"Just yesterday..."

Вчера еще в глаза глядел,

А нынче - всё косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел,-

Всё жаворонки нынче - вороны!

Я глупая, а ты умен,

Живой, а я остолбенелая.

О, вопль женщин всех времен:

"Мой милый, что тебе я сделала?!"

И слезы ей - вода, и кровь -

Вода,- в крови, в слезах умылася!

Не мать, а мачеха - Любовь:

Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,

Уводит их дорога белая...

И стон стоит вдоль всей земли:

"Мой милый, что тебе я сделала?"

Вчера еще - в ногах лежал!

Равнял с Китайскою державою!

Враз обе рученьки разжал,-

Жизнь выпала - копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду

Стою - немилая, несмелая.

Я и в аду тебе скажу:

"Мой милый, что тебе я сделала?"

Спрошу я стул, спрошу кровать:

"За что, за что терплю и бедствую?"

"Отцеловал - колесовать:

Другую целовать",- ответствуют.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил - в степь заледенелую!

Вот что ты, милый, сделал мне!

Мой милый, что тебе - я сделала?

Всё ведаю - не прекословь!

Вновь зрячая - уж не любовница!

Где отступается Любовь,

Там подступает Смерть-садовница.

Само - что дерево трясти! -

В срок яблоко спадает спелое...

- За всё, за всё меня прости,

Мой милый,- что тебе я сделала!

14 июня 1920

Just yesterday, you met my gaze,

Now you avoid it, grim and dark!

You used to stay till morning rays, -

Now, ravens have replaced the larks!

I’m just a fool, and you’re so wise,

You’re living and I’ve long turned numb.

O women’s ageless, timeless cries:

“My dear one, what is it I’ve done?!”

All blood and tears are merely water,

She bathes in them, becoming pretty.

Love is a step-mom - not a mother:

She’s cruel, unjust and feels no pity

Ships take our loved ones and set sail.

A white road takes them and they’re gone.

Across the earth, the women wail:

“My dear one, what is it I’ve done?!”

Last night, beside me, you lay low,

Comparing me to China’s power!

Then suddenly you let me go, -

And life, - a kopek - hit the ground!

As if in court for an infant’s murder,

I stood there, feeling rather stunned.

Even from hell, to you I’ll murmur:

“My dear one, what is it I’ve done?!”

I asked the chair, I asked the bed:

“Why all this pain? Why do I bother?”

“He got his kiss - you’re doomed to death:

And now, he’s off to kiss another.”

You’ve taught to live in the fire’s heat,

Now, in the icy steppe - I’m shunned!

That’s what, my dear, you’ve done to me!

My dear one, what is it I’ve done?

I know it all - don’t contradict me!

I see again - no more your lover!

Where Love departs, there, rather quickly,

Old Death-the-Gardener takes over.

Why shake the tree? The apples fall

Once they have ripened in the sun.

- Forgive me all, forgive me all,

My dear one, - that I’ve ever done!

June 14, 1920