Азбуковникъ‎ > ‎Ж‎ > ‎

Жихарь

 


Жи́харь (жихаръ) (от жить) — пск. смол. житель, обыватель.
Жихарь — новг. домохозяин, зажиточный хозяин.
Жихарь — твер. старожил, коренной житель.
Жихарь — пск. твер. постоялец; | пск. твер. крестьянин, живущий один, на пустоши.
Жихарь — ряз. лихой малый, удалой, плясун, разбитной парень; насмешник и обидчик.
Жихарь — олон. постен, суседко, дедушка или домовой.
                                      Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. - Спб., 1863-1866.

Баенный жихарь — кар. злой дух, по суеверным представлениям, обитающий в бане.
Домовой жихарь — кар. дух, мифическое существо, обитающее в жилище человека.
Овинный жихарь — Злой дух, по суеверным представлениям, обитающий в овине.
                                     Большой словарь русских поговорок. — М: Олма Медиа Групп. В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина. 2007.


Жихарь — русский злой домашний дух. Где он живет в доме — точно неизвестно, но он опасный сосед: при отсутствии матери крадет детей из зыбки, но в ее присутствии сделать это не решается. Обезопасить дитя от жихаря можно лишь положить в зыбку ножницы и веретяной камень, а под зыбку, на пол — старый веник. Если принять такие меры — жихарь бессилен.
                                     Словарь Грушко.

Жихарь, жихарка, жихарко, жихарько, жихоня, жихорко, жихорь, жихорько, жихорюшко — дух, обитающий в жилище человека; домовой; маленький сказочный человечек.

"Жихорько, говорят, давил меня сегодня ночью, а спрашивали, к худу али к добру" (Арх.); "Жил был кот да воробей, да жихарко третей" (Вятск.).

Жихарями (в значении "старожилы", "домоседы", "владельцы хозяйства", "зажиточные хозяева") именовали духов-обитателей и радетелей крестьянского дома, усадьбы: домового, дворового, овинного, банника. В Архангельской губернии жихорюшко-баталушко — дворовой; он живет на конюшне и заплетает хвосты лошадям; жихорько — домовой, он "наваливается к худу или к добру" (Арх.).

В сказках Жихарка, Жихорько, Жихорко — маленький человечек. Образ его, видимо, соотнесен с образом домового духа и служит "выражением домашности, любви, привязанности к дому" (Вятск., Свердл.).
                                      М. Власова. Новая абевега русских суеверий. Иллюстрированный словарь 1995 г.


Жихарь, жихар, жихарка, жихарко, жихарько, жихоня, жихорко, жихорь, жихорько, жихорюшко — дух, обитающий в жилище человека; домовой; маленький сказочный человечек.

«Жихорько, говорят, давил меня сегодня ночью, а спрашивали, к худу али к добру» (Арх.); «Жил-был кот да воробей, да жихарко третей» (Вятск.).

Жихарями (в значении «старожилы», «домоседы», «владельцы хозяйства», «зажиточные хозяева», ср.: жихар — живущий сысстари на известном месте) могли именовать духов-обитателей и радетелей крестьянского дома, усадьбы: домового, дворового, овинного, банника. Выражение «жихорко» в применении к человеку характеризует любящего домашнюю жизнь (Вятск.) <Васнецов, 1907>.

В Архангельской губернии жихорюшко-баталушко — дворовой; он живет на конюшне и заплетает хвосты лошадям; жихорько — домовой, он «наваливается к худу или к добру» (Арх.).

В сказках Жихарка, Жихорько, Жихорко — маленький человечек. Образ его, видимо, соотнесен с образом домового духа и служит «выражением домашности, любви, привязанности к дому» (Вятск., Свердл.).

Власова Марина. Энциклопедия русских суеверий



Баба-яга и жихарь

Русская народная сказка (вариант 1)


Жил кот, воробей да жихарько третей. Кот да воробей пошли дрова рубить и говорят жихарьку: "Домовничай да смотри: ежели придет яга-баба да станет считать ложки, ты ничего не говори, молчи!" — "Ладно", — ответил жихарь. Кот да воробей ушли, а жихарь сел на печь за трубу. Вдруг является яга-баба, берет ложки и считат: "Это — котова ложка, это — воробьева ложка, третья — жихарькова". Жихарь не мог стерпеть, закричал: "Не тронь, яга-баба, мою ложку". Яга-баба схватила жихаря, села в ступу, поехала; едет в ступе, пестом понужат2, а помелом следы заметат. Жихарь заревел: "Кот, беги! Воробей, лети!" Те услышали, прибежали. Кот начал царапать ягу-бабу, а воробей клевать; отняли жихаря.

На другой день стали опять собираться в лес дрова рубить, заказывают жихарю: "Смотри, ежели будет яга-баба, ничего не говори; мы теперь далеко уйдем". Жихарь только сел за трубу на печь, яга-баба опять явилась, начала считать ложки: "Это — котова ложка, это — воробьева ложка, это — жихарькова". Жихарько не мог утерпеть, заревел: "Не тронь, яга-баба, мою ложку". Яга-баба схватила жихаря, потащила, а жихарь ревет: "Кот, беги! Воробей, лети!" Те услышали, прибежали; кот царапать, воробей клевать ягу-бабу! Отняли жихаря, ушли домой.

На третий день собрались в лес дрова рубить, говорят жихарю: "Смотри, ежели придет яга-баба — молчи; мы теперь далеко уйдем". Кот да воробей ушли, а жихарь третей уселся за трубу на печь; вдруг опять яга-баба берет ложки и считат: "Это — котова ложка, это — воробьева ложка, третья — жихарькова". Жихарь молчит. Яга-баба вдругорядь считат: "Это — котова ложка, это — воробьева, это — жихарькова". Жихарь молчит. Яга-баба в третий раз считат: "Это — котова ложка, это — воробьева ложка, третья — жихарькова". Жихарько не мог стерпеть, забазлал3: "Не тронь, курва, мою ложку". Яга-баба схватила жихаря, потащила. Жихарь кричит: "Кот, беги! Воробей, лети!" Братья его не слышат.

Притащила яга-баба жихаря домой, посадила в голбец4, сама затопила печку, говорит большой дочери: "Девка! Я пойду в Русь; ты изжарь к обеду мне жихарька". — "Ладно!" — та говорит. Печка истопилась, девка велит выходить жихарю. Жихарь вышел. "Ложись на ладку5!" — говорит опять девка. Жихарь лег, уставил одну ногу в потолок, другу в наволок6. Девка говорит: "Не так, не так!" Жихарь бает: "А как? Ну-ка поучи". Девка легла в ладку. Жихарь не оробел, схватил ухват, да и пихнул в печь ладку с ягишниной дочерью, сам ушел опять в голбец, сидит — дожидатся ягой-бабы. Вдруг яга-баба прибежала и говорит: "Покататься было, поваляться было на жихарьковых косточках!" А жихарь ей в ответ: "Покатайся, поваляйся на дочерниных косточках!"

Яга-баба спохватилась, посмотрела: дочь ее изжарена, и заревела: "А, ты, мошенник, постой! Не увернешься!" Приказыват середней дочери изжарить жихарька, сама уехала. Середня дочь истопила печку, велит выходить жихарьку. Жихарь вышел, лег в ладку, одну ногу уставил в потолок, другу в наволок. Девка говорит: "Не так, не так!" — "А поучи: как?" Девка легла в ладку. Жихарь взял да и пихнул ее в печь, сам ушел в голбец, сидит там. Вдруг яга-баба: "Покататься было, поваляться было на жихарьковых косточках!" Он в ответ: "Поваляйся, покатайся на дочерниных косточках!" Ягишна взбесилась: "Э, постой, — говорит, — не увернешься!" Приказывает молодой дочери изжарить его. Не тут-то было, жихарь и эту изжарил!.

Яга-баба пуще рассердилась: "Погоди, — говорит, — у меня не увернешься!" Истопила печь, кричит: "Выходи, жихарько! Ложись вот на ладку". Жихарь лег, уставил одну ногу в потолок, другу в наволок, не уходит в чело7. Яга-баба говорит: "Не так, не так!" А жихарь будто не знат. "Я, — говорит, — не знаю, поучи сама!" Яга-баба тотчас поджалась и легла в ладку. Жихарь не оробел, взял да ее и пихнул в печь; сам ступай домой, прибежал, сказыват братьям: "Вот чего я сделал с ягой-бабой!"


Баба-яга и жихарь

(вариант 2)

В одной семье было три брата: большего прозывали Бараном, середнего Козлом, а меньшего звали Чуфиль-Филюшка1. Вот однажды все они трое пошли в лес, а в лесу жил караульщиком родной их дедушка. У этого дедушки Баран да Козел оставили своего родного брата Чуфиль-Филюшку, а сами пошли в лес на охоту. Филюшке была и воля и доля: дедушка был стар и большой недогад, а Филюшка тороват. Захотелось ему съесть яблочко; он отвернулся2 от дедушки да в сад, и залез на яблонь. Вдруг откуда ни взялась яга-бура в железной ступе с пехтилем3 в руке; прискакала к яблоне и сказала: "Здорово, Филюшка! Зачем туда залез?" — "Да вот яблочко сорвать", — сказал Филюшка. "На-ка, родимый, тебе моего яблочка". — "Это гнилое", — сказал Филюшка. "На вот другое!" — "А это червивое". — "Ну, будет тебе дурачиться, Филюшка! А ты вот возьми-ка у меня яблочко-то из ручки в ручку". Он протянул руку. Яга-бура как схватит его, посадила в ступу и поскакала по кустам, по лесам, по оврагам, борзо погоняет ступу пехтилем.

Тут Филюшка, опомнившись, начал кричать: "Козел, Баран! Бежите скорей! Меня яга утащила за те горы за крутые, за те леса за темные, за те степи за гусиновые". Козел и Баран отдыхали тогда; один лежал на земле, вот ему и слышится — кричит кто-то. "Прислонись-ка ты к земле!" — говорит лежачий сидячему. "Ой, это кричит наш Филюшка!" Пустились они бежать, бежали-бежали и догнали ягу-буру, отбили Филюшку и привезли к дедушке, а дедушка с ума по нем сошел! Вот приказали они дедушке смотреть за Филюшкой, а сами ушли. Филюшка по прежней уловке опять залез на яблонь; только залез, а яга-бура опять перед ним и дает ему яблочко. "Нет, не обманешь меня, злодейка!" — сказал Филюшка. "Да ты, Филюшка, хоть поймай у меня яблочко; я тебе брошу". — "Хорошо, кидай!" Яга нарочно кинула ему яблочко пониже; он потянулся за яблочком, хотел было схватить — вдруг хвать его за руку яга-бура и помчала без памяти опять по горам, по долам и по темным лесам; притащила его в свой дом, вымыла, выхолила и посадила в коник.

Вот поутру собирается яга идти в лес и приказывает своей дочери: "Ну, дочка моя, истопи печь жарко-нажарко и зажарь мне Чуфиль-Филюшку к ужоткому4!" — а сама ушла на добычу. Дочь истопила жарко печку, взяла связала Филюшку и положила на лопату, и только хочет пихнуть его в печку — он упрет да и упрет в чело ногами. "Ты не так, Филюшка!" — сказала дочь яги-бурой. "Да как же? — говорит Филюшка. — Я не умею". — "Вот как, пусти-ка, я тебя научу!" — и легла на лопату, как надо, а Чуфиль-Филюшка был малый не промах: как вдруг сунет ее в печь и закрыл заслоном крепко-накрепко.

Прошло не больше как часа два-три, Филюшка учуял, что запахло жареным, отслонил заслонку и вынул дочь яги-бурой изжаренную, помазал ее маслом, прикрыл на сковороде полотенцем и положил в коник; а сам ушел на потолок да взял с собою будничный пехтиль и ступу яги-бурой. Вот перед вечером приходит яга-бура, прямо сунулась в коник и вытащила жаркое; поела все, собрала все кости, разложила их на земле рядом и начала по ним кататься, а про дочь и не встрянётся5 — думает, что она в другой избе шерсть прядет. Вот яга, катаючись, приговаривает: "Любезная моя дочь! Выйди ко мне и покатайся со мною на Филюшкиных косточках!" А Филюшка с потолка кричит: "Покатайся, мать, поваляйся, мать, на дочерниных косточках!" — "А, ты там, разбойник? Постой же, я тебе задам!" — заскрипела зубами, застучала ногами и лезет на потолок. Чуфилюшка не испугался, схватил пехтиль и со всего маху ударил ее по лбу: яга лишь брыкнула наземь.

Тут Филюшка залез на крышу; увидал, что летят гуси, он и кричит им: "Дайте мне по перышку, я сделаю себе крылышки". Они дали ему по перышку; он и полетел домой. А дома его уж давным-давно за упокой поминают; потом, как увидали его, все несказанно обрадовались и вместо упокойной затеяли превеселую гульбу и стали себе жить-поживать да больше добра наживать.

Баба-яга и жихарь // Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. — М.: Наука, 1984—1985. — (Лит. памятники). Т. 1. — 1984. — С. 135—137.

Comments