Натан Эйдельман

Натан Эйдельман в письмах Станиславу Рассадину:

Москва опустела, не узнал бы. К Олимпиаде относятся столь любовно, что называют ее именем уменьшительным. (Естественно, «липа». — Ст.Р.)
 
Сегодня День Победы — для меня и мамы день воспоминаний об отце. Пытаюсь по телевизору и радио пробиться к подлинным, старинным военным песням и т.п. Но это очень трудно — преобладают жирные, самодовольные кобзоно-хилевские рулады. Все обсмысливаю свою старую, навязчивую идею (кажется, говорил тебе — ну ничего, еще раз потерпишь!), что тайна Войны еще и близко не затронута: между «Войной и миром» и 1812-м — 57 лет: до того подобный роман не мог бы явиться — ветераны бы заели (они и так трепали Л. Н-ча), и написать должен был именно человек со стороны, родившийся 16 лет спустя. Но позже, если б Толстой опоздал, 1812-й так бы уже удалился, что слился бы с Семилетней, Ливонской и прочими абстрактными понятиями. И если я прав, то для настоящей книги о 1941—1945-х осталось еще лет 15… Впрочем, не шибко верится — уж больно мы удалые, сытые, победоносные»./1964 год/

 Главное, по-моему, в том, что, следуя за тыняновско-рассадинской мыслью ..., что Грибоедов оттого ударился в карьеру, что «творчество не шло», я убедился, что это неверно.
       1. Слишком мало времени после «Горя», чтобы убедиться в бесплодии; к тому же он, по всей видимости, высоко ценил «Грузинскую ночь» (дело не в нашем несогласии, а в его субъективном мнении).
       2. Но не это главное. Главное, что все, все… — люди ХХ века, наделяющие Грибоедова нашей позицией, что писателю делать гос. карьеру нелепо, стыдно. Меж тем для XVIII — начала XIX века это нормально, естественно; даже наоборот — писатель вне гос. деятельности странен. Так что Грибоедов продолжал традицию Кантемира—Державина—Карамзина…
       3. Может быть, главное. Грибоедов видел поэзию в гос. деятельности на Востоке, недаром говорил с Бегичевым, что явится туда пророком, видел в этом и независимость, и полезность, и «высокую болезнь»: а может, и правда, друг Стасик, быть министром или послом столь же интересно и возвышенно, как писать книжки о былых веках и людях?».

Comments