё потерять. Стоять под небесами,

Как на лугу, в мистическом мерцаньи,

Людскими чреслами оставленный сортир.

И так теперь спокойно льется речь,

Никто не прерывает диалога

С тем, кто не дозволяет умереть

И лишь условно носит имя Бога.

The cards show jail, efforts made in vain,

Those interrupted and irate remarks…

Thus winter comes, as autumn starts to wane,

And curtains become heavy with the dark,

And just like life, devoid of form, remain.

Rare happiness: To see your clothes untwined,

Lose everything. To stand beneath the blue,

Like in some meadow, in a mystic hue,

A turd by human loins left behind.

And thus my speech is calm now, not like prior,

The dialogue’s unbroken and uncut

With him, who won’t permit me to expire

And just symbolically assumes the name of God.