By the fireplace

Наплывала тень... Догорал камин,

Руки на груди, он стоял один,

Неподвижный взор устремляя вдаль,

Горько говоря про свою печаль:

"Я пробрался в глубь неизвестных стран,

Восемьдесят дней шел мой караван;

Цепи грозных гор, лес, а иногда

Странные вдали чьи-то города,

И не раз из них в тишине ночной

В лагерь долетал непонятный вой.

Мы рубили лес, мы копали рвы,

Вечерами к нам подходили львы.

Но трусливых душ не было меж нас,

Мы стреляли в них, целясь между глаз.

Древний я отрыл храм из-под песка,

Именем моим названа река.

И в стране озер пять больших племен

Слушались меня, чтили мой закон.

Но теперь я слаб, как во власти сна,

И больна душа, тягостно больна;

Я узнал, узнал, что такое страх,

Погребенный здесь, в четырех стенах;

Даже блеск ружья, даже плеск волны

Эту цепь порвать ныне не вольны..."

И, тая в глазах злое торжество,

Женщина в углу слушала его.

The shadows gathered… The fire dwindled,

Standing alone, he gazed through the window,

Arms folded, eyes fixed on the distance,

He spoke of his sadness with bitter persistence:

“I’ve entered the depths of the lands yet unknown,

My caravan moved eighty days in a row;

Menacing cliffs, woods, and, time and again,

Strange towns emerged from behind the bend,

And often, extending from them far and wide,

Incomprehensible howls would echo outside.

We cut down trees, dug ditches, and watched

How, in the evening, the lions approached.

But there were no cowards there in disguise,

We shot at the lions and aimed for their eyes.

I dug out an ancient temple from sand.

A river was named after me in this land.

In the country of lakes, five tribes, all in awe,

Submitted to me and followed my law.

But now I am weak, as if under sleep’s reign,

And my soul is afflicted with a terrible pain;

I’ve now comprehended the meaning of fright,

Four walls surround me, I’m buried inside;

The flash of the rifle and the splash of the wave

Can’t break my chain, I can never be saved…”

And a woman there listened and patronized

With a spiteful triumph concealed in her eyes.