В Шартр с остановками.

 

На этот раз свободным нам достался только один день. Но в отличие от прошлого раза погода обещала быть лучше. (Этой поездке предшествовала Поездка в Нормандию.)

Оформив машину в прокате, мы направились в городок Эланкур, где находится парк «France Miniature» («Франция в миниатюре»). По дороге туда мучительно тянуло свернуть на Версаль, но удалось удержаться от этого соблазна – там уже были, но всё равно тянет.

В Эланкуре без труда по указателям доехали до парка. Припарковались на большой стоянке. Особенность многих загородных французских парковок: они состоят из газона пересекаемого асфальтированными или просто гравийными дорожками. Так вот по дорожкам надо ехать, а машины оставлять на газоне (!).

На входе павильон – касса-магазин, увитый древовидным плющом с большими сиреневыми цветами.

Конечно не все, но наиболее значимые на чей-то взгляд достопримечательности Франции в буквальном смысле у ваших ног. Дворцы и замки, соборы и монастыри, деревенские улицы и городские площади, мосты и плотины, шоссе с бегающими машинами и железные дороги со снующими поездами, озёра и реки, катера и паромы. Всё красиво и достойно: не карикатуры, а хорошие модели-копии. Любоваться можно весь день, но мы устали от палящего солнца, ведь деревья тоже в миниатюре, так что тень можно найти только для ступней ног.

 


Рамбуйе. – летняя резиденция президента Франции.

До центра города мы доехали уже голодными, но было больше двух часов – рестораны по-французски не работали – ну не едят французы в это время. Пришлось перекусить тем, что добыли в булочной.

Перед тем, как отправиться из центра города на поиски замка, мы решили заглянуть в ворота парка, глухо закрытого стеной высоких деревьев. Каково же было наше удивление, когда за этой зелёной стеной мы увидели искомый нами замок. Небольшой, очень уютный и гармоничный. Построен в 14 веке, перестроен в 18. Стиль ренессанс, псевдороманский – строгий, с круглыми башнями по всем  углам. Несмотря на то, что это государственная резиденция, и замок и парк открыты для всех желающих. В замке по несколько раз в день проводят экскурсии.

Перед замком большой канал – результат осушения болот. И безграничный парк с аккуратными аллеями, многочисленными скульптурами, цветущими деревьями и клумбами. На территории парка в 18 веке для жены Людовика 16 Марии-Антуаннеты была построена молочная ферма – небольшой дворец, куда она пряталась с близкими друзьями от докучливого светского общества и даже сама доила коров. Но до фермы мы не дошли и весь парк не обошли, ведь это 130 000 га из которых 150 га – заняты водой : каналы, бассейны, фонтаны. В лесу много птиц и диких животных, есть даже кенгуру. В одном из озёр обитает вторая по численности в мире колония розовых фламинго в неволе.

Борясь с желанием остаться в этом раю, мы всё же нашли в себе силы отправиться дальше.

 



Шартр.

Следующая наша цель манила меня давно. Ведь это знаменитый собор Нотр-Дам де Шартр.  Его острые шпили показались на горизонте, когда до города оставалось 20 км.

Ещё задолго до образования Франции это возвышенное место с источником кельты считали святым и поклонялись здесь своей богине-матери, а их жрецы – друиды отправляли свои обряды. С начала эпохи христианства здесь всегда была церковь, сменяя предыдущую, погибшую от пожара. В 9 в. Король Карл 2 Лысый при освящении очередной церкви передал ей драгоценную реликвию – Покров Богоматери, который его дед Карл Великий получил в дар от Византийской царицы Ирины. Считается, что этот Покров был на Деве Марии в момент рождения Христа.

Пока собор в поле зрения, то на что-то другое перевести взгляд трудно – он зачаровывает. Только в редкие моменты, когда его шпили уходят за дома или деревья – можно посмотреть вокруг. Городок очень мил и хорош. Средневековая архитектура сочетается с современной чистотой и удобством. Небольшая речка с водопадами и старинными арочными мостами.


Машина оставлена на подземной парковке, которая  по принципу штопора уходит очень глубоко. Мы поднимаемся по центральным улочкам к собору – ведь он на самой высоте. Вот эта могущественная громада. Через огромный портал входим внутрь. Некоторые люди при входе не по-европейски разуваются и ступают по священному каменному полу босиком. Народу немного, всё спокойно и никакой туристской сутолоки. Внутри даже не знаешь на что смотреть: многочисленные скульптуры (их 10 000), умопомрачительные витражи (их 176, общая площадь около 2 000 квадратных метров)  – все они сохранились с 12 века, когда было построено это здание. 

Вот и часть Покрова Богоматери в застеклённой раме. Изначально его длина была 5 метров. Он сохранился во всех пожарах, но чтобы спасти от поборников свободы, в годы революции его разрезали на несколько кусков и раздали надёжным христианам. Самый большой кусок 2.0х0.46 м был возвращён в собор и хранится в реликварии, а для всеобщего обозрения в раму застеклили другой, что поменьше.


После обхода боковых нефов принимаемся за поиски знаменитого шартрского лабиринта.  Вот и он – на центральной оси собора. Он так велик, что его поверхность не смогли оставить доступной и поставили на него скамьи для молящихся. Не удастся нам пройти путь кающихся грешников, которые проходили по лабиринту на коленях. А не мешало бы.


Долго я могу говорить о Шартрском соборе, но постараюсь быть краткой:

  1. Это первый во Франции Нотр-Дам – собор, посвящённый Богоматери. Теперь почти в каждом французском городке есть свой Нотр-Дам.
  2. Это пионер готической архитектуры: именно в нём гениальный архитектор впервые вместо маленьких романских окон сделал большие стрельчатые, при этом толщина стен даже уменьшилась за счёт применения новых архитектурных решений: нервюрного свода, контрфорсов c аркбутанами...
  3. Для своего времени это было самое высокое сооружениe и для поднятия материалов наверх впервые было использовано подъёмное устройство – прообраз подъёмного крана: внутри деревянного колеса шагал человек, при этом поднимал груз 10-кратный своему весу.
  4. Для получения средств на строительство собора впервые была начата торговля индульгенциями – отпущением грехов.
  5. Есть версия, по которой именно каменщики-строители этого собора образовали сообщество, из которого потом выросло «Общество вольных каменщиков» – масонство.

 

Выйдя из собора обходим его со всех сторон и каждая сторона предстаёт совершенно другой, не менее впечатляющей. С боковых сторон тоже величественные порталы – входные ворота. А с задней стороны – частокол контрфорсных арок с аркбутанами – зрелище фантасмагорическое. С той же стороны – с высоты открывается красивая панорама города.

Башни собора очень отличаются одна от другой: северная – ажурная, вся в каменном кружеве – поздняя готика, а южная гладкая и строгая в раннеготическом стиле. Эта асимметрия совсем не вредит образу собора, а скорее наоборот подчёркивает его величие: «Да я такой – несимметричный, но я могу себе это позволить».

Преодолевая магнетизм собора, с трудом от него удаляемся.


Идём по узким старинным улицам города. Заходим в магазины сувениров: с большой скидкой продают сутаны.

 




Фонтенбло

Время неуклонно катится к вечеру.

Покидаем легендарный Шартр. Едем обратно в Париж через Фонтенбло. Это королевская резиденция с 13 века.

Небо затягивают тучи. Вдалеке сверкают молнии.


Въехав в Фонтенбло, направляемся в центр. И в самом центре, как и в Рамбуйе, но уже не за зелёной стеной деревьев, а за красивой решёткой ограды перед нами предстаёт двoрец. Он неожиданно огромен и красив. На небольшой стоянке напротив дворца оставляем машину. Темнеет, начинается дождь. Делаем торопливые, смазанные снимки из-за ограды. Время позднее дворец закрыт, зато открыты уже для французского ужина рестораны. И мы ужинаем рядом с королевским дворцом.

 




Возвращение в Париж запомнилось проливным дождём, плутанием по левому берегу из-за закрытого на ночной ремонт Аустерлицкого моста и долгими поисками места для ночной парковки.


Эпилог

Опять хочу в Шартр.


Из книги Александра Гениса "Космополит"

Шартр

      Пара разномастных шпилей кафедрального собора, как и раньше, торчали прямо из поля. Собор подавлял город, он был его центром и причиной, поэтому весь день мы не могли отойти — ни далеко, ни надолго. Погода быстро менялась, и мы постоянно забегали внутрь, полюбоваться тем, что натворила с витражами новая туча.

      У каждого окна был свой сюжет — полупонятный, полузнакомый, как слова в мессе. Мы знали — о чем, и ладно. От старых мастеров не требовали подробностей: ветвь заменяла сад, плод — соблазн, череп — грех. Рассказ лепился из цвета и не зависел от действительности. Богородица любила синий. Злодеи носили желтое. Рыцари получались зелеными, кони — розовыми, неба не было вовсе.

      Каждый витраж в церкви безошибочно балансировал между рассказом и декорацией. Смысл и красота складывались в подвижную гармонию. Любой луч менял состав, но всегда к лучшему. Цветной воздух дрожал в соборе, выжимая последние фотоны из заходящего солнца. Когда оно исчезло, заиграл орган. Сперва я даже не заметил инструмента, да и теперь он терялся в каменных зарослях, но звук нельзя было не узнать: токката и фуга ре минор. В триллерах ее играют свихнувшиеся монстры, здесь она была на месте.

      Романтики сравнивали средневековые соборы с лесом, с кружевами, с симфонией, мы, как все умное и сложное, — с компьютером. Чтобы он заработал, в него надо было загрузить программу. Бах писал лучшие из них. Они создавали резонанс музыки с архитектурой, поднимая душу к сводам.

      Чтобы все это возникло, не нужен Бог, достаточно было в него верить, и этому помогали мощи. Они питали собор чудотворной энергией, которую мы, путая форму с содержанием, не умеем ощутить. И зря. Ведь плоть святого, его кость или прядь, убеждала прихожан в том, что вся эта дикая история — правда. Мощи служили залогом обещанного бессмертия. Трудно понять? А вы посмотрите на Итигэлова. Как легко нетленный труп бурятского ламы внушил XXI веку те же надежды, что и XIII.

      Выйдя наконец наружу, мы повстречали на площади клоуна, на которого я не обратил внимания утром. Сейчас он показался странным. Клоун не собирал мелочь, развлекая публику. Разряженный по-цирковому, он исполнял роль, учтенную средневековым благочестием. Хроники именовали ее «жонглер Господа». К вечеру, однако, он угомонился и тихо сидел на скамье с живой курицей. Между ними стояла бутылка красного.

Comments