"Here, in my Moscow..."


У меня в Москве - купола горят!

У меня в Москве - колокола звонят!

И гробницы в ряд у меня стоят, -

В них царицы спят, и цари.

И не знаешь ты, что зарей в Кремле

Легче дышится - чем на всей земле!

И не знаешь ты, что зарей в Кремле

Я молюсь тебе - до зари!

И проходишь ты над своей Невой

О ту пору, как над рекой-Москвой

Я стою с опущенной головой,

И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,

Всей бессонницей я тебе внемлю -

О ту пору, как по всему Кремлю

Просыпаются звонари...

Но моя река - да с твоей рекой,

Но моя рука - да с твоей рукой

Не сойдутся. Радость моя, доколь

Не догонит заря - зари.

7 мая 1916

*** [1]

Here, in my Moscow, - cupolas shine.

Here, in my Moscow, - church bells chime.

And the tombstones, here, all stand aligned, [2]

Tsarinas sleep there, and tsars.

You wouldn’t know, but in the Kremlin, at dawn,

One breathes easier – and just here alone!

You wouldn’t know, but in the Kremlin, each dawn,

I pray to you - until dusk.

And you stroll along your Neva River, slow,

While I stand alone where my Moskva flows.

With my head bowed low, I watch the blurry glow -

Streetlamps in the dusk.

With my whole insomnia, I’m in love with you,

With my whole insomnia, I am harking you,

While the sextons awake in the Kremlin to

Carry out their morning tasks.

But, my love, my river – with your river still…

But, my love, my arm – with your arm, I feel,

Will not come together, at least, until

Dawn catches dusk.

May 7, 1916

[1] “Here, in my Moscow...”, “They thought – a man!...”: These poems were part of a 16-poem cycle dedicated to the poet A. A. Blok (1880-1922).

[2] “And the tombstones…”: Refers to Archangel Cathedral, at Kremlin, the burial place of the Moscow princes and tsars.