Мордасова Мария Николаевна

Мария Николаевна МОРДАСОВА (14 или 15.2.1915 — 25.9.1997), певица — исполнительница русских народных песен и частушек

 

                  

«Я с тамбовских полей...»

(очерк Ивана Овсянникова)

Мой очерк “Первая частушечница России” о Марии Мордасовой, опубликованный в “Тамбовской жизни”, вызвал благожелательные отклики как читателей, так и моих коллег. Некоторые из них предложили мне продолжить рассказ о “черняновском соловье”, возможно, это когда-либо пригодится будущим биографам знаменитой артистки. Буду рад, если случится такое. Мне кажется, все, кто знал великую песенницу, кто с ней общался, переписывался, должны оставить свои воспоминания, чтобы запечатлеть её облик на многие годы для будущих поколений. Она жила и пела для своего народа, она, как никто, выразила его песенную душу.

О своём “первом концерте” перед сверстниками в пятилетнем возрасте Мария Николаевна вспоминала с улыбкой. И добавляла: “В семье у нас все пели и знали множество песен. И дед, и мать, и отец, и дядя. Ну я пошла в них. Бывало, соберу соседских девочек во дворе, встану на ящик и пою. В школьном хоре участвовала, потом в колхозном”. О колхозном хоре скажу чуть позже. О нем скоро заговорили не только в волости, но и в Тамбове, ибо его концерты всегда проходили с большим успехом во многих сёлах.

Об одном из таких выступлений артистка поведала корреспонденту “Советской культуры” Эдуарду Ефремову: “Мне сказали, что надо выступить в районе (имелось в виду, наверное, в райцентре — И. О.). Отказывалась. Не в чем было ехать. Тогда старшая сестра дала мне своё единственное платье. Я его даже не надела, а в узелочке с собой повезла. За сценой, затаив дыхание от счастья, переодевалась. Не по мне был убор... Всё висело, топорщилось. Вышла на сцену — хохот стеной стоит! И я поняла — надо мной смеются. Так мне жалко себя стало, такая я униженная стояла перед ними, что хоть не жить на белом свете. Я увидела вдруг, что у меня огромные разваливающиеся ботинки. И это платье. Стою опозоренная и освистанная ... Закусила губу до крови. “Ну, думаю, помирать так с музыкой!” На первом куплете давилась слезами, а потом чувствую — притих зал. Ну, я и пошла, и пошла! Я уж не помню, сколько песен, частушек спела, а меня всё не отпускают со сцены”.

За одно из таких вот клубных выступлений юная солистка получила от организаторов смотра премию ... ботинки. Роскошный подарок по тем временам! Вырастала будущая народная артистка в большой крестьянской семье — четырнадцать детей. В её репертуаре была частушка, носившая автобиографический адрес:

                                                        Легко только сказать:
                                                        Куча целая ребят.
                                                        Все четырнадцать подряд,
                                                        Раскрыв роток, на стол глядят.


Бедность была неимоверная, потому и окончила Мария Николаевна только семь классов — ходить в школу было не в чем. Вспоминала, как однажды налетели на село антоновцы (скорее всего это было в 1921 году), всё из избы Яркиных вынесли подчистую. Но такие уж убогие и жалкие были все они, что даже один из антоновцев сжалился: давайте, сказал, хоть одеяло оставим — дети ведь позамерзают. Рассказывала, как дедушку до смерти запороли те же антоновцы, а тринадцать сельчан искололи штыками, заперли в хлеву и подожгли его. И всё это она видела, перечувствовала, пережила, всё отложилось в ее детском сердечке. Вековечный крестьянский труд постигала с десяти лет. “Голодно жили”, — вот её слова. Впрочем, кому это неизвестно? Пусть тогда почитают книгу воронежского земского врача А. Шингарёва “Вымирающая деревня”, вышедшую в начале XX века.

И несмотря на всё это, песня звучала в Черняном. Ибо, как гласит пословица, без песен рот тесен, а с песней душа растёт. Мать Мордасовой Прасковья Прокофьевна, по свидетельству самой Марии Николаевны, была “первой песенницей в округе и почти всегда говорила плавно и в рифму”. Её специально приглашали на свадьбы и другие сельские торжества. Это, судя по всему, и зародило в душе дочери певучесть, любовь к частушке, которые она пронесла через всю жизнь.

Вернусь к “колхозному” хору, о котором упомянула Мария Николаевна. Он был создан местным учителем Ильёй Тимофеевичем Загуменновым и его супругой Антониной Григорьевной. Сельчане старшего поколения, помнившие то далёкое время, рассказывали мне, с каким энтузиазмом шли в него черняновцы, как по вечерам женщины из поповских подрясников шили сценические костюмы. В 1934 году этот коллектив на смотре художественной самодеятельности в Воронеже представлял Тамбовщину. К этому времени он окреп, вырос количественно, зазвучал сильно и самобытно. У него были такие яркие солисты, как Герасим Ходяков, Фёдор Саяпин, Владимир Мордасов и ещё юная Мария Яркина. Именно её выступление стало для воронежцев сюрпризом. Звеньевая колхоза выступала не только в хоре, но и с сольными номерами. И здесь, на воронежской земле, почувствовала она, что у неё будто крылья отрастают, когда выходит на сцену и начинает петь. Об этом уникальном хоровом коллективе в 1971 году был снят телефильм “Три спасибо в день”. А у данной киноповести было продолжение — документальные ленты “Черняновские хроники” и “Крестьянские дети, или Пора экзаменов”.

“Крестьянские дети” — это своеобразный социологический срез села Черняное, фильм-исследование. Авторы его создали собирательный образ сельского человека, показали его богатый духовный мир. Крестьянские дети... Лица — судьбы, лица — биографии, глубоко индивидуальные и вместе с тем какие-то родственные, типичные, они проходят чередой на экране, рассказывают о себе, детях, вспоминают, размышляют, мечтают и кажется, что перед нами проходит сама история (“Для кого история, — говорится за кадром, — а для кого часть жизни”). Из отдельных штрихов, словно из разноцветных кусочков смальты, складывается портрет крестьянина новой формации. Отсюда, из крестьянской среды, вышли доктор физико-математических наук, открывший изотоп 102-го элемента в таблице Менделеева Ю. Акимов, Герой Советского Союза И. Яркин, мастер спорта международного класса, участник Олимпийских игр Н. Дутов, заслуженная артистка России З. Загумённова (кстати, дальняя родственница первого руководителя черняновского хора), прославленный партизан Великой Отечественной Ф. ?Мымриков, кавалер многих орденов, талантливый и рачительный руководитель местного колхоза С. Сторожев, и она — народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда Мария Мордасова, и многие-многие другие. Не могу не упомянуть в этом ряду (она этого заслуживает!) Веру Алексеевну Рак. Она, пожалуй, была самой близкой подругой Марии Николаевны, её духовным исповедником. Это она стала душою кинотрило

гии, её главным героем и незаменимым помощником съемочной группы. “Она, конечно, человек неоценимый, с большим творческим началом, — сказала о ней сценарист Валентина Никиткина, — тонко чувствует людей, ситуации... драматические и смешные”. Действительно, можно было только подивиться её щедрому человеческому таланту!

Коль уж зашла речь о фильмах с участием Мордасовой, вспомню ещё об одном эпизоде. В начале 1985 года в Тамбове и Черняном снимался, вернее, доснимался фильм, условное рабочее название которого было “Путешествие домой”, начинали его снимать в Воронеже, собирались включить ранее заснятые кадры в Москве, где народная артистка Союза выступала с оркестром “Русские узоры”. Мария Николаевна на этот раз почти неделю жила в Тамбове в гостинице “Толна”, выезжая на съёмки вместе с группой кинематографистов. Сценарий был написан музыковедом Людмилой Кравец. Режиссер картины Юрий Мартиросов рассказал мне тогда:

    — По жанру это будет скорее фильм-концерт, который познакомит зрителей с творчеством Марии Мордасовой. Как известно, дерево не растёт без корней. Так и с человеком, мы хотим проследить эти корни, которые питали и продолжают питать щедрое и самобытное искусство Мордасовой, так любимое народом. Конечно же, при этом мы не можем не показать её родное село, его людей, практически, весь фильм будет снят на Тамбовщине. Мы собираемся его сделать праздничным, в некотором роде лубочным, красивым, мне кажется, это поможет точнее передать особенность песенного многоцветья Мордасовой.
... Она очень любила свою “певческую деревню” и родную Тамбовщину, любила не показно, а горячо и искренне. Достаточно вспомнить её известные на всю Россию частушки:

                                                  
Я с тамбовских полей,
                                                   Не найдёшь веселей.
                                                  Лучше нету долюшки:
                                                  Выросла на волюшке.
или:
                                                 Хоть в Воронеже живу я,
                                                 Но откроюсь вам, друзья,
                                                 О Тамбове я тоскую —
                                                 Это родина моя.
или:
                                               Я в Тамбове родилась,
                                               И в Тамбове моя мать,
                                              Я в Тамбове научилась
                                              Громко песни распевать.

А сколько подобных признаний рассыпано в письмах, приветствиях, интервью! В последние годы жизни, когда умерла её мама, сократились приезды Марии Николаевны в Черняное. Были на то и объективные причины. Но главное, конечно, мама... Вот только несколько строк из писем Мордасовой мне: “Я никогда не забываю мои милые края, мои цветастые луга, щедрые плодородные поля, речку Цну, а главное — гостеприимный душевный народ моей Тамбовщины”; “Я благодарна родной тамбовской земле, что родила меня. Поэтому стараюсь никогда не подводить мой родной край и земляков”. “Летом обязательно приеду. Всё ж родина зовет”. Ее “путешествие домой” длилось всю жизнь. Тамбовская земля напитала её песенными соками, взрастила, сформировала её редкостный талант, который сравнивали с “бриллиантом чистой воды”.

Радовалась каждому успеху земляков, обязательно откликалась письмом, телеграммой, телефонным звонком, а то и статьёй в газете. И никого в своей жизни не поучала. Она учила примером. Правда, советовала младшим коллегам не увлекаться слишком модной обработкой песен, верить в жизненную красоту народного творчества. “И ещё говорю им обычно: “Где бы вы ни выступали — на колхозном току или на сцене Большого театра, — всегда волнуйтесь, как в самый первый раз. Всегда помните о высоком праве — выступать перед своими согражданами”.

...Я очень жалею сейчас, что редко, очень редко откликался на призыв нашей землячки заходить к ней в Воронеже, звонить, писать — и стеснительность здесь была, и редакционная круговерть, не располагавшая к поездкам. Но прошлого не вернёшь, что было, то и осталось в памяти. Да ещё фотографии, письма, сборники её песен. О творчестве Мордасовой, её вкладе в нашу отечественную культуру глубоко и профессионально писали Людмила Кравец, Ирма Яунзем, воронежские и тамбовские музыковеды. И всё ж таки, думается, постижение и осмысление того, что она сделала — дело будущего. Как и сохранение памяти об этом удивительном самородке, воплотившем в своей личности родовые черты русского народа: талантливость, трудолюбие, добросердечность, прямодушие и оптимистическое восприятие жизни. Несмотря ни на что, ни на какие “сюрпризы”, которые она, жизнь, преподносит нам порой.
Как известно, большая дружба связывала её и Людмилу Зыкину. Они понимали друг друга с полуслова, не принимали никаких отклонений от магистральных путей развития искусства. И в народной песне они не терпели ни излишней сухости, “пресности”, ни чрезмерной чувствительности, разухабистости. В ней, в песне, всё должно быть подобрано, сдержанно, всё “внутри”, в душе. Об этом они говорили долгими вечерами, когда Зыкина приезжала в Воронеж не только с концертами, но и просто проведать подругу. В своей книге “На перекрёстках встреч” она посвятила Мордасовой одну из глав. “Главная заслуга Мордасовой, на мой взгляд, — пишет певица, — состоит в том, что она не просто сделала народную частушку достоянием профессионального искусства, а показала её многообразную красоту и жизненную силу. Необычайно мелодичное интонационное богатство мордасовской частушки роднит её с лирической песней, выражающей думы и чувства людей труда, их радости и боли.”
Она называла себя “слугой песни”, а была её повелительницей, российским соловьем, частушечной примой, “бриллиантом чистой воды” в мире искусства.

         Такой и останется Мария Мордасова в памяти своего народа, в памяти ее земляков.

Comments