Военное детство

Отправлено 6 февр. 2015 г., 11:04 пользователем Ирина Домрачева   [ обновлено 9 февр. 2015 г., 10:53 ]
Когда началась война, моему отцу  не исполнилось 8 лет. Сейчас ему уже 82 года, но память у него отличная: помнит все события и даты в своей жизни. Он часто вспоминает свои детские военные годы. 

Моего папу зовут Матвеев Николай Кузьмич. Родился в 1933 году в деревне Шигали Высокогорского района. Дед работал директором школы, в те времена в деревне была большая школа-интернат, в которой учились дети из соседних деревень.  Бабушка занималась хозяйством и детьми - в семье их было 8. Папа в детстве был хулиганистым, задиристым мальчишкой, и как все мальчишки, после того, как помогут родителям по хозяйству, носился по полям и лесам. Известие о войне его сначала не очень испугало, но когда дед подал заявление в военкомат, пришло понимание, что все очень страшно и серьезно. Деда в армию не взяли по состоянию здоровья. Он остался в деревне чуть-ли не единственным мужчиной,  не считая пацанов. Он руководил школой, преподавал,  занимался колхозными делами, практически не появлялся дома. Вся тяжелая хозяйственная работа легла на плечи старших ребят: кормить скотину, ухаживать за младшими детьми, работать на огороде, ходить за водой. Все трудоспособное население работало на полях, бабушка уходила на работу на рассвете, забегала покормить детей, и потом - опять в поле. Стране был нужен хлеб. Лошадей забрали на фронт, машины тоже. Женщины таскали тяжелые мешки, выполняли тяжелую физическую работу, косили, пахали с утра до вечера  на поле, но при этом не могли взять домой ни одного колоска хлеба, хотя дома их ждали голодные дети. Дети не умирали от голода, но паек был очень урезан, и они всегда хотели есть. Отец вспоминает, что с началом войны всегда ходил полуголодный, поэтому летом, когда выпадала свободная минутка, он с друзьями отправлялся в лес за грибами, ягодами, орехами.  Ели картофельную кожуру, лебеду, все, чем можно было набить желудок. Зима 1941 года была очень холодной. Морозы достигали  40 градусов. Благо был запас дров,  иначе топить дом было бы нечем, потому что не было лошадей ехать в лес, их забрали на войну.  Но в 1942 году пришлось дрова заготавливать и таскать из леса на себе. 
В 1941 году отец пошел в школу в 1 класс. Первоклашек на сельскохозяйственные работы не привлекали, зато дети постарше в сентябре-октябре, в мае, летом привлекались к уборке урожая, посадке картофеля, сбору ягод и прочим работам. Снабжения товарами первой необходимости не было, люди берегли спички, экономили соль. Когда закончилось мыло, начали использовать сажу. 
Напротив дома деда находился сельсовет, стоял столб с громкоговорителем, по которому передавали новости с фронта. Начали приходить первые похоронки, и в деревне заголосили бабы. Очень страшно это было, - вспоминает отец, - до сих пор помню  безысходный горестный женский крик. 
Вечером все собирались около сельсовета и обсуждали новости с фронта. В дом, обитателям которого приходило письмо, собирались все соседи, читали вслух, потом это письмо ходило из рук в руки. Если в какой-то дом приходило горе, то эту семью все поддерживали, помогали, чем могли. Вот так на протяжении всей войны люди жили дружно. Иногда в деревню приезжала машина и в клубе показывали кино, сначала кинохронику, а потом - художественный фильм. Это был настоящий праздник, женщины повязывали красивые платки, одевали одежду понаряднее, и со всем семейством отправлялись в клуб. Праздники справляли вместе, сообща накрывали скудный стол, читали письма, пели, плакали...
Конечно, дети есть дети, и находилось время для игр, но никогда не играли в войну, потому что никто не хотел изображать фашистов. Зимой в холода в основном сидели дома, не хватало теплой одежды и обуви, а вот летом находили время, чтобы побегать, искупаться. 
Зимой, когда не было полевых работ, женщины вязали, шили, многие сами ткали, так как снабжения товарами почти не было. Отец вспоминает, что мать всегда была чем-то занята: стирала, обшивала, стригла, вязала. 
В 1944 году в семье случилась трагедия: погибла младшая сестренка Иришка. Ей было всего 3 года, она уронила самовар, получила страшные ожоги и умерла в мучениях. Оказать помощь ей было некому: не было врача, не было лекарств, не было машины или лошади, чтобы отвезти ее в город в больницу.
Отец вспоминает, что как-то уже после войны, дед взял его с собой в Казань, и здесь он впервые увидел пленных немцев, которые работали на строительстве оперного театра. Они были такие жалкие, поникшие, что многие жители города проявляли к ним сочувствие и тайком подкармливали.



Яндекс.Метрика
Comments