"He was jealous, and anxious, and tender …"

Был он ревнивым, тревожным и нежным,

Как Божие солнце, меня любил,

А чтобы она не запела о прежнем,

Он белую птицу мою убил.

Промолвил, войдя на закате в светлицу:

"Люби меня, смейся, пиши стихи!"

И я закопала веселую птицу

За круглым колодцем у старой ольхи.

Ему обещала, что плакать не буду,

Но каменным сделалось сердце мое,

И кажется мне, что всегда и повсюду

Услышу я сладостный голос ее.


He was jealous, and anxious, and tender.

And I was like God’s sun to him.

To stop her from singing of the days she remembered,

He killed my white bird on a whim.

He entered the front room at dusk and implored:

“Love me, laugh, and continue to write!”

And I buried the cheerful, jovial bird

Near the well by the alder that night.

I promised to him not to wallow in woe,

But my heart turned to stone, cold and bare,

And it seems to me, always, wherever I go,

I will hear her sweet voice in the air.