Дом 9


https://picasaweb.google.com/109464405486151969013/rbPtBB#5979378481793966082

Филевский П.П. История Таганрога:
Классическая гимназия.
Занимаясь благоустройством Новороссии, Потемкин всецело посвятил себя административной деятельности, что, конечно, было самое важное, если принять в соображение разнообразный элемент населения, появившагося в пределах южной России. На просвещение края не было обращено надлежащаго внимания; да и трудно было насаждать его в этих мало обитаемых степях. Что касается до возстановленнаго при Екатерине II Таганрога, то и в нем по всем данным не было устроено ни одного училища. Но когда при Императоре Александре I вопросы просвещения стали предметом особенной заботливости правительства и возникла мысль об устройстве гимназии вообще и коммерческой в Одессе в частности, то и таганрогский, градоначальник барон Кампенгаузен, сам истинно просвещенный человек, вошел с ходатайством об открытии учебнаго заведения в Таганроге. По этому поводу он писал 2 июля 1806 года Попечителю Харьковскаго Императорскаго Университета графу Потоцкому, которому Таганрог в учебном отношении подчинялся: «город Таганрог лишен всех способов необходимых для воспитания детей, равняясь в прочем не только с уездными городами, но даже с губернскими по причине находящегося в нем со времени открыия разных казенных мест знатнаго числа чиновников, множества живущих в нем помещиков и торгующих русских и греков, число которых по нынешнему вниманию Правительства на этот город все более и более будет умножаться. Хотя в этом городе и предположено учредить Уездное училище наравне с прочими уездными городами, но такое училище было бы весьма недостаточно в сравнении с числом жителей и производяшеюся в нем торговлею. Пользоваться же губернскою гимназией жителям Таганрога, занимающимся коммерческими делами по отдаленности города Екатеринославля и потому, что торговые города не имеют почти никакой связи с губернией, вовсе невозможно». При чем просил ходатайство попечителя об учреждении в городе Таганроге гимназии в форме коммерческаго училища. Побужденный этим письмом, попечитель Потоцкий, обозревая свой округ, посетил и Таганрог и вполне разделил взгляды барона Кампенгаузена и сделал с своей стороны представление в духе приведеннаго письма, что встретило полное сочувствие в правящих сферах и 1 сентября 1806 года последовало высочайшее разрешение на открыв Коммерческой гимназии в Таганроге. Названная коммерческой гимназией, она однакоже должна была держаться общаго устава 1804 года. 
Приспособить коммерческия науки было почти невозможно, так как устав и без этого приспособления отличался чрезвычайною многочисленностью предметов. Преподавались такие предметы: эстетика, риторика, граматика, психология, логика, нравственная философия, математика чистая и прикладная, физика, технология, история, география, статистика, политическая экономия, право естественное и народное, естественная история, коммерция, бухгалтерия, рисование, языки ново и древне-греческий, французский, немецкий, итальянский, впоследствии и латинский; Закон Божий стал преподаваться с 1817 года и то по праздникам только. Из перечня предметов видно, что, несмотря на многочисленность предметов, специально коммерческие были прибавлены и языки новогреческий и итальянский, как необходимые для таганрогскаго коммерсанта.
Учение начиналось в 8 часов утра и шло до 12 и потом от 2-х до 5-ти. После разрешения открыть гимназию был назначен директором генерал - маиор Трегубов и учителя. Но это было только на бумаге, так как помещения для гимназии не было, денег тоже и никаких других приспособлений. В виду всего этого Кампенгаузен открыл подписку в пользу гимназии, которая дала 270 руб. Кроме того он ходатайствовал чтобы ему разрешено было пожертвовать в пользу гимназии тот дом, который в то время казна строила для квартиры градоначальника; ходатайство это было весьма благосклонно принято государем. После всего этого 1 августа 1807 г. директор гимназии и директор училищ Екатеринославской губернии Мизко открыли два первыя отделения Коммерческой гимназии. Это, собственно, еще не была гимназия, так как первое отделение было училище приходское, далее следовали классы Уезднаго Училища и только третье называлось Гимназией; оно было открыто 15 сентября 1809 г. уже другим директором Манне. Затем 2-ой класс открыт в 1810, 3-ий в 1811, а 4-й в 1822 г. На открытие перваго класса гимназии прибыли профессора Харьковскаго Университета Стойкович и Якоб. Список учеников, поступивших в 1807 году показывает, что поступила учиться все аристократическая молодежь Таганрога, дети дворян и землевладельцев: Бенардаки, Врето, Никифораки, Трандафилов, Проскурнин, Перестиани, Флуки, Сидери, Дебальдо, Караяни, Ковалевский, Папахристо, Кирьяков, Мускути и многие другие, всего 126 душ. Первый выпуск из гимназии был в 1811 г., выпущено было 2 ученика. В 1815 г. учащихся было 75, а выпущено было только 2 ученика. В 1820 г. учащихся 112, выпущено 5 учеников. Видно, что поступавшие не искали прав, сопряженных с полученным образованием, так как это были или местные дворяне землевладельцы или люди коммерческие, которые поучившись до известнаго возраста и смотря по семейным и другим условиям покидали гимназии, не находя нужным оканчивать курс. С 1810 года директору гимназии был поручен надзор за училищами всего градоначальства т. е. городов Ростова, Мариуполя, Нахичевани и, конечно, Таганрога. На содержание гимназии полагалось штатной суммы 6500 руб., кроме того 3000 руб. сбора с привозных товаров. В составе штатной суммы вошло 12250 руб., положенных по штату учебных заведений на таганрогския уездное и приходское училища, остальные 5250 руб. отнесены на счет доходов города Таганрога.
Штат гимназии был такой:
Жалованье директору 800 руб.
4 учителя предметов по 550 р. 2200 „ 
учителю греческаго и итальянскаго яз. 500 „ 
французскаго яз. 400 „ 
на библиотеку 250 „ 
на учебныя пособия. 200 „ 
содержите дома и наем прислуги. 900 „ 
5250 руб.

Для уезднаго училища 2-м учителям. 650 „ 
на содержание дома и прислуги 300 „ 
950 руб.

Для приходскаго училища 1-му учителю 200 „ 
на содержание дома. 100 „ 
300 руб.
Квартирныя деньги и на отопление учителя получали из сверхштатных сумм. 
Сверх этих средств в 1824 г. 28 июля в пользу гимназии поступило 20000 руб. собранных Строительным Комитетом при совершении купчих крепостей на суда и при других случаях для предполагавшихся мореходных классов, но потом по высочайшему повелению переданные гимназии. Были еще поступления совершенно особаго рода: так первые два года гнмназия помещалась безплатно в доме Дмитрия Ильича Альфераки; затем протоиерей Завиновский от жалованья 75 руб. в год отказался; на эти деньги был нанят учитель рисования; далее в помощь учителю греческаго языка, слишком обремененному уроками П. А. Варваци на свой счет нанял помощника. Первый директор Николай Яковлевич Трегубов тоже от жалованья отказался, но и при этом условии он для гимназии не был находкою; значения своего просвелительнаго поста он совершенно не понимал. Это видно из его слов, заключающихся в документе, что снизошел к этой должности, которая ему не по чину. Служил он не долго и вышел в отставку, обидевшись, что для руководства педагогическою частью из Екатеринослава был командирован в Таганрог директор училищ Мизко. После него короткое время по 6 декабря 1807 г. исправлял должность директора отставной капитан лейтенант Флуки, а потом назначен Адольф Богданович Манне. Он был человеком с педагогическою подготовкою и притом усердный чиновник. Однако с теми препятсвиями в педагогической деятельности, которыя он встретил в Таганрогской гимназии, справиться было не легко. В первый класс поступали различные элементы; и пятилетние младенцы и восемнадцатилетние юноши, дисциплина была невозможная; один из преподавателей жалуется, что он исполнять свои обязанности не может, потому что «ученики безпорядочны, наставления надлежащего не получили, ленивы до крайности, в науках непреклонны, от добронравия и поведения отвращены... стыдливости и послушания не разсуждают... в назначенные часы в учении не бывают и пр.». В то же время и положение учителей было крайне тяжелое: незначительное жалованье учителей, в особенности в Таганроге давало себя чувствовать, так как жизнь в нем в то время была много дороже других русских городов. Все три директора входили с представлением по этому предмету, ссылаясь на то, что в таможне, в виду дороговизны жизни, чиновникам прибавлено жалованье, но все было напрасно. Однако же, несмотря на все эти недостатки в постановке дела, директор Манне в 1815 имел возможность докладывать училищному комитету, что старания учителей не остались безплодны, потому что многие воспитанники прибрели полезныя сведения, которыя и применили к делу и что гимназия распространила знание русскаго языка среди греков. Директор Манне окончил службу свою в 1833 г. В этом же году гимназия перешла в ведение Одесскаго Ришельевскаго лицея, а в 1837 году преобразована в семиклассную классическую гимназию, причем преподавание коммерции, бухгалтерии и итальянскаго языка все таки сохранилось. Новый устав 1828 года уничтожил, как говорилось в нем «роскошь полузнаний» и увеличил количество учителей и дал преимущество древним языкам. В виду преобразования гимназии понадобились большия средства, почему казна стала отпускать 29416 руб. 60 к. и Таганрогский Приказ Общественнаго Призрения 3000 руб. К этому же времени здание гимназии, пожертвованное Кампенгаузеном совершенно обветшало и казна сдала постройку новаго каменнаго здания К. Н. Комнено-Варваци за 41940 руб. Постройка началась в 1839 году и окончилась в 1843 г. В это время занятия происходили в наемных домах, принадлежащих Альфераки. Это то самое здание, в котором и теперь помещается гимназия. Сад при ней был разведен еще директором Манне. Кроме того гимназия имела обширное место в 2500 квадр. саж., находящееся против гимназии; оно было отведено Строительным Комитетом по распоряжению исправлявшаго должность градоначальника Шауфуса 10 августа 1825 г. В недавнее время возник вопрос об отобрании этого места в пользу города в виду того, что оно остается без всякого употребления; тогда в мае 1891 г. директор гимназии А. Л. Громачевский просил городское управление оставить это место за гимназией в виду предположеннаго открытия пансиона или общежития. Это обстоятельство вызвало новое постановление Городской Думы 25 октября 1891 года, которым означенное место уступалось Гимназии для указанной цели в ознаменование 25-летия бракосочетания государя я государыни, почему и последовало высочайшая благодарность городу. После Манне директором гимназии был Андрей Бабичев, при котором заведете пришло в полное разстройство, как вследствие дурного ведения дел, так и злоупотреблений, почему он и был уволен в 1837 г., а на его место назначен Ветринский, смененный в 1841 г. Фавицким, бывшим менее года. После него назначен директором помощник инспектора Ришельевскаго Лицея Флоренсов, исполнявший эту должность по 1850. После отставки он продолжал жить в Таганроге, принимал деятельное участие в составлении памятной книжки Таганрога, издании очень интересном, но теперь очень редком; он же составил книжку «Матвеев Курган», где, расказывая предания об основании этого села, просто, но живо и интересно изображает старину донских степей и первое время существования Таганрога; книга тоже очень редкая.
В этот период времени преподавали следующия лица; протоиерей Федотов и Себов с 1841, математики Фатеев, Скуба, Браславский (с 1845), впоследствии редактировавший местную газету «Азовский Вестник» и Черец, бывший потом инспектором. Историю и географию преподавали Калиновский, Уманский и с 1849 года даровитый, любимый воспитанниками Юрашев. Младшим учителем был Илья Дробозгин; древние языки преподавали составитель стихосложения латинскаго языка Якоб, Кехаопуло, Предтеченский и Лоренц; с 1848 г. начал свою службу Эмилий Цабель, очень долго служивший в Таганроге и потому учитель нескольких поколений таганрогских граждан, он преподавал разные предметы: сначала немецкий язык, потом естественную историю и наконец математику, бухгалтерш преподавал А. Киберев, а с упразднением этого предмета был надзирателем и не смотря на всю неблагодарность этой службы пользовался любовью и уважением воспитанников и, переходя потом на службу в Ростовское реальное училище, оставил по себе добрую память; итальянский язык преподавал Лука Вускович.
Первым почетным попечителем был барон Франк с 1837 по 1839, а потом известный ландлорд Новороссии предводитель славяносербскаго дворянства Сомов. В 1850 году назначен директором Смоленский, оставивший по себе добрую память, а после него бывший прежде в этой же гимназии учителем, Предтеченский; после него Н. Н. Порунов, человек горячий и дурно живиший с учителями, относительно которых держал себя высокомерно. При Смоленском гимназия получила ценный дар от помещика Фурсова, подарившаго прекрасную копию сикстинской Мадонны для актовой залы; эта хотя была им приобретена заграницею за 700 руб. Военныя события крымской кампании до некоторой степени коснулись и таганрогской гимназии, так как с появлением неприятеля в Азовском море по распоряжению начальства велено было гимназистов обучать военной службе, чтобы составить из них пикеты для охраны берегов Азовскаго моря от внезапной высадки неприятеля. Для этой цели был приглашен капитан Фон Фрей; но из учения этого ничего не вышло. Гимназисты во время обучения шалили, капитан сердился и жаловался директору. А когда неприятель подошел к Таганрогу, родители бежали, побежали с ними и пикеты.
За этот промежуток времени на место некоторых выбывших преподавателей явились новые. В 1852 г. А. Ф. Дьяконов, впоследствии инспектор, преподавал сначала законоведение, а потом латинский язык; он был всегда строгим службистом как к самому себе, так и к другим; человек смелый, правдивый и всегда твердо стоявший на почве закона; затем учителя Онискевич, Лосев и Николаевский, очень не долго бывший учителем, Галани — французскаго языка и Александриди — греческаго, оба местные уроженцы.
С 1850 года по 1857 при гимназии существовал пансион; число воспитанников, в нем помещавшихся, не превышало 35 душ; за неимением удобнаго помещения и достаточных средств закрыт.
Учащихся состояло: окончило курс:
В 1850 г. 160 уч.    10 уч.
В 1855 » 137 »        5 »
В 1860 » 207 »        12 »
В шестидесятых годах гимназия претерпела несколько преобразований: в 1864 г. она стала называться реальной и в ней прекращено преподавание законоведения, а с 1866 стал преподаваться латинский язык и с 1868 греческий. Но учителей греческаго языка найти было очень трудно. Первое время преподавал директор Порунов и пастор лютеранской церкви Герц, на уроках котораго дети только шалили; прибывший затем учитель Шемберг был человек безусловно ученый, но решительно не знавший, как ему управиться с толпою шалунов. В самом начале шестидесятых годов, именно, 22 марта 1860 была открыта воскресная школа, в которой деятельное участие принимали учителя гимназии, уезднаго училища, приходских училищ, также ученики VI и VII классов и священник о. Василий Шарков.
Затем на смену многим преподавателям явились новые; в 1865 г. протоиерей о. Феодор Покровский, Э. Штейн, инспектор Веребрюсов, Бобровский, затем Колосов, составивший себе учеными трудами имя в славяноведении и бывший потом профессором Варшавскаго Университета; учителя французскаго яз. Жирардот, потом Турнефор, учитель истории Стулли, географии Ц.Ф. Крамсаков, русскаго яз. Свешников и математики Дзержинский; желчный, больной и раздражительный, но честный труженик.
В 1866 г. был открыт приготовительный класс. Особенно блестящее обновление гимназии было в 1870, 1871 годах, когда явились свежия молодыя силы, воспитанники новой университетской жизни В. Б. Виноградов, А. И. Маркевич, потом профессор одесскаго Университета Е. С. Каменский инспектор, потом директор реальнаго училища в Ростове и А. И. Белавин. Они все и в особенности последний преобразили гимназию; надо при этом иметь в виду, что то было время, когда во главе министерства стоял Д. А. Толстой, требовавший от преподавателей серьезной работы, но зато не дававший в обиду своих младших сотрудников; не только влиятельные и богатые люди были безсильны против учителя, державшаго себя ровно с богатыми и бедными, но и непосредственное начальство не могло иначе как с помощью Педагогическаго Совета связывать его педагогическую работу, Учитель чувствовал под собою почву, а потому был смел и правдив. Педагогические советы были полны жизни и деятельности, потому что они тогда дествительно имели значение. В этот же период прибыл Ю. И. Буссар, составитель учебника французскаго языка, серьезный и благородный француз, он и умер на службе в Таганрогской гимназии в 1878; его уважали все, кто знал; товарищи и ученики его положили мраморную плиту на могиле его; это был один из немногих учителей французскаго яз. в таганрогской гимназии в настоящем значении этого слова, потому что некоторых из его преемников можно назвать, как угодно, — приказчиками, лакеями или просто проходимцами, — но не учителями. Тогда же прибыли В. Ф. Помян весьма сведующий классик, Н. Ф. Агапьев и В. И. Логинов.
В 1871 году устав гимназии вновь был изменен, причем древние языки получили еще большее преобладание и вполне стали господствовать среди прочаго учебнаго материала. Почти половина всех уроков падала на древние языки; при чем курс VII класса был удвоен, а потом второе отделение VII класса преобразовано в VIII класс, с содержанием его на специальныя средства гимназии. Вместе с тем увеличено содержание преподавателям, хотя все таки на столько мало, что при самых благоприятных условиях, при громадной, ответственной работе оно не могло превышать 2000 руб. в год. В 1873 году на должность директора гимназии назначен Эдмунд Рудольфович Рейтлингер; это был человек общественный, обходительный, любивший молодежь и первый из директоров прибрел значение в обществе. Воспитанники относились к нему с искренним доверием, а преподаватели сплотились в дружный и единодушный кружок.
Добрыя отношения преподавателей между собой и к воспитанникам давали им возыожность вместо писания доносов устраивать литературные, вокальные и музыкальные вечера и другия собрания для дела и развлечения. Директор измышлял всякие способы улучшить материальное положение преподавателей и в критическия минуты выручал выдачею пособий и денежных наград. Но доброта его и снисходительность к человеческим слабостям бывала причиною злоупотреблений со стороны служащих и небрежности со стороны учащихся, более чем следовало расчитывавших на гуманность директора. Это было тем более важно, То в это время значение Педагогических Советов начинает умаляться и на счет их растет власть директора.
В жизни общественной преподаватели вообще не играли никакой роли и были известны только родителям учащейся молодежи. Это было, конечно, не исключительно таганрогское явление. Общество к гимназии относилось не всегда дружелюбно и не всегда с достаточным уважением. Приглашение учителей для занятий на дому с неуспевающими воспитанниками и помещение воспитанников у преподавателей на квартирах вызывало нарекание и, так как это было так не в одном Таганроге, то явились циркуляры предусматривавшие могущия быть злоупотребления.
В этот период времени происходит в учебном персонале такия перемены: учителем греческаго языка назначен К. Е. Зико, грек по происхождению, очень не глупый человек, умевший на сколько возможно разнообразить свой скучный предмет и вызвать даже некоторое увлечение духом греческаго языка и поэзии; но его обильные приватные уроки и прием пансионеров иногда всего за несколько месяцев до экзаменов вызывали в обществе нарекания; он в 1881 году вышел в отставку, на его место был назначен И. 0. Урбан, другим преподавателем греческаго языка был И. С. Барзаковский с 1879 г. Несколько ранее был назначен учителем латинскаго языка. А. Н. Дьяконов, серьезный и трудолюбивый преподаватель; он был командирован заграницу для изучения постановки преподавания древних языков в прусских гимназиях; по возвращении из заграницы он представил обстоятельный реферат о своем ученом путешествии и вскоре затем переведен директором Анапьевской гимназии, а оттуда директором народных училищ в Таврическую губернию. Преподаватели Виноградов, Мальцев и инспектор Каменский тоже получили повышения в новых гимназиях, тогда в изобилии открываемых. Виноградов в Феодосию, где и умер директором в 1894 году, Мальцев в Бахмут, а Е. С. Каменский директором ростовскаго реального училища; на его же место был назначен А. А. Воскресенский-Брнллиантов, человек психически больной, Бог весть, как попавший в инспектора; вскоре его сменил А. 0. Дьяконов. Новые учителя математики были Ю. Ф. Маак и И. А. Островский, человек в высшей степени трудолюбивый. Почти одновременно назначены: учителем латинскаго яз. В. Д. Старов, окончивший дни своей тяжелой, разбитой семейными несчастиями, жизни в Усть-Медведицкой гимназии; П. Л. Рекало учителем русскаго языка, умерший в Еватеринославле в 1898 г. от непосильных трудов и неблагоприятных служебных условий; несколько позже назначены А. Я. Никольский, П. П. Филевский и В. А. Сосняков. Учителем приготовительнаго класса состоял популярный в городе педагог А. И. Сомов, а надзирателями местные аборигены С. К. де-Монтанруф, П. И. Вуков и Ф. X. Дмитрокопуло. Рисование и чистописание преподавал Е. А. Овсянников, гимнастику А. П. Соляников (потом Триполитов) и пение А. С. Анастасьев.
С новым гимназическим уставом была возстановлена должность почетных попечителей, на каковую был избран В. Н. Ковалевский, который задумал устроить церковь для гимназии, но так как постройка здания или пристройка для помещения церкви обошлась бы слишком дорого, то он предложил занять актовую залу. Жертва таким образом проносилась более гимназией, чем жертвователем, так как и прекрасная актовая зала для гимназии, имевшей очень скромное помещение, была крайне необходима. Но так как других средств не оказалось, то в актовой зале была устроена церковь алтарем к юго-востоку, а потом для удобства учащихся и посторонних посетителей церкви алтарь перенесен на противоположную сторону. Место настоятеля церкви было предложено законоучителю о. Феодору Покровскому, который, состоя настоятелем собора, от этого предложения отказался, в виду чего некоторое время спустя был назначен на это место и законоучителем гимназии о. Стефан Стефановский. Новый священник нашел церковь еще очень мало устроенную и не имеющую достаточных средств, церковнаго хора никакого. Значительную поддержку церкви оказывал первое время своими трудами преподаватель И. А. Островский; но главный труд по благоустройству церкви вынес на своих плечах о. Стефановский. С поразительным терпением и смирением переносил он неблагоустройство церкви, служил то под пение постоянно сбивавшагося гимназическаго хора, то под пение пьянаго наемнаго чтеца; но совершая со вниманием и благоговением богослужение и проповедуя каждый праздник, он сделал из убогой, неблагоустроенной церкви, красивый, богатый и посещаемый храм. 
Церковь имела однажды старостою И. И. Чайковскаго, но он никаких вкладов и пожертвований не делал и деятельностью своею благолепию храма едва ли способствовал. Завелись стропе порядки; прихожанам указывали, где стать, как по церкви проходить, кого пускать, так что, когда он уехал из Таганрога, то решили новаго старосту не выбирать, а труды по церкви разделили между собою директор, священник и воспитанники гимназии.
Еще до устройства церкви произошла перемена начальства гимназическаго. Общественный и популярный Э. Р. Рейтлингер был приглашен на должность инспектора студентов Киевскаго Университета; а на его место назначен Г. И. Нейкирх. Проводы бывшаго директора представляли трогательную и торжественную картину. Обе гимназии, учителя, учительницы, родители, знакомые, просто почитатели собрались на платформу вокзала. Прощание было самое задушевное, не много было сухих глаз, а сам уезжавший рыдал как дитя. Когда поезд уже стал отходить от платформы, многие стали прыгать в вагоны под влиянием мгновенно явившегося желания проводить Э. Р. Рейтлингера до встречнаго поезда.
Конечно, не всегда люди сходятся, хотя бы даже вполне порядочные; так и Э. Р. Рейтлингер не со всеми преподавателями ладить; так напр. А. И. Белавин был переведен за противодействие директору, также и И. К. Караман, молодой, энергичный, но слишком горячий человек, ушел не поладивши с директором. При нем же в гимназической жизни произошло исключительное событие. В квартире учителя М. 0. Урбана был произведен взрыв. Это произвело переполох во всем городе. Только об этом и говорили и толкам не было конца. Потерпевший сообщил нескольким министрам об этом телеграммами, прося у них защиты. Началось следствие как со стороны гимназическаго начальства так и судебнаго ведомства. После объезда и осмотра учеников высших классов и разнаго рода обследований гимназическое начальство пришло к положительному заключению, что гимназисты взрыва не производили; судебное следствие тоже ничего не открыло, хотя прибегало к таким эксцентричным мерам, как допрос поздним вечером совершенно неожиданно одного преподавателя; за что неумеренные ревнители, как говорят, и выговор получили из министерства юстиции.
Начали говорить об анархистах, будто бы тут работавших и эта несчастная мысль подала повод потом ко множеству доносов а кляуз, в которых враги гимназии желали обвинить то одного, то другого из служащих в разных проступках, наконец доносы пошли из самой гимназии, в которых дело доходило до обвинения воспитанников поименно в политической неблагонадежности. Для начальства в большинстве случаев мотивы доносов были совершенно ясны, что лучше всего видно из назначения директора Рейтлингера. на такое место, которое было создано, именно, в виду тревожнаго и безпокойнаго времени и которому министерство придавало особенное значение. Вот при таких условиях приехал новый директор Г. И. Нейкирх, человек безусловно добрый и честный; но скрытный, не сообщительный, легко поддававшийся чужому влиянию. К этому же времени состоялось назначение некоторых новых преподавателей: Н. Н. Новосадскаго, через год уже перешедшаго в Варшавский Университет на кафедру греческаго языка, где он представил свой труд об элевзинских таинствах, М. В. Паташова преподавателем древних языков, В. Н. Шамраева и А. И. Никольскаго — русскаго языка и трех преподавателей математики: Е. М. Грохольскаго, П. 3. Виноградова и Ф. А. Александрова. Г. И. Нейкирх начал свою деятельность под ошибочным мнением, внушенным ему некоторыми недавно назначенными преподавателями и старыми, имевшими в том свои разечеты, что при прежнем начальстве ничего не делалось, что гимназия распущена и что старые учителя — засидевшиеся на своих местах ленивцы и что гимназии надо реорганизовать. Дело реорганизации началось с безпощадною строгостью, попущенною директором. В два года гииназия была разогнана, убавилась вдвое, параллельные классы закрыты и преподаватели остались с уменьшенным едва ли не вдвое количеством уроков; но неумеренные ревнители, вырывая плевелы, повырывали и лучшие колосья. Даровитых, выдающихся учеников не стало, как сквозь землю провалились. Были вопиющие примеры: четвертый класс имел 42 ученика, наезжают новые преподаватели и через два года в седьмой классе под прессом древних языков и математики проходит только 16 учеников; наехавшие тогда воспитанники из Нижнечирской гимназии в количестве шести человек несколько замаскировали это избиение младенцев. Один молодой классик сознавался, что если он поднимет требование еще на один градус, то класс напряжения не выдержит и падет под давлением непосильнаго труда, а он давно уже пал, потому что воспитанники бросили занятие у своих старых сердобольных преподавателей и занимались только по предметам строгих педагогов, которые завоевали служебное положение как хорошие педагоги, у которых знают предмет, а какою ценою куплено это значение, это знали только воспитанники да близкие к ним учителя. Но бичевание предыдущего режима было совершенно напрасно; довольное прежними порядками начальство и даже такое строгое, как П. А. Лавровский, ревизовавший внезапно гимназии 2 сентября 1881 г., не было довольно новыми. В 1885 году гимназия перешла в ведение Харьковскаго Учебнага округа, но положение дел не изменилось. Приезжавший ревизовать гимназии от Министерства А. И. Георгиевский остался гимназией недоволен. 
Не следует, конечно, думать, что кратковременная ревизия и посещение в самом деле могут выяснять положение дел и деятельность преподавателей, но дело в том, что гонение на прежние гимназические порядки со стороны новаго начальства и с чисто оффициальной точки зрения не выдерживали критики. Доносы между тем продолжались именные и безымянные, хотя на них перестали обращать внимание. Говорят, что были такие доносы, в которых Педагогический Совет обвинялся в неблагонадежности между прочим и потому, что в заседаниях совета «курят», не обращая внимания, что в учительской комнате висит икона и портрет государя. На этот донос последовал ответ в том смысле, что патриотизм прекрасное чувство, но прикрывать им свои личныя искательства — преступно. Перемены в составе преподавателей в этот период последовали такия: инспектором был назначен И. Д. Муретов, человек молодой, проницательный и энергичный; он был образцовым инспектором, если смотреть на эту должность не как на педагогическую функцию, а административную; он не долго оставался в Таганроге и стал получать повышение за повышением. А на его место назначен преподаватель женской гимназии С. Ф. Кравченко. Преподавателя немецкаго языка В. И. Плигала сменил Р. В. Гельзинг; учителем физики назначен К. А. Сарандино. Ф. А. Александров молодой блестящий преподаватель был переведен в Бреславль, так как его одесское начальство желало у себя сохранить при переходе гимназии в Харьковский учебный округ. Но этому человеку дарования пошли на погибель; когда он просил перевода из Бреславля куда-либо в более культурный пункт, его в ожидании лучшаго места перевели в Измаил, где гнилой климат совершенно погубил даровитаго педагога, страдавшаго грудью. Учителем приготовительнаго класса был Виктор Львович Боровиковский. Это личность, на которой несколько надо остановиться. Он всю душу положил в дело. До обеда он занимался со своими учениками в классе; после обеда они приходили к нему в гости и он с ними играл, гулял и пр. Он был одинокий и больной. Он весь принадлежал детям, а они пред ним благоговели. Более идеальнаго отношения создать не может ни одна педагогическая утопия. Но вот наступают экзамены, являются педагоги настоящие, как мы их себе, обыкновенно, представляем и начинают экзаменовать. Они обнаруживают у детей ужасныя преступления: они делают орфографическия ошибки и не знают грамматики. В. Л. Боровиковский волнуется, говорит, что коммисия требует выше программы, говорит, что дети хорошо читают, передают прочитанное, пишут не искажая слов, к тому же благовоспитанны — одним словом все у них есть, чего требует программа. Все напрасно. Несчастный преподаватель не может выносить, как страдают его милыя дети в муках экзамена, продолжавшагося до вечера. Он уходит убитый, разстроенный и представляет протест в Совет, но дело Совету не подлежит. Несчастнаго Виктора Львовича не только обвиняют в нерадивом отношении к делу, но даже в том, что он имел дерзость уйти с экзамена и не оставался при избиении младенцев. Дело окончилось печально, так печально, что многие тогда подумали: «отольются волку овечьи слезы» и они отлились. В. Л. Боровиковский был удален от службы.
Мало по-малу педантизм и строгость водворились в гимназии; успевал тот, кто мог всецело погрузиться в греческую и латинскую грамматику; преподавание словесности обратилось в изучение русскаго правописания «по Гроту». Доблестями моральными педагогический состав едва ли отличался. Мы уже говорили, что доносы были самаго кляузнаго характера; один из преподавателей требовал, чтобы другой был лишен голоса в Совете, потому что не русско подданный и не достаточно патриотичен. Возмущенный председатель напрасно призывал патриота к порядку и дело кончилось тем, что такой патриотизм вызвал устранение на время от должности слишком увлекшагося патриота.
Но характерные порядки продолжаются. В это время решительное предпочтение при назначении на службу преподавателей отдается воспитанникам педагогических институтов пред университетскими студентами. Они, быть может, лучше знали свой предмет преподавания, но слишком уж применительно к делу преподавания; с другой стороны это были большею частью казеннокоштные воспитанники закрытых учебных заведений, почему с жизненной правдой были мало знакомы; отсюда часто вытекал и педантизм и безсердечность.
Положение директора среди своеобразных притязаний преподавателей вызвало перевод одного из них, но этот последний, вместо того, чтобы ехать к месту назначения, едет в Петербург с жалобою; его возвращают в Таганрог, а доносы между тем сыпятса, как из ящика Пандоры, является следствие по указанию из Министерства; обиженный всем этим и вероломным предательством облагодетельствованных им людей директор уходит в отставку.
На место директора Г. И. Нейкирха назначается А. Л. Громачевский, человек в высшей степени сообщительный и доступный; порванныя связи гимназии с обществом понемногу стали возстановляться. Неумеренные ревнители педантизма в педагогии частью перешли в другия гимназии, частью успокоились. Гимназия стала быстро пополняться и в последние годы сделалась на столько многолюдна, что во все низшие классы прием прекратился за переполнением их.
В последнее время были назначены преподавателя Е. Ф. Лонткевич по русскому яз., составивший ряд очерков из истории таганрогской гимназии, Д. В. Чикилевский и М.Ф. Петропавловский по древним языкам, В. М. Танков по истории, на место В. А. Соснякова, серьезнаго и любимаго педагога, который был переведен в Харьковскую первую гимназию, где также стал любимым и уважаемым наставником, но скоро умер, тяжело огорчаемый и обижаемый на службе. Танков скоро перешел на службу в государственный банк, а на его место назначен М. С. Карташев; В. К. Ставлинский и Фолькман по новым языкам.
Таганрогская гимназии вместе с Ришельевской в Одессе древнейшая гимназия в России. Она дала образование многим молодым людям, из которых вышло не мало деятелей на различных поприщах жизни общественной, как в самом Таганроге, такт и в других местах нашего обширнаго отечества. Встречаются между ея воспитанниками и весьма почтенныя имена: поэт Щербина, П. М. Матрос, известный скульптор, ему же принадлежит и памятник Александру I в Таганроге, известный публицист О. К. Нотович, беллетрист Антон Павлович Чехов, профессор медицинской академии Коломнин, Е. Н. Андреев, технолог и деятель по организации профессиональнаго труда, умерший на Парижской выставке в 1889 г., Н. А. Белелюбский, известный строитель мостов, по его плану на одной Николаевской дороге сооружено 700 мостов и ему же принадлежат рациональное переустройство механической лаборатории института путей сообщения, чрез что она стала образцовою.
Сочувствие гимназии выражалось частыми сожертвованиями, которые положили основание стипендиям; из этих стипендий находятся в распоряжении города: имени Петра Великаго, Александра I, Комиссарова и Колотилина и в распоряжении Педагогическаго Совета: десять стипендий Комнено, Варваци, имени Э. Р. Рейтлингера, А. И. Кульжинскаго, Ф. К. Орема, более значительныя три стипендии Хаджиева по 150 руб. каждая и две имени Пагонат по 250 руб. каждая.

Гаврюшкин "Мари Вальяно и другие"
УЛИЦА ГИМНАЗИЧЕСКАЯ, 9. КВАРТАЛ 75 (ОКТЯБРЬСКАЯ, 9)
В 1769 году Таганрог окончательно стал российским городом и тогда же императрица Екатерина Вторая распорядилась о восстановлении разрушенного города и оставленной неприятелем гавани. Григорий Александрович Потемкин, генерал-фельдмаршал и ближайший помощником императрицы, получивший титул Светлейшего князя Таврического и наместник Новороссии, поселил в окрестностях города много людей греческой национальности. По прошествии полувека в городе уже возникла потребность хотя бы в одном учебном заведении. Эта инициатива шла от просвещенного градоначальника Кампенгаузена, который в июле 1806 года писал попечителю Харьковского Императорского университета графу Потоцкому, которому в учебном отношении в те времена относился Таганрог.
«Город Таганрог лишен всех способов необходимых для воспитания детей, равняясь, впрочем не только с уездными городами, но даже губернскими по причине находящемуся в нем со времени открытия разных казенных мест знатного числа чиновников, множество живущих в нем помещиков и торгующих русских и греков, число которых по нынешнему вниманию правительства, на этот город все более и более будет умножаться. Хотя в этом городе и предположено учредить уездное училище наравне с прочими уездными городами, но такое училище было бы весьма недостаточно в сравнении с числом жителей и производящегося в нее торговлею. Пользоваться же губернской гимназией жителям Таганрога занимавшимися коммерческими делами по отдаленности города Екатеринославля и потому, что торговцы города не имеют никакой связи с губернией, вовсе невозможно».
Это был первый период царствования императора Александра Первого. Через два месяца 1 сентября 1806 года последовало Высочайшее его разрешение на открытие коммерческой гимназии в Таганроге. Из-за отсутствия необходимых средств градоначальник Кампенгаузен открыл подписку, которая на первых порах дала 270 рублей и с разрешения государя разрешил пожертвовать для строительства гимназии тот дом градоначальника, который строился на казенные средства. С первых дней открытия гимназии она стала пользоваться большим успехом и ее тотчас заполнили дети местных аристократов: Бенардаки, Перестиани, Никифораки. Трандофилов, Проскуриных, Флуки, Сидери, Депальдо, Караяни, Ковалевский, Папахристо, Кирианов, Мускути. Это были дворянские фамилии тогдашнего Таганрога.
Первым директором таганрогской гимназии стал Николай Яковлевич Трегубов, затем Адольф Богданович Манне. В первые годы школьная дисциплина в гимназии была очень слаба, ведь рядом с еще юными гимназистами начальных классах наблюдалось большое количество великовозрастных подростков. Один из преподавателей жаловался, что «ученики беспорядочны, наставления настоящего не получили, ленивы до крайности, в науках непреклонны, от добронравия и поведения отвращены, стыдливости по послушания не рассуждают, в назначенные часы учения не бывают и прочее». На первый план преподавания был выдвинут Закон Божий, усиленно велось преподавание языков русского, латинского, французского, немецкого, а также древнегреческого. Здание было такое холодное, что когда ревизовавший гимназию господин Архангельский заметил, что в классах холодно, то привыкший к этому холоду учитель математики Скуба спокойно ответил «Когда у кого нет шубы, тот сидит в шинели». Первоначально здание гимназии было деревянным, длинным и занимало примерно то же место, что и существующее. Перед зданием стоял деревянный столб с колоколом и скамья, на которой пороли провинившихся учеников, хотя к этой мере наказания в Таганроге прибегали редко.
Несколько слов о печально известном учителе, чехе по национальности, Иване Осиповиче Урбане, ранее имевшим столкновения с учениками в Киеве, где он служил. Назначая его учителем в Таганрог, попечитель П.А. Лавровский сказал ему «Я Вас перевожу в Таганрог, к Рейтлингеру, если Вы и там не уживетесь, то в округе для Вас места не будет».
Павел Петрович Филевский писал «Преподавателем хорошим И.О. Урбан быть не мог уже потому, что по-русски говорил очень уж плохо, дополнял слова ужимками, подмигиванием, делавшими речь его под час довольно смешной, но предмет свой он знал и письменно русской речью владел прекрасно. Преподавая латинский и греческий языки, он как бы обязанностью своей поставил отыскивать молодых людей политически неблагонадежных и так как он обладал даром понимать ученика, то почти всегда угадывал и преследовал уже беспощадно. Результатом таких отношений был взрыв его квартиры. Взрывом была повреждена парадная дверь и зонтик над нею был сброшен. Грохот от взрыва был слышен кварталов за десять и более. Смятение в городе произошло огромное. Потерпевший дал телеграмму нескольким министрам о том, что анархисты хотят его убить и просил судьбу его детей повернуть к стопам Государя.
Началось следствие. Гимназия со своей стороны старалась узнать не учащиеся ли это. Все розыски окончились ничем, по видимому гимназисты не участвовали, так на этом и решили, начальство успокоилось.
Впоследствии много лет спустя, при раздоре одного политического дели в Воронеже оказалось что один ученик гимназии принимал активное участие Как ни старался директор все столкновения Урбана с учениками улаживать домашними средствами, но далее оказалось невозможным, потому что и И.О. Урбан стал писать жалобы и доносы Окружному начальству и в Министерство. Доносы были так часты и неосновательны, что им перестали верить, а однажды попечитель Воронцов на одном из таковых написал «Патриотизм прекрасное чувство, но прикрывать им свои личные искательства преступно».
Директор мужской гимназии Э.Р. Рейтлингер
Законоучитель мужской гимназии Федор Покровский
20 августа 1903 года на городском христианском кладбище опустили в могилу тело безвременно скончавшегося юноши, сына преподавателя латыни в местной гимназии М. И. Урбана. Молодой человек только окончил курс наук в Петербургской военно-медицинской академии и приехал к родственникам отдохнуть, чтобы осенью вновь направиться в Петербург для сдачи экзаменов. Живя в Таганроге схватил брюшной тиф и после нескольких дней болезни умер. Таганрогскую мужскую гимназию окончил и Антон Павлович Чехов, про которого по этому поводу Павел Петрович Филевский писал: «А.П. Чехов был ученик хороший, но особенно не выдавался. Однако, когда на окончательном экзамене были рассмотрены сочинения, то преподаватель Стефановский обратил внимание педагогического персонала на необыкновенную литературную отделку и смысл сочинения ученика Антона Павловича Чехова».
Об учителе Законоведения, а затем латинского языка и инспекторе гимназии Александре Федоровиче Дьяконове, герое рассказа А. П. Чехова «Человек в футляре» существует много мнений, а вот такую свою характеристику ему дает П.П. Филевский:
Здание мужской гимназии после устройства в ней домовой церкви
«После инспектора гимназии Александра Артемовича Воскресенского-Бриллиантова был назначен Александр Федорович Дьяконов. Он был давнейшим таганрогским учителем, сначала законоведения, а потом латинского языка, был человек смелый, прямой, корректный и в значительной степени педант. Коль скоро (его обычный прием речи) существует правило, то оно не для забавы законодателя и должно быть соблюдено». Каждый его поступок самый ординарный, каждое его слово было согласно выработанному им правилу, которым он руководствовался и которому он не изменял. Дисциплина в государстве, дисциплина в школе, дисциплина в частной жизни — есть основа всего, немцы великий народ, потому что к этому идеалу они ближе всего. Он всегда говорил поучением и наставлением, потому что он все передумал и у него всякое правило уже было выработано и доказано. Если директор поступал не на точном основании устава, а это бывало, то он восставал и решительно протестовал. Директор гимназии Рейтлингер не особенно долюбливал А.Ф. Дьяконова, но уважал в нем честного, а главное прямого, окольными путями никогда не действовавшего, человека и потому дело обыкновенно не выходило из пределов гимназии.
С законоучителем отцом Покровским у инспектора бывали такие же нелады. А.Ф. Дьяконову не нравились пропуски уроков, чтение газет ни уроках и вообще халатное отношение к обязанностям, но так как отец Покровский был человек умный, а инспектор был человек благородный, то тут столкновения улаживались, не нарушая солидности учреждения. Молодых учителей инспектор поучал и даже распекал с большей смелостью, чем директор, очень не любил молодых либералов: «Коль скоро не в силах создать новое, не разрушая старого, прежде узнайте жизнь, а потом отрицайте ея устои, а то узнаете да поздно, когда уже наделаете себе и другим пакостей: вам будет стыдно за то, что вы теперь считаете подвигом».
Из его изречений можно было составить огромный кодекс морали. Его боялись воспитанники, но любили. При встречах с гимназистами инспектор обыкновенно, снимал низко фуражку и говорил скороговоркой «Доброго здоровьица!», маленькие гимназистики в особенности по новости, часто ему отвечали «Доброго здоровья, Александр Федорович!». Инспектор останавливал и начинал поучать за фамильярность «Я тебе товарищ? Я тебе товарищ?». Был однажды такой случай, когда начальная выходка одного мальчика первого класса, несмотря на всю корректность инспектора, так возмутила его, что он тут же ударил по физиономии дерзкого мальчика. По городу забили тревогу, директор был смущен, не будь инспектор такое уважаемое лицо в городе и в гимназии, директор поступил бы по-начальнически, но тут он был поставлен в большое затруднение, из которого вывел его сам А.Ф. Дьяконов, он сказал «Драться, конечно, не следовало, потому что это незаконно, по я побил и не раскаиваюсь. Позвольте мне отпуск, я еду к попечителю скажу ему об ином и, если он пожелает, подам ему прошение об отставке». Он съездил к попечителю Лавровскому, вернулся назад, последствий инцидента никаких не было.
Он был гласным городской думы и как таковой был самый беспокойный, до всего досматривался, всюду требовал строгой отчетности «Коль скоро копейка общественная, она должна быть на счету». Одно время он был старшиной клуба — дамы во время клубных балов требовали его устранения, хотя он был и кавалер, то есть не женат, потому что в уборные он отпускал за счетом булавки, пудру, мыло туалетное и прочее.
В своей частной жизни был он аккуратен до скупости, хотя были случаи, когда ссужал деньгами товарищей без надежды получить. Это было в тех случаях, когда кто-либо попадал в руки ростовщиков в особенности евреев, так как был большой юдофоб. Вышел в отставку А.Ф. Дьяконов уже при директоре Нейкирхе, — приехал попечитель Сольский и выразил неудовольствие по поводу совершенных мелочей, даже не предусмотренных гимназическим уставом. на другой день Дьяконов явился в гимназию и сказал «Я служу, как требует закон, а иначе служить я не могу» и подал прошение об отставке.

https://lh3.googleusercontent.com/3b0XW3YjEsoUhqhORm4KJfpwqIp7vopUjOnodJRTd8l3NCrG52s1IXp5vjdfjI_dKXj9eT1d_lc1dYHZQiOwGqN_jrZad_9P8VdARjhvWtQU-L7hTm6ds2PFtFXuqCaLJFHrX5Bwy1Sferpfbb8RAuyLQnVFJgglhJAhDagN_we2xH9omSFFl7Zv07UkVrGBnxd_egZCu_XSWoaosIMos5pfpK5HWq772RBamW204Zr9cx-4s_5frda7a7LxkoiV3jML4mUEf1ATT4dq-Jon1Cs015QS1I91THPb_VX2MjffAT23i-EYddMK356kstGzwIFfUwOk8stpUBREsEKemI8SQKXGKsmHR_puRb05Z-op9tOpBZjYVE44cVC9CaCmsS05Znklr2M5n8VvqPzdqZI_kQmY0-f6ME0dyteRMoM3-tB7n_rLsInUBn_M15QEmNHiq522VEVGFmVNJBNJ9JCaqTQOdqtfj6w9OKpGUtISy3uIXkNd_WUevZBBy-T5QpmS_dKyePvPObOPj8u_JtfXmAgErpv0WmiyaN0WxxmBB4oAWJB4KnqhbMuhF6Frx9nYu9D-S9sA8xsrIlbIwn68ZS3qUaqBVurXEAVXIlKKqSfmLlThh56vWq4v7TlaO76xFYHVR0j5QMnBr9QWX7z29dhr4WlW=w1681-h363-no

https://lh3.googleusercontent.com/-R_3XibrQA1gN4jLSWijUrE-ZmjgEOuV1jVce1tjpjSmiFqxQy-oo87Tva3xuBF2DOBKT7U6QZ31O5WfjN7oPVMfekEHDV2G6j7w5wTrxRuY4fDtfqhtpwRSS7GPOdBayBIFyB8b7WhOupp7NvydVw8vLSSEjO4ypSMLjb23RpmBhoRqKCWWEZdIb6ueumpG61oed71qQ2K5yNIWbdXfDCExwlJA8GUYpmjOG_83WG9I-21185onh3CmYMILoPZZeMxa9i8j_j2lk4HysSrzIJLblpkmWKCbi8fm3Qyq7pT38J7aZkG2z2GgEx_BiGnrFj9JoVNSA3hQ1TXLGok2sBAV42GYoyIhJ3nzX4ksboltg4wvWgpcRbOSBZcse3w5COyNDuXPn-ySPIazJP_56QYCO_vKQuZQ0WoP1AL7ngdxyvjFSYEf6KCQuiLlj31qTk9E34Y-couhv0tO-vma3uAZeEFu9P_MaIJHyGjuKgPclIr0F3TisLC-lQn6h-oFDW__pVCIQuldV7SfOnOl2K4uEmot0ytDgTDaswStqpMa-5CBQGVzb1ycxwd3hKZ1gfZyBxi3zZOhc7b6-xl_CbHljqDPmpRjpxMCo0UNlfmr9qVsNLNnBSBE6AG7XPwUyfzPwPtYp6NEtELLkvV1yM72H5g9KCtf=w624-h935-no

https://lh3.googleusercontent.com/si7gDDrGgXTokPh8fgJZsp9FXgpJTrtBLmHQm_u6LEy4LvuhD5jeccR2XyH_n88MikoqtSOaAferyNcwCgjooh2vvqMh4sZdHDDO9Evl7RAUN5IxnSWnsVAW39xHGNZ6wobsQARk0uG9J-mzq5QrGC_bGqBFMG1xP12Xs7zB_b4rX4FQAiK8ZkuFRqWyreeUw7zzDXBeIJVTnRNba0UtEPw85X-8_oFMk09ciitnRackjkauY26BBiULGd8H5jpVxol8g--7jY45cehSMPu9cErt0FIgz0Z_vqE79Y3XFGOWw9XbHamHZotaEeZKCpGzgdoAdP9OI83rtVsCFp9PLlca-J4lTVKbT8Q36_0kaXwUd1WpKFGPtqmELDqNz3j8DJteknY3_14kjt06vSkQx26O2HJGdRFTyRmAyw27y0HwR6mSf4Q6-6DdtJ_7PsrB01kbi8Vx1nrLS1h132o07lk-0p_D23t6TSZMLkCZqC_dctzI8N-ATcfQjes1X046rKrEL_D-D5owXckQCCse6Jiup_LZlf9uqy4HS1HekJH8yO869p4TtNCYm8P5QQmFYNxwjc2dNIHq0zCxRJPyXFVaXIFofd0757MWRONaYUDTdAXrufEaFyunCOVhM50ctazYbi0Vri9YxnFS8qNTkgffpquezmLo=w1320-h881-no



Гаврюшкин О.П. "По старой Греческой"
РУКОПИСНЫЕ ЖУРНАЛЫ СТАРОГО ТАГАНРОГА
Многие читатели вероятно помнят, что 9 декабря 1989 года в «Таганрогской правде» был опубликован очерк, в котором речь шла о рукописном журнале «Последние новости», издававшимся учениками старших классов мужской гимназии. У автора настоящего очерка имеются пять номеров этого журнала за октябрь и ноябрь 1912 года, март и декабрь 1913 года, и последний, прощальный, посвященный окончанию гимназии и датируемый мартом 1914 г ода, когда для молодых людей окончилось беззаботное детство, сладострастное юношество, и они вступали в самостоятельную, полную неожиданностей, жизнь. Юноши это понимали и с великим сожалением и неподдельной грустью в последнем поморе своего журнала, поместили большое посвящение - оду на добродетели воспитанниц женской гимназии мадам Янович. Последний стих звучал так.
«Цветите девы, чтоб на радость
И Вам и нам промчалась младость,
Чтоб сплетни не могли мешать
Вам наши годы украшать.
Чтоб ни хористок, ни кокоток,
Ни опереточных актрис.
Но верных жен и патриоток
Мы в Вас увидеть дождались».
Вместе с Анатолием Семеновым в журнале сотрудничали его товарищи-гимназисты, которые писали друг на друга веселые эпиграммы, злословили, рисовали дружеские шаржи, высмеивали всех и вся. Вот их имена: редактор и создатель журнала Анатолий Семенов, Борис Рысс, Евгений Погребцов, Григорий Кузьменко, Яков Рецкер, Сергей Филоненко, Абрам Фишуков, Семен Мейеров и Петр Гладков. Некоторые из них изображены в декабрьском номере журнала за 1913 год.
К сожалению по непонятным причинам фото на которое ссылается Гаврюшкин в книге отсутствует...
Слева-направо: С. Филоненко, А. Хованский, Л. Семенов, Н. Погребцов, Л. Гирсанов, фамилии двух последних выяснить не удалось.
Содержание журнала оказалось достаточно полным, чтобы воссоздать характерные привычки и особенности в поведении каждою из них, а изучив в дальнейшем архивные материалы определив и род занятий их родителей. Создатель и редактор журнала Семенов Толя (псевдоним «Семен Овтоля») характеризуется так.
Джентльмен с головы до ног, «набриолиненная» голова в петербургской фуражке, «обгетренные» ноги в ботинках «Vera». Бриолин и гетры — необходимая принадлежность его туалета. Безумно любит хорошее шампанское и красивых гимназисток. Очень интересуется историей ораторского красноречия, в будущем военный прокурор, признающий только свои «обвинительные речи».
Поэт Борис Рысс прекрасный ученик, нашпигованный истинами профессора Ключевского, Котляревского, Тэна и многих других. «Замечательно» играет на скрипке, «замечательно» пишет стихи, «замечательно» танцует, «замечательно» проигрывает в преферанс, «замечательно» ухаживает. Любит Е.А., Т.П., М.Р., А.Д., Э.Ф., В.М, О.Ф. и многих других. Любим-ли? Об этом история умалчивает. В общем Бобочка не Бобочка, а прелесть. Носит пенсне.
Художник Женя Погребцов. Обладатель чарующих глаз, милой улыбки, английского пробора и скверной репутации. Удачно рисует хорошеньких гимназисток. Ну, кто так нарисует маленькую ножку, ручку, милый профиль, чудную фигурку? Нарисованные им гимназистки идеалы красоты и грации. (Если бы это было на самом деле!) Все девицы подряд готовы отдать ему свое сердце. Счастливец.
Автопортрет Л. Семонова
Гриша Кузьменко. Сатирик. «Сатирит» всегда и везде. Второй Козьма Прутков. Приятели называет его «Сатириконом». Прекрасно играет на рояле, - «A livze onvert». Второй Моцарт. Приятели называют его «пианоло». Зверски пьет. Приятели называют его «алкоголиком». Зверски целуется, кусается (О.Ф., Л.Г. и прочие). Приятели собираются подарить ему намордник. Удивительно - ни одна девица ему не нравится, хотя он ухаживает за всеми.
Поэт Яша Рецкер. Обладатель ярких волос и яркого поэтического таланта. Предпочитает блондинок. Приятный собеседник. Редкий распорядитель (вспомните вечер 13 февраля). Прекрасно читает рефераты и покоряет сердца (вспомните Олю Белую). Не пьет, не курит. В будущем идеальный муж.
Художник, милый Женя Башков - красивый, умный и сильный. В противоположность Рецкеру яркий брюнет, но Ирэн П. все же его любит. Несчастный. На зло ей он с утра до вечера занимается атлетикой. Прекрасно рисует людей атлетического телосложения, которые по своей громоздкости прорывают страницы журнала. Поэтому мы и не поместили здесь его рисунков. Так спокойнее. Башков будущая знаменитость - второй Ван Дейк! Ирэн, подумайте об этом.
Фельетонист Сережа Филоненко. Старый гимназист. Чемпион биллиарда. Удачно имитирует Сарматова (Далее по цензурным условиям выпущено), Абраша Фищуков («Дон Жуан»), Хованский («Путешественник»), Сеня Мейеров («Борец-лицеист»)».
Гимназист-папа-мама-учитель-директор гимназии-городовой. Рисунок Л. Семенова
Юноши метко подмечали характерные особенности в поведении каждого, его недостатки и достоинства и, пользуясь этим, с мягким юмором и остроумием на страницах своего журнала показывали человека в карикатурном и смешливом виде. Никто не обижался, ибо доставалось всем. Недостойные выпады, сплетни, ругань и очернительство не допускались, создавая этим дружелюбие, мир и согласие. Удачен рисунок о чрезмерном опекунстве над несчастным гимназистом со стороны строгого папы - дотошной мамы - ненавистного классного руководителя - недоступного директора гимназии и грозного городового. В последних номерах журнала ребята особое внимание уделяли некоторым ученицам известной гимназии Янович, к которым они явно были неравнодушны: Олечке Фрейфельд, Танечке Автандиловой, Павочке Подольской, Ирэн Пласковой.
Папа Тани Автандиловой, девицы с большими глазами, плотного телосложения и обширным бюстом, владел двумя крупными магазинами. Один из них, где торговали галантерейным товаром с доставкой их из Берлина, Вены, Варшавы и Москвы, находился на Петровской улице напротив кинотеатра «Мираж», второй - «Мужской туалет», с большим выбором товаров для мужчин располагался напротив гостиницы «Бристоль». Оля Фрейфельд жила в доме по Александровской улице, 66 в семье врачей.
Юные издатели журнала со своими многочисленными помощниками высмеивали самих себя за чрезмерное увлечение девицами, пристрастием некоторых из них к застолью, у которых в моде служил афоризм - «Скоро умрет тот, кто не пьет знаменитый коньяк Шустова», курению и другим неизбежным в молодости излишествам. Но главной темой была все-таки любовь. Ее они ставили на первое место. Не надо забывать, что исполнилось им всем уже по 18 лет.
В гимназии учились дети чиновников, коммерсантов, врачей, других влиятельных и известных людей в городе. Братья X. и Б. Рысс возглавляли акционерное общество ростовского на Дону мукомольного производства. Их представителем в Таганрог е являлся Леон Соломонович Рысс, контора которого помещалась по Гимназической улице, 29 (ныне, 23) и лесной склад на Кладбищенском переулке.
Евгений Погребцов воспитывался в семье действительного статского советника, старейшего местного судебного деятеля, товарища председателя Окружного суда Владимира Александровича. Он отличался мягким и отзывчивым характером, имел много наград, вплоть до ордена св. Владимира. Умер в возрасте 56 лет в Харькове от воспаления легких, в год окончании сыном гимназии. Семья проживала на Митрофановской улице, 30 После смерти главы семьи дом по наследству перешел его супруге Евгении Александровне. Она занимала пост председателя правления Общества Вспомоществования учащимся в женской гимназии Н.И. Янович.
Визитная карточка В.А. Погребцова
Яша Рецкер родом из семьи богатого коммерсанта. Его отцу в Таганроге принадлежало четыре дома. О семье Жени Башкова автору настоящего очерка ничего не известно, во всяком случае домами они не владели, крупной коммерческой деятельностью не занимались. Об участии в общественной жизни города также нигде не упоминается. Это в полной мере относится и к семье Сережи Филоненко.
Абраша Фищуков родился в 1895 году в семье таганрогского мещанина Лейзера Мордуховича. Его отец держал колодец питьевой воды на Петровской улице, а зимой вместе с предпринимателем Ольшвангом заливали каток против мужской гимназии, взимая за вход непомерную плату в 20 копеек. Вечером по праздникам компаньоны нанимали духовой оркестр. Освещение отсутствовало и катание проходило в полной темноте или при лунном свете.
Отец Пети Гладкова появился в Таганроге в 1888 году, приехав из Мурома. Купец 2 гильдии, являлся членом фирмы «Александры Гладковой сыновья А. и П. Гладковы». В Таганроге Иван Иванович обвенчался с Марией Николаевной Алафузовой, которая родила мужу шестерых детей. В 1885 году родился сын Петя. Гладковы построили дом на Петровской улице, 52 (ныне, 76), известный в последние годы как «Диетическая столовая» и оцененный тогда в 52 тысячи рублей. Умер Иван Иванович в 1909 году в возрасте 65 лет.
Значительно больше сведений имеется о семье редактора журнала «Последние новости» Толе Семенове. По нечетной стороне Коммерческого переулка, 39 проживала семья врача и ординатора Общины Сестер Милосердия при больнице Красного Креста Алексея Дмитриевича Платковского. Он относился к многодетной семье надворного советника (четыре дочери и один сын) и являлся единственным продолжателем рода Платковских. Однако, 6 января 1917 года Алексей Дмитриевич скончался от сыпного тифа далеко от дома на Кавказе, где он служил врачом Первого лазарета Пятой Кавказской стрелковой дивизии. Имел много боевых наград. До ухода на фронт Алексей Дмитриевич проживал с одной из своих сестер Антониной, которая вышла замуж за художника Семенова Виктора Петровича. У молодых супругов родилось двое детей - дочь Екатерина и сын Анатолий. Учась еще в первых классах гимназии Толя Семенов уже выпускал рукописный журнал под названием «Незабудочка», о котором расскажем чуть позже, после того, как поведаем, каким путем записи Анатолия Семенова попали в руки к автору настоящего очерка.
Уже при Советской власти соседкой по квартире, где жила семья Семеновых, стала Елена Ильинична Бабкова, родители которой были уроженцами Новочеркасской станицы. Работая на комбайновом заводе Елена Ильинична, в замужестве Солопанова, у которой после смерти соседки оказался «старый бумажный хлам», сохранила его и по прошествии некоторого времени передала коллеге по работе, заместителю главного инженера комбайнового завода Виктору Антоновичу Рощину, страстному библиофилу и ценителю редких книг. Разумно рассудив, что переданные ему бумаги представляют некоторую историческую ценность, не могут остаться в забвении и пылиться на полках домашней библиотеки, Виктор Антонович еще раз подумал и, наконец, решился - зная мое пристрастие к таганрогской старине, передал драгоценные рукописи мне. Скажем спасибо Елене Ильиничне Бабковой (Солопановой) и Виктору Антоновичу Рощину, что благодаря им, содержание старых рукописей, которым уже 95 лет, стало достоянием жителей Таганрога.
Первый номер журнала «Незабудочка» датирован первым января 1903 года, тогда его редактору Толе Семенову исполнилось 8 лет. Сохранилось четыре номера с датами: январь, февраль, март и апрель месяцы. Каждый номер имел шесть тетрадных листов «в линейку» исписанных с двух сторон детским почерком с наличием, естественно, грамматических ошибок. Так, например, слово «Незабудочка» в двух первых номерах написано через букву «о» - «Незобудочка». Содержание первого номера состояло из пяти разделов: стихотворение С. Хазова, рассказ Л. Семенова, рассказ Л. Изюмской, рассказ З. Г-р и очерк Л. Семенова. Имеется несколько рисунков. Часть из этих тем воспроизводим, некоторые в сокращенном виде. Писали их дети 8-9 летнего возраста.
Первый номер журнала «Незабудочка»
«Новый год»
Стихотворение Сергея Хазова.
Полночь на землю слетает
Полная дивной красы.
Тихо старик умирает,
Грустно глядя на часы.
В трепетном мраке полночи
Страшно блестит циферблат.
Гаснут уставшие очи,
Бледные губы дрожат.
Шепчут кому-то проклятья
Старец поник головой.
Падает в вечность минута.
Близится миг роковой.
Вот и другая упала
Вскрикнул и умер старик.
Старого года не стало
Светлый и радостный миг!
Сердце в огне восхищения,
Шествует год молодой!
Нам он несет исполнение
Нашей мечты дорогой.
В эту минуту прихода
Юного Нового года
Верится в силу добра!
В счастье родного народа,
Верится в правду. Пора.
«Каникулы» (Отрывок)
А. Семенов
«Ура! Уже учение окончилось, пора и нам погулять», — так закричал Петя, когда он из гимназии пришел домой. Он быстро положил свой ранец и фуражку на стул стоящий в передней и Вприпрыжку побежал на веранду сообщить маме, что их распустили на каникулы, и что он с наградой перешел во второй класс.
«Мамочка, нас уже распустили, я перешел во второй класс с наградой», - одним духом выпалил Петя. Маме было приятно слышать такую новость и она сказала Пете: «Ты бы лучше позавтракал, а после расскажешь». «Не хочу, мамочка», - сказал Петя, - «Я лучше пойду погуляю». «Иди», — ответила мама...

«Летом»
Стихотворение Л. Акменткальн
«Тихо веет ветерок,
Солнышко блестит,
И на дереве зеленом,
Птичка милая сидит».
«Что случилось в гимназии»
(Отрывок) А.Семенов
«Наш, то есть второй основной, класс находится на самом удобном месте. Во-первых - он внизу, перед классом раздевальня, сбоку канцелярия и самое главное, что внизу находится буфет. Наш класс в этом году имел очень много несчастий. У нас переменились в одной половине года три классных наставника. Умер батюшка, вместо учителя немецкого языка теперь у нас учительница, у нас в классе было девять заболеваний свинкой. У нас из нашего класса исключили одного мальчика и нас два раза наказывали за то, что наш класс плохо ведет себя. Учители у нас все добрые, кроме Алексея Григорьевича Стефанова и Николая Арсентьевича Лебедева. У нас будет еще новое горе, если будут экзамены - оттого, что наш класс учится плохо и много останется...»
С продолжением, из номера в номер, печатался детективный рассказ А. Семенова «Смит», рассказывающий об агенте сыскной полиции, в третьем номере помещено стихотворение Н. Фольбаума
«Весенняя песнь»
«Я окно свое раскрою,
Как хорош безмолвный сад!
Под серебряной луною
Липы старые стоят.
И в прозрачном лунном блеске
Куст сирени задремал
И ко мне на занавеске
Голубой поток упал.
А едва листы аллеи
Мягкий ветер колыхнет
Мне все кажется, что феи
Водят легкий хоровод.
Что несется рой летучий
Развиваясь при луне
И качаясь, сад пахучий
Тихо шепчет сказки мне».
В третьем номере помещен также рисунок А. Семенова «В Сальвасах» и несколько рассказов. Из четвертого номера воспроизводим стихотворение Л. Акменткаль.
«Весною»
«Я пойду сегодня в поле
И нарву себе цветов
Незабудочек красивых
И душистых васильков.
Все цветочки эти милы
И прелестны как весна
И душисты, и красивы
В них отрада вся моя».
«В Сальвасах». Рисунок А.Семенова
А также начало рассказа А.Семенова.
«Что слышно в гимназии» (с сохранением орфографии и синтаксиса)
«Во II оснавном и паролейном и I оснавном и паролейном экзаменов не будет. Когда наш класс узнал об этом то ученики повскакивали с мест и бросились боротся и обниматся. Теперь у нас в гимназии новая игра «Рыцарский турнир».
Надо сказать, что в каждом номере журнала Толя Семенов рассказывал о правилах игр, в которых участвовали гимназисты. Все они сохранились до наших дней: «Игра в латки», «Казаки-разбойники», «С коня на коня», «Воры и сыщики», «Рыцарский турнир».
В конце четвертого номера Толя Семенов поместил объявление: «К Пасхе выйдет альманах «Птичка-невеличка», который имеет 50 страниц, в альманахе будут рисунки все раскрашены, он будет богато иллюстрирован. Рисунки будут нарисованы на Александрийской бумаге, также будут деокалькомании. Программа: сказки, рассказы, повести, были, пьесы, стихи и наблюдения. Подписная цена 30 копеек. Редактор-издатель А. Семенов. Деньги можно сдать когда получится альманах».
Рисунок А. Семенова Эскиз маскарадного костюма - черт
Эскиз маскарадного костюма - француз 17 века 
Осуществил ли Толя Семенов свой замысел нам неизвестно, как и то, продолжала ли выходить «Незабудочка» или она ограничилась лишь четырьмя номерами. В семейных бумагах семьи Платковских-Семеновых, некоторым из которых около ста лет, оказалось более ста разрозненных тетрадных листов с рисунками, исполненными Толей Семеновым и Женей Погребцовым. Это жанровые сценки из жизни гимназистов и города, эскизы маскарадных костюмов, несколько автопортретов и дружеских шаржей на друзей.
Начиная с детского возраста и вплоть до окончания гимназии Анатолий Семенов выпускал журнал «Незабудочка» и альманах «Птичка-невеличка» (1903), журнал «Последние новости» (1912-1914) и сборник-альманах «Наше кабарэ» (1913), который по словам самого редактора «богато иллюстрирован и многокрасочен».
Девицы из женской частной гимназии мадам Янович последовали примеру учащихся мужской гимназии ив 1913 году стали выпускать свой журнал под названием «Всякая всячина», который под таким названием как уверял А. Семенов, выпускался еще в Екатерининские времена. В первом же номере барышни стали кидать «камешки в огород» журнала «Последние новости», что не понравилось «маститым» издателям и они поместили в своем журнале восемь четверостиший, предварив их заметкой.
«Частные гимназистки, завидуя нашему успеху выпустили в свет несколько номеров собственного журнала «Всякая всячина». Все было бы хорошо, если бы милые девицы не пробовали критиковать наш скромный журнальчик, но, они попробовали... Мы оскорблены. Мы не можем простить им эту обиду, так как мы задеты за живое. Будучи от природы добрыми юношами ограничимся лишь этим стихотворением».
Два последних стиха, написанных Евгением Башковым звучали так.
«Вообще плохо быть обезьяной
И нашей газетке во всем подражать,
А раз принялись за дело так рьяно,
Самим кое-что надо изобретать.
В заключении хочу Вам сказать,
Что нужно способность иметь сочинять,
А Вы, друзья, как не садитесь,
Все ж в музыканты не годитесь».
Ученики технического училища выпускали журнал «Юный поэт», и надо заметить, они всегда враждовали с гимназистами мужской гимназии. Не было у них согласия друг с другом, доходило дело даже до драк. Характерен для этого случая рисунок А. Семенова, который он назвал «Мы и они». В одном из номеров, «Юный поэт» напечатал сатирические куплеты на состав редакции «Последних новостей», который в свою очередь перепечатал их на своих страницах. Воспроизводится лишь несколько стихов:
«Мы и они». Рисунок Л. Семенова
«Начну с редактора. Семенов,
Известный малый, чуть, чуть, фат.
Он современный из пижонов,
Но, все же... - зелен виноград...
«Петровская» - его влечение,
Там каждый день бывать он рад,
А Шурочка - предмет мученья,
И «чайник»... - зелен виноград
Вот секретарь, одно мгновенье,
Гирсанов Лиля их «камрад»,
Нахал (общественное мнение),
И преизрядный так же фат.
Поэт Филоненко Сережа,
По вдохновенью гимназист,
Студентом должен быть. О, Боже!
Великолепный бильярдист!...»
В годы гражданской войны белые офицеры Анатолий Семенов и Евгений Погребцов сражались против частей Красной Армии. В одном из боев Е. Погребцов погиб, а А. Семенову удалось эмигрировать за границу.
Не сохранился до наших дней любительский, рукописный журнал «Заика», для которого писал свои сценки из таганрогской жизни Антон Павлович Чехов. А возможно он у кого-то лежит и ждет своего звездного часа.
Еще об одном журнале поведал нам историк П.П. Филевский. «Начиная с 4-го класса (начало 70-х годов прошлого века. - О.Г.) я начал интересоваться школьными товарищами. Мы в это время занимали квартиру рядом, даже смежную с сосредоточенным архивом, где служил отец заведующим. Это было во дворе окружного суда. Имение принадлежало вдове писателя Нестора Васильевича Кукольника, Амалии Ивановне Работиной (по второму мужу). Она жила в этом дворе, в глубине. Въезд во двор был с Петровской улицы, а теперь с Варвациевского переулка. На Петровской улице тогда зимою и осенью бывали гулянья и часто товарищи заходили ко мне. Окруженный всегда многочисленными товарищами я не мог особенно хорошо учиться, но за то моя школьная жизнь была разнообразна.
Я организовал кружок самоусовершенствования, все входившие в него подвергались ответственности за свои проступки, а судили эти же проступки сами же товарищи, причем роль председателя, членов, прокурора, защитника и присяжных выполняли товарищи по жребию. Вся процедура гласного судопроизводства нам была в совершенстве известна, потому что окружной суд был в том же дворе и во время уголовной сессии мы постоянно слушали дела. Тогда еще не запрещали подросткам посещать зал судебных заседаний. Наказания за проступки были выговоры и обязательства выучить в известный срок определенные судом количество латинских или греческих слов. Неисполнение наказания влекло его увеличение и в крайнем случае изгнание члена из общества. Этот суд назывался словесным, потому что мы выпросили из архива ненужную старинную печать Словесного суда и прикладывали ее к резолюциям суда. Кроме того у нас издавался греческий журнал, называясь «Опыт». Велся он совершенно вне гимназического надзора. Конечно, гимназия знала, но так как это было в пятом, шестом классе, то не обращали внимание, да в нем и не было ничего политического, а преобладала мораль. Словесный суд просуществовал год, а может быть два, а журнал года четыре, потом появился другой и полемика между ними заняла видное место.
Потом присоединились домашние спектакли, которые уже безусловно мешали учиться и те из нас, которые ими были увлечены, более курса гимназии не окончили. Конечно, с возрастом все более начинает играть женский элемент. Все то, что делалось в мужской гимназии откликалось и в женской, но, конечно, в женской окраске. Наш журнал переписывался в трех, четырех экземплярах и экземпляра два обязательно попадало в женскую гимназию».



Архитектура некоторых общественных зданий, построенных в Таганроге в 1840-е годы, отразила медленное, но неизбежное угасание классицизма. Как характерное отражение направления, воплотившего подчеркнуто экономичный, «казенный» вариант стиля, может быть охарактеризовано здание Александровской мужской гимназии, построенной в классицистическом стиле в 1806 году и перестроенной после пожара 1838 года по «образцовому» проекту архитектора Ф.К. Боффо, члена Комитета для строений Ришельевского лицея. Строительство этого одного из старейших учебных учреждений юга России было закончено в 1843 году; до нашего времени здание дошло с незначительными переделками (илл. 180).

В его облике нашли отражение характерные для общественных зданий этого периода четкость и рациональность объемнопространственного решения и, наряду с этим, некоторая сухость и монотонность декоративного убранства фасада, отражающая упадок классицизма в 30-40-х годах XIX столетия: однообразный, вытянутый двухэтажный фасад гимназии несколько оживляют лишь слабо выступающий ризалит, подчеркнутый аттиком и ступенями перед главным входом, сплошные междуэтажные тяги и сандрики над окнами. Жесткие требования экономики, предъявляемые в эти годы к зданиям подобного рода, обусловили строгий, почти «казарменный» облик таганрогской мужской гимназии.

https://lh3.googleusercontent.com/EPwSS2CBzpK8rdrnvtR597f0ZDcGKgNxqWUvxpiAWyQCtKLLqTf0WoFJ8scwGtaQdjxUfrqL22l-FgEvXAENhEadzotzLfbjzKdaaBARIkFJEBUPhzLPY3LpW-xXWume0i0qkRyhd0TN2KDRSt3Cbj087psPFTU2DwSEpnDBMQ_OqQgqiMbvONIhftD2p9lyBC55sjXHnqZC0BDM7TisLkGsyjNZpPickm5sDkIJ1whO0tdc02bTe-usejzpNB6eA1tmRpHUbYGq0GHnUIKAx109Cj5PelCyTKO6CoosbznRMqpC-XQNw1HG3SMM6Re0OehdD7hzBUfJFmX2_K3j16PlfSa6-4M0ShqmQmKJ2TBk5OwgU6CtizTA9qU382qn-9v5wVgi0qttuqCUYIDESe_e9EqL2jdbX2zpzlGRVuQpxoHaBy_OjRRMcjV5szz24Na73a1RqQ25OReX0WdgiG-6104p2fwtXHVHsShIKO14-6dPHZeoG2vS68VSXe1u4xFg-exlsNPMEpRkOOb3WxHadFkhEgbHDeEOoBko6nRWKirb2kIXIt_h9r08wgqwNmpa_2beE8NPUqbVy68mBIyrP2-vor-4y8pbVgrr79eQGxUhTw9sWK4Clf0t7y-ILd8Ubapy9J1VJ86Pff8ZFLSuACA7q69H=w1320-h881-no
Илл. 179 Жилой дом на Александровской площади, перестроенный из ячейки торговых рядов. Современная фотография. 

План гимназии характеризуется четкостью функциональной организации: вдоль всего здания проходит длинный коридор, по обе стороны которого расположены ряды просторных комнат; в центре находится вестибюль с лестничной клеткой. В верхнем этаже, в торце левого крыла, находился парадный зал, которому в правой части соответствовало большое помещение с располагавшейся здесь гимназической церковью. Обособленные помещения санузлов были вынесены за пределы общего объема здания. Решение интерьера традиционно для учебных заведений середины XIX века: штукатурные они обрамляют плоскости потолков и стен; глухие филенчатые двери и непритязательный рисунок паркетного пола подчеркивают официальный облик учебных классов и залов (илл. 181). 

Здание мужской гимназии, расположенное неподалеку от торгового центра - Александровской площади, своим главным фасадом «замыкает» Спартаковский (бывший Кампенгаузенский) переулок, благодаря чему до сих пор остается значительным градостроительным акцентом старой части города (илл. 182) 

https://picasaweb.google.com/109464405486151969013/MVD#5810135704541856818
Илл. 180 Мужская гимназия. 1839-1843 гг. Арх. Ф. Боффо.  Фотография второй половины XIX в. 

https://lh3.googleusercontent.com/-GZC4-trhEaA/Vy7Qi4HPvII/AAAAAAAAKbQ/XA5C-nopcqkqwWZg-VU1it46xP7YhN_oACCo/s1600/Greg_130.JPG
Илл. 181 Мужская гимназия. Фасад и план. Фрагмент плана реконструкции гимназии 1902 г. ГАРО. 

Характерной чертой таганрогской архитектуры 1840-1850-х годов является полное отсутствие каких-либо примеров широко распространившегося в архитектуре русской провинции того варианта «русско-византийского» стиля, который в середине XIX столетия был предложен архитектором К.А. Тоном. В нескольких десятках километров от Таганрога, в Ростове-на-Дону, в 1846-1854 годах по «образцовому» проекту К. Тона был построен собор Рождества Богородицы (арх. А.С. Кутепов), однако в таганрогской архитектуре этого периода невозможно обнаружить даже намека на проникновение подобных тенденции. Такое положение вещей, с одной стороны, может быть объяснено некоторой слабостью экономической базы Таганрога по отношению к одному из его главных конкурентов Ростову на Дону, а с другой, вероятно, органической чужеродностью «русско-византийского» направления исторически сложившимся традициям Таганрога с его неизменной симпатией к классицизму.

https://lh3.googleusercontent.com/3b0XW3YjEsoUhqhORm4KJfpwqIp7vopUjOnodJRTd8l3NCrG52s1IXp5vjdfjI_dKXj9eT1d_lc1dYHZQiOwGqN_jrZad_9P8VdARjhvWtQU-L7hTm6ds2PFtFXuqCaLJFHrX5Bwy1Sferpfbb8RAuyLQnVFJgglhJAhDagN_we2xH9omSFFl7Zv07UkVrGBnxd_egZCu_XSWoaosIMos5pfpK5HWq772RBamW204Zr9cx-4s_5frda7a7LxkoiV3jML4mUEf1ATT4dq-Jon1Cs015QS1I91THPb_VX2MjffAT23i-EYddMK356kstGzwIFfUwOk8stpUBREsEKemI8SQKXGKsmHR_puRb05Z-op9tOpBZjYVE44cVC9CaCmsS05Znklr2M5n8VvqPzdqZI_kQmY0-f6ME0dyteRMoM3-tB7n_rLsInUBn_M15QEmNHiq522VEVGFmVNJBNJ9JCaqTQOdqtfj6w9OKpGUtISy3uIXkNd_WUevZBBy-T5QpmS_dKyePvPObOPj8u_JtfXmAgErpv0WmiyaN0WxxmBB4oAWJB4KnqhbMuhF6Frx9nYu9D-S9sA8xsrIlbIwn68ZS3qUaqBVurXEAVXIlKKqSfmLlThh56vWq4v7TlaO76xFYHVR0j5QMnBr9QWX7z29dhr4WlW=w1681-h363-no
Илл. 182 Мужская гимназия. 1839-1843 гг.  Арх. Ф. Боффо. Современная фотография. 
Comments