То змейкой, свернувшись клубком,

У самого сердца колдует,

То целые дни голубком

На белом окошке воркует,

То в инее ярком блеснёт,

Почудится в дреме левкоя...

Но верно и тайно ведёт

От радости и от покоя.

Умеет так сладко рыдать

В молитве тоскующей скрипки,

И страшно её угадать

В ещё незнакомой улыбке.



First, as a serpent, it’ll cast its spell

Next to your heart, curled up.

Then, it’ll come as a dove, as well,

Cooing for days, nonstop.

In the frost, it’ll show itself curtly,

Or in the drowsing field of carnations…

To escort you covertly and firmly

Away from all rest and elation.

In the prayer of a violin yearning,

So sweetly, it’ll sob for a while,

And how frightening it is to discern it

In a yet unfamiliar smile.