Жизнь вернулась так же беспричинно,

Как когда-то странно прервалась.

Я на той же улице старинной,

Как тогда, в тот летний день и час.

Те же люди и заботы те же,

И пожар заката не остыл,

Как его тогда к стене Манежа

Вечер смерти наспех пригвоздил.

Женщины в дешевом затрапезе

Так же ночью топчут башмаки.

Их потом на кровельном железе

Так же распинают чердаки.

Вот одна походкою усталой

Медленно выходит на порог

И, поднявшись из полуподвала,

Переходит двор наискосок.

Я опять готовлю отговорки,

И опять все безразлично мне.

И соседка, обогнув задворки,

Оставляет нас наедине.


Life has suddenly returned again,

Just as once it strangely went away.

On this ancient street, once more I stand,

Just as then, that distant summer day.

Same old people and the same old worry

And the sunset’s fire is still warm,

Just as when, the evening in a hurry

Nailed it swiftly to the stable wall.

Women, in their old and cheap attire

Wear away their shabby shoes at night.

Afterward, upon the roofing iron,

By the rooftops, they are crucified.

Here is one, so wearied and unwilling,

Up the steps beginning to ascend,

Rises from the basement of the building,

Walks across the courtyard on a slant.

And again, I’m planning my charade,

And again, all’s pointless and dull.

And a neighbor, passing through the gate,

Disappears and leaves us all alone.