Перлы Черномырдина

Отродясь такого не было – и вот опять то же самое!

А кто попытается мешать — о них знаем мы в лицо! Правда там не назовёшь это лицом!  

А мы ещё спорим, проверять их на психику или нет. Проверять всех! (о депутатах Госдумы)

А раньше где были? Когда думать было надо, а не резать сплеча семь раз… А сейчас спохватились, забегали. И все сзади оказались. В самом глубоком смысле. 

Были у нас и бюджеты реальные, но мы все равно их с треском проваливали. 

Были, есть и будем. Только этим и занимаемся сейчас.

Будем отстаивать это, чтобы этого не допустить.

В нашей жизни не очень просто определить, где найдешь, а где потеряешь. На каком-то этапе потеряешь, а зато завтра приобретешь, и как следует.

В харизме надо родиться.

Важнейший итог петровских реформ — создание благоприятных условий для западных деловых людей.

Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию — все равно толку нет!

Ввяжемся в драку — провалим следующие, да и будущие годы. Кому это нужно? У кого руки чешутся? У кого чешутся — чешите в другом месте.

Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.

Вообще-то успехов немного. Но главное: есть правительство!

Вот Михаил Михайлович — новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил Михайлович готов к любви. (о Задорнове)

Вот мы там все это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазером.

Впервые за многие годы отмечено сокращение сброса поголовья скота.

Многое знаю. Может, даже лишнее.

Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.

Всем давать — давалка сломается!

Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберем в одно место.

Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.

Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!

Почему этот, как говорится, зародился тот же коммунизм, бродил по Европе, призрак, вернее. Бродил-бродил, у них нигде не зацепился! А у нас — пожалуйста! И вот — уже сколько лет под экспериментом.

Всю теорию коммунизма придумали двое евреев…. Я Маркса с Энгельсом имел.

В Югославии катастрофа. Катастрофа — это всегда плохо!

Ведь люди видят, кто болеет за судьбу, а кто просто занимается под маркой. 

Я знаю, кто тут думает, что пробил его наконец. Черномырдин всегда знает, когда кто думает, потому что он прошел все это от слесаря до сих пор. 

И я делаю это добровольно, раз иначе нельзя, раз такие спекуляции идут, что хотят меня сделать как яблоко преткновения. 

Это надо внимательно ещё посмотреть, кому это надо, чтобы вокруг Черномырдина создавать атмосферу. 

Все должны знать: сделанного за годы реформ уже не воротишь вспять!

Да и я вон, в своем седле премьерском — только ветер в ушах.

Да такие люди, да в таком государстве, как Россия, не имеют права плохо жить!

Депутаты все высказались, чтобы я шёл — избирался, точнее.

Если бы я всё назвал, чем я располагаю, да вы бы рыдали здесь!

Если делать — так по-большому!

Если не будет продвижения, меня без моего согласия уволят. Не уволят, а выгонят. (о переговорах в Югославии)

Если я еврей — чего я буду стесняться! Я, правда, не еврей.

Естественные монополии — хребет российской экономики, и этот хребет мы будем беречь как зеницу ока.

Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.

Зачем нам куда-то вступать? Нам не надо никуда вступать! Мы обычно уж если начнем куда-то вступать, так обязательно куда-нибудь и наступим! Понимаете, Украина ставит этот вектор так перпендикулярно, что никому ничего не понятно. (о вступлении Украины в НАТО)

Здесь вам не тут!

И знаю опять, как можно. А зачастую, и как нужно.

И не надо: Черномырдин то, Черномырдин сё. Черномырдин никогда и нигде, а всегда и везде… И всем. И когда надо было, пять лет бессменно, между прочим, а не то что те.

И с кого спросить, я вас спрашиваю? Эти там, те тут, а тех до сих пор никто ни разу…

И хорошо, что есть… А то взяли моду, кому не лень, и каждый ещё и больше норовит…

Изменений, чтобы дух захватывало, не будет. Иначе, чтобы кому-то что-то делать, нужно будет у другого взять или отобрать.

Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды.

Какую бы общественную организацию мы ни создавали — получается КПСС.

Клинтона целый год долбали за его Монику. У нас таких через одного. Мы ещё им поаплодируем. Но другое дело — Конституция. Написано: нельзя к Монике ходить — не ходи! А пошел — отвечай. Если не умеешь… И мы доживем! Я имею в виду Конституцию!

Когда замминистра вдруг ни с того ни с сего делает заявление, что вот должны 200 тысяч учителей, врачей сократить. Или у него с головой что-то случилось?.. Вот что может произойти, если кто-то начнет размышлять. Другого слова не хочу произносить.

Когда моя… наша страна в таком состоянии, я буду все делать, я буду все говорить! Когда я знаю, что это поможет, я не буду держать за спиной!

Когда трудно, мы всегда протянем… То что надо. (о «руке помощи» Украине)

Кого на следующих выборах изберут, мы будем с тем и работать. А кто там нам по сердцу, кто там ниже сердца - это уже другой разговор.

Корячимся, как негры. (о планах работы правительства в сентябре 1998 г.)

Кто говорит, что правительство сидит на мешке с деньгами? Мы мужики и знаем, на чем сидим.

Кто мне чего подскажет, тому и сделаю.

Курс у нас один — правильный.

Локомотив экономического роста — это как слон в известном месте…

Любимый отдых — охота. Всегда есть возможность походить, погулять, затаиться, ждать.

Мне как-то самому неудобно говорить, чем я стал новее. Увидите еще, подождите, дайте разогреться.

Много денег у народа в чулках или носках. Я не знаю, где — зависит от количества.

Может сбыться. Сбудется, если не будем ничего предпринимать.

Моя жизнь прошла в атмосфере нефти и газа.

Мы будем проводить иностранную политику иностранными руками

Мы будем уничтожать наше ядерное оружие вместе с Америкой.

Мы всегда можем уметь.

Мы выполнили все пункты: от А до Б.

Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит.

Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе.

Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали — масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.

Мы продолжаем то, что мы уже много наделали.

Мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!

Мы сегодня на таком этапе экономических реформ, что их не очень видно.

Мы хотели как лучше, а получилось как всегда. (6.08.1993, на пресс-конференции по поводу денежной реформы июля-августа 1993)

Мы хотим идти вперед, но нам все время кое-что мешает.

Мы! Пойти на какие-то там хотелки, я извиняюсь… Нечего устраивать здесь хочу — не хочу.

На любом языке я умею говорить со всеми, но этим инструментом я стараюсь не пользоваться.

На ноги встанем — на другое ляжем

Надо делать то, что нужно нашим людям, а не то, чем мы здесь занимаемся.

Надо же думать, что понимать.

Нам в жизни повезло, что это, по сути дела, историческое время выпало на нашу долю. Радуйтесь!

Нам нет необходимости наступать на те же грабли, что уже были.

Нам никто не мешает перевыполнять наши законы

Народ пожил — и будет!

Наш президент — он уже, по-моему, лет пять или десять денег в глаза не видел. Он даже не знает, какие у нас деньги.

Наша непосредственная задача сегодня — определиться, где мы сегодня вместе с вами находимся.

Не надо умалять свою роль и свою значимость. Это не значит, что нужно раздуваться здесь и, как говорят, тут махать, размахивать кое-чем.

Не только противодействовать, а будем отстаивать это, чтобы этого не допустить.

Некоторые принципы, которые раньше были принципиальны, на самом деле были непринципиальны.

Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.

Ни одна страна, кстати, в расплывчатом состоянии не встала с колен. Проводя расплывчатую политику. Я как раз за революционный здесь подход.

Никак ещё не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал? (Свежеиспеченный депутат Черномырдин на встрече с журналистами в Госдуме 18.01.2000)

Никакой войны не было. Были одни вопросы.

Но если говорить о сегодняшнем заседании, то я дал бы конечно, удовлетворительную оценку. Я других оценок вообще не знаю.

Но мы подсчитаем, и тогда все узнают. И мы в первую очередь. А если кто слишком умный, пусть сам считает, а мы потом проверим. И доложим, куда попало.

Но пенсионную реформу делать будем. Там есть где разгуляться.

Но я не хочу здесь все так, наскоком: сегодня с одним обнялся, завтра с другим, потом опять — и пошло-поехало. Да, так и до панели недалеко…

Ну столько грязи, столько выдумки, столько извращений отдельных политиков! Это не политики, это… Не хочется мне называть, а то сейчас зарыдают сразу.

Ну что нам с ним объединять? У него кепка, а я вообще ничего не ношу пока. (о Лужкове)

Ну, кто меня может заменить? Убью сразу… Извините.

Ну, не дай бог нам ещё кого-то. Хватит. От этих тошнит от всех. Наших людей, я так понимаю. И вас тоже, наверное. Я же вижу по глазам, вас же тошнит.

Посты вице-премьерские в такое время, как наше, — это все равно, что столб, на котором написано: * Влезешь — убьет!

Правильно или неправильно — это вопрос философский.

Правительство — это не тот орган, где, как многие думают, можно только языком.

Правительство — это такой сложный организм, если его постоянно менять, тасовать — только худший будет результат. Я это знаю, это была моя работа.

Правительство обвиняют в монетаризме. Признаю — грешны, занимаемся. Но плохо.

Правительство поддерживать надо, а мы его по рукам, по рукам, все по рукам. Ещё норовим не только по рукам, но ещё куда-то. Как говорил Чехов.

Представлять Анатолия Борисовича нет необходимости. Все его знают, кто не знает — узнает. (о Чубайсе)

Произносить слова мы научились. Теперь бы научиться считать деньги.

Работающий президент и работающее правительство — так это ж песня может получиться.

Россия со временем должна стать еврочленом.

Россия — страна сезонная. (о посевной кампании)

Сейчас историки пытаются преподнести, что в тысяча пятьсот каком-то году что-то там было. Да не было ничего! Все это происки!

Сейчас там что-то много стало таких желающих все что-то возбуждать. Все у них возбуждается там. Вдруг тоже проснулись. Возбудились. Пусть возбуждаются.

Секс — это тоже форма движения.

Страна у нас — хватит ей вприпрыжку заниматься прыганьем.

У меня к русскому языку вопросов нет.

У меня приблизительно два сына.

У нас ведь беда не в том, чтобы объединиться, а в том, кто главный.

Учителя и врачи хотят есть практически каждый день!

Хуже водки, лучше нет! 

Чем мы провинились перед Богом, Аллахом и другими?

Черномырдину пришить ничего невозможно.

Что говорить о Черномырдине и обо мне?

Что я буду втемную лезть. Я ещё от светлого не отошел.

Эти выборы обернулись для нас тяжелым испытанием. Это никогда больше не должно повториться

Этот призрак… бродит где-то там, в Европе, а у нас почему-то останавливается. Хватит нам бродячих.

Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно. (о влиянии бизнеса на политику)

Я готов и буду объединяться. И со всеми. Нельзя, извините за выражение, все время врастопырку.

Я готов пригласить в состав кабинета всех-всех — и белых, и красных, и пёстрых. Лишь бы у них были идеи. Но они на это только показывают язык и ещё кое-что.

Я на Зюганова не могу обижаться. И не обижаюсь. У нас ведь на таких людей не обижаются.

Я не дипломат. И не собираюсь быть дипломатом. И то, что мы достигли договоренности — абсолютно недипломатическим путем. Абсолютно. (о балканском конфликте)

Я не думаю, что губернатор должен именно работать так, чтобы вредить

Я не тот человек, который живет удовлетворениями.

Я ничего говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.

Я с молодых лет… всегда работал первым лицом.

Я тоже несу большую нагрузку. И у меня тоже голос сел. А я ведь даже вчера не пил. И другого ничего не делал. Я бы это с удовольствием сделал.


Comments