Я дважды пробуждался этой ночью

и брел к окну, и фонари в окне,

обрывок фразы, сказанной во сне,

сводя на нет, подобно многоточью,

не приносили утешенья мне.

Ты снилась мне беременной, и вот,

проживши столько лет с тобой в разлуке,

я чувствовал вину свою, и руки,

ощупывая с радостью живот,

на практике нашаривали брюки

и выключатель. И бредя к окну,

я знал, что оставлял тебя одну

там, в темноте, во сне, где терпеливо

ждала ты, и не ставила в вину,

когда я возвращался, перерыва

умышленного. Ибо в темноте —

там длится то, что сорвалось при свете.

Мы там женаты, венчаны, мы те

двуспинные чудовища, и дети

лишь оправданье нашей наготе.

В какую-нибудь будущую ночь

ты вновь придешь усталая, худая,

и я увижу сына или дочь,

еще никак не названных,— тогда я

не дернусь к выключателю и прочь

руки не протяну уже, не вправе

оставить вас в том царствии теней,

безмолвных, перед изгородью дней,

впадающих в зависимость от яви,

с моей недосягаемостью в ней.

Февраль, 1971


Twice I awoke and gazed into the distance

out of the window, where the gleams

of streetlamps tried to rescue from my dreams

fragmented phrases, but, resembling ellipses,

could not bring comfort to me, as it seems.

I dreamt that you were pregnant, and in spite

of having lived apart for years on end,

I felt a sense of guilt and so my hands,

While fondling your stomach with delight,

In practice, felt around for my pants

And then the light switch. And, somehow I knew,

That, in effect, I was still leaving you

there in the dark, in dreams, where patient,

you waited and would never misconstrue,

as I returned again, this separation.

For, in that darkness, soundly and lucidly,

resumes the life that in the light suspends.

There, we are married, sanctified with purity,

the two-backed beasts, and kids are our defense,

our validation for our shameless nudity.

One distant future night, from the beyond,

you’ll come to me, exhausted and so thin,

and I will see my daughter or my son,

unnamed of yet, and I won’t dare to think

to stretch my hands to turn the light switch on

and pull away from you. I’ll have no right

to leave you in the shadows where you sit,

along the fence of days by which we're split,

and grow dependent on reality, despite

the fact that I'm unreachable in it.

February 1971