от Кызласова Л.Р.

Источник: Кызласов Л.Р. Древняя и средневековая история Южной Сибири. (В кратком изложении)/ Л.Р. Кызласов. – Абакан: Хакасское отделение Красноярского книжного издательства, 1991. – 58 с.
В какой-то период времени, в конце III тыс. до и. э., среди населения Хакасско-Минусинской котловины преобладали потомки древних круглоголовых людей, которые, хотя и имели монголоидную примесь, в целом относились к европеоидной расе. Условно ученые называют их «окуневцами», а материальную культуру этого этапа — окуневской (конец III тыс. — начало II тыс. до и. э.) — по имени улуса Окунева на р . Уйбате, где были раскопаны первые могилы этого типа.

Рис. 8. Священные изображения женских духов, выгравированные на кости, около 4 тыс. лет назад. Из древней могилы возле церкви в г. Абакане.

Прогрессивное развитие культуры афанасьевско-окуневских племен продолжалось. Хотя литые предметы из мышьяковистой меди или меди с примесью свинца появились раньше, но в конце III тыс. до н. э. употреблялись предметы совершенных форм, отлитые из меди в сложных, очевидно, глиняных формах с сердечниками (шилья, проушной топор, втульчатое копье). Преобладание получили предметы отлитые из сплава меди с мышьяком (ножи, шилья, серьги, височные кольца). Встречались и орудия кованые из самородной меди (ножи, серпы, топоры, шилья, игольники). Есть данные об употреблении и оловянистой бронзы (кинжалы и др.). Изменилась «мода» на глиняные сосуды — стали преобладать баночные горшки, стенки и днища которых украшались штампованными узорами. Сохранились вазочки — курильницы с изображениями солнца на дне.
Для охоты и рыболовства создавались уже металлические орудия (копья, кинжалы, крючки с жальцами и петлей). Распространены роговые гарпуны, составные остроги и сети. Охотились на благородных и северных оленей, кабаргу, косулю, бобра, выдру, соболя, лису, медведя, волка, сурка и птиц. Наконечники стрел и дротиков, а иногда и топоры, изготовлялись из камня. Мяса диких животных в могилы уже не клали. Обнаружены только кости крупного и мелкого рогатого скота, лошади и астрагалы баранов для игры. Обнаружены каменные мотыги, зернотерочные плиты и песты, жатвенный серп, состоящий из медного лезвия и роговой рукоятки.
Таким образом, основные отрасли производящего скотоводческо-земледельческого хозяйства продолжали успешно развиваться. Комплексное скотоводческо-земледельческое хозяйство с охотой и рыболовством в качестве подсобных промыслов продолжало сохраняться в Южной Сибири в бронзовом веке.
Культовыми предметами на этом этапе служили подъязычные кости быков, и оленей, луновидные каменные подвески, костяное навершие с ушами и рогами быка, роговая фигура ползущего змея и изображения женских головок, то выгравированных на кости, то вырезанных на каменных стерженьках (рис. 8). Известна лишь одна окуневская стела, с изображением на плоскости лица верховного женского божества, своеобразной Праматери. Вероятно, был развит и космический культ, связанный с представлениями о смене дня и ночи, погоне и поглощении «драконом» солнца и т. п. «Окуневцы» каменных монументов не сооружали и им не поклонялись. Древние тазминские и афанасьевские фигуры они ломали и использовали как строительный материал.

Окуневские ограды и стелы

На окуневском этапе прогрессивное развитие культуры афанасьевских племен продолжалось. Хотя многие предметы по-прежнему изготовлялись ковкой из подъемной самородной меди (ножи, серпы, топоры, шилья, игольники), но уже в конце III тыс. производились литые медные (шилья, проушный топор, втульчатое копье) и бронзовые предметы (ножи, шилья, серьги, височные кольца). Бронзовые предметы отлиты довольно грубо из мышьяковистой бронзы и затем доработаны с помощью ковки и шлифования. В эту пору в Хакасско-Минусинской котловине зародился один из древнейших центров обработки металлов, центр металлургии и горного дела. Теперь люди не довольствовались больше самородной медью, а производили поиски окисленных медных руд, выплавляли металлы (медь, свинец) и даже создавали сплавы (мышьяковистая бронза). На Горном Алтае найдены древнейшие копи, рудокопные орудия, и в том числе каменные топоры с просверленным проухом, явившиеся прототипом уникального-медного проушного топорика из центрального погребения старейшины в могильнике Тас хазаа на р. Абакане. Рудокопы занимались и литейным делом (в примитивных ямных печах), имели льячки и формы (очевидно, глиняные). Они уже умели отливать столь сложные орудия, как проушные топоры или древнейшие втульчатые копья (рис. 177, 178).

Рис. 177. Древнейший проушной топорик, отлитый из красной меди (могила 4 в ограде Тас хазаа, 1957 г.)

Южносибирский очаг обработки металлов, металлургии и горного дела, возникший в III тыс. до н. э., является древнейшим во всей Северной и Восточной Азии. Это определяет его особое значение в прогрессивном развитии населения указанных областей. Даже высокоразвитые земледельческие племена Центрального Китая овладели металлом (бронзой) лишь в XVIII— XVII в. до н. э., получив его, видимо, уже готовым извне, не будучи знакомыми с орудиями из чистой меди.
Конечно, в афанасьевское время происходило лишь становление горного дела и металлургии, но столь раннее зарождение их в условиях богатейших рудных месторождений Саяно-Алтайского нагорья вызвало вскоре расцвет этого всемирно известного центра южносибирских культур бронзового века.
Памятники окуневского времени сохранили многие прямые связи- заимствования в разных областях культуры от предшествующего этапа. Естественно, появилось и новое. Наряду с земляными курганами, ограниченными часто круглыми оградами из каменных плит (Окунев улус; Бельтиры, могила 6; Аскиз, могила 2; «Большое кольцо»), появились округлые каменные курганы из обломков скалы (Уйбат-Хулган, курган 2) и квадратные ограды (5х6,15х15 до 40x39 м). Чаще всего в них находятся одиночные или парные погребения, а в больших оградах-кладбищах оказывается до 10—20 грунтовых могил. Характерно, что окуневские могилы почти всегда находятся на курганном поле предшествующего афанасьевского времени или залегают в непосредственной близости от него или даже являются впускными в курганы ранних афанасьевцев.
В женских могилах находятся игольники, сделанные из трубчатых костей птиц и металлических пластинок, костяные проколки и иглы Обнаружены ожерелья из зубов и клыков медведя, соболя, кабарги, косули, лисицы, с полированными мраморными шариками-подвесками; костяные бусы, а также каменные фигурные пронизки, бусы и бисер, вырезанные из разноцветных каменных пород. Одежды украшались не только зубами животных, бисером, кружками и пронизками из камня и меди, но и вырезанными из рога колечками, округленными медными бляшками, а также нашивными фигурками летящих птиц. Найдены просверленные астрагалы косули.
Особое место занимают найденные в могилах изображения человеческих головок, то выгравированные на концах костяных пластинок, то вырезанные скульптурно наверху каменного стерженька (рис. 181).

Рнс. 181. Каменная агальма-толитовая фигурка с женской головкой (изображены серьги и волосы), случайно найденная в 1958 г. у подножья горы Сторожевой у с. Большая Ерба в Боградском районе

 Таких находок пока не было обнаружено в афанасьевских могилах. Однако подобные же фигурки найдены случайно и в погребениях, относящихся к разным культурам второй половины III — начала II тыс. до н. э., на обширной территории от Байкала до Онеги и на юг до Самарканда.
Фигурки из могил окуневского времени имеют один и тот же физиономический тип. Это реалистическое воспроизведение вытянутого женского лица с очень узким подбородком и прямым носом. Часто изображены волосы и сережки. По мнению антропологов, все эти гравюры и скульптуры воспроизводят один и тот же европеоидный тип.
Судя по нахождению каменных фигурок в женских могилах и учитывая назначение известных у сибирских народов маленьких изображений человека, можно предполагать, что фигурки окуневокого времени являлись изображениями душ или духов предков больных женщин, своеобразными амулетами, предназначенными изгонять духов болезней из организма человека.
***
Хакасская экспедиция МГУ в 1972—1973 гг. исследовала окуневские могильники, располагавшиеся на улицах станционных поселков Усть-Бюрь и Ербинская на линии ж. д. Ачинск — Абакан.
В поселке Усть-Бюрь, стоящим на левом берегу р. Пююр-сух, на Степной улице, идущей от двухэтажного здания школы на север, обнаружен могильник из трех больших могильных могил, вытянутых вдоль улицы с юга на север. Возле дома № 19 находится четко выраженная квадратная ограда 9X9 м. В 6,5 м от; нее к северу (у дома № 21) находится большая кольцевидная ограда (диаметром около 10 м), заполненная обломками скалы. В 19 м от нее к северу расположена вторая кольцевая ограда (диаметром около 14 м), также заполненная обломками скалы. Насыпи оград уплощенные, но заметно возвышаются над полотном дороги. Еще одно кольцо — каменный бугор (диаметром около 6 м) — лежит в полотне Станционной улицы у дома № 7, ау дома № 11 — округлый каменный курганчик (3 м в диаметре) с обнажившимся каменным ящиком без крышки, а рядом с ним в полотне дороги виден второй ящик. Оба ящика вытянуты с запада на восток. Третий открытый ящик замечен нами на Заводской улице у дома № 3.

 

Рис. 182. Общий вид ограды № 5 в пос. Усть-Бюрь до раскопок

 

Рис. 184. План и детали погребения 1 в ограде № 5 пос. Усть-Бюрь

 

Рис. 185 Погребение l в ограде № 5 пос. Усть-Бюрь. Обломки тазминской стелы, переиспользованные в качестве стенки и крышки окуневского каменного ящика

Квадратная ограда № 5 занимает половину проезжей части Степной улицы (рис. 182). Сооружена она из тонких и средних плит серого гранита и желтого (гладкого) доломита, врытых на ребро по квадрату (длина плиток от 0,47 м до 1,45 м; толщина от 4 до 26 см). Ограда ориентирована сторонами по странам света. Длина восточной стороны — 9,13 м; северной — 10,12 м; западной — 9,1 м; южной — 9,8 м. Высота плит над уровнем почвы до 10—14 см. Грани квадрата отчетливо видны на поверхности улицы. Внутренность ограды засыпана обломками скалы от 0,5 кг до 20 кг весом (от 17 X 20 Х 8 см до 25 X 53 X 16 см; 87 Х 32 Х 28 см) и землей.
Насыпь плавно возвышается к центру до 0,3 м от окружающей поверхности. Раскопки велись по секторам, при осях, проложенных с севера на юг и с запада на восток.
В северо-восточном секторе (на глубине 15 см) на погребенном дерне и в насыпи найдены: трубчатые кости и обломок ребра мелкого рогатого скота, обломок нижней челюсти лошади и обломок сосуда с гребенчатыми оттисками снаружи.
Его внутренняя поверхность затерта пучком травы (нах. № 1, рис. 183).
В юго-восточном секторе на глубине 17 см в насыпи обнаружены: обломок клыка грызуна, трубчатая кость животного и обломок таза лошади.
Могила 1 находилась к северу от центра ограды. В засыпке над восточным концом найдена подвеска из нижнего коренного, зуба медведя с отверстием, просверленным в корне (рис. 183, № 14), и здесь же — ребро какого-то мелкого животного. В поперечном разрезе выявились плиты-перекрытия погребения 1. С восточной стороны вышел край овальной ямы, где на глубине 22 см обнаружены колени скорченного скелета.
Скелет взрослого мужчины (30— 40 лет) лежал на спине, с поднятыми вверх коленями, головой на запад. Колени упали влево. Череп развернут лицом на юго-юго-восток (направо). Ширина таза — 0,28 м. Надбровные дуги сильно выражены. Левая височная кость вмята в полость, и череп раздавлен. Он оказался «европеоидным долихокранным, с покатым лбом, массивным, с высокой орбитой несколько необычной формы. Выглядит архаично»55. (55 Определение антрополога И.В. Перевозчикова (Институт антропологии МГУ).
На костях правой ноги находился полулунный по форме предмет из сланца с двумя отверстиями (рис. 184, № 2), просверленными с двух сторон. К юго-востоку от колен обнаружена кучка костей животных и среди них — второй сланцевый полулунный по форме предмет с одним отверстием (рис. 184, № 3).
При расчистке покрытия, сложенного из плит и каменных брусьев, в надголовной западной части его найдена в обломках часть песчаниковой стелы (других кусков этой породы, за исключением трех мелких обломков, в погребении нет) с высеченным изображением личины на верхней гладкой стороне. Некогда это была прямоугольная тазминская стела со скругленным верхом. Впоследствии ее разбили и лишь кусок третьей части верха (с изображением двух глаз и левой стороны личины) положили в покрытие среди простых брусьев и более мелких камней над черепом погребенного (рис. 184, 185). После снятия полулунного сланцевого предмета № 3 была произведена расчистка костей диких животных, лежащих в кучке у правого колена скелета (рис. 184). Здесь обнаружены одинаковые подъязычные кости каких-то Bovinae (быков). Все они естественной «Т»-образной формы (8 экз.), две из них просверлены на концах (рис. 184, 186, 187, № 4—11).
С восточной стороны под костями лежал правый верхний клык медведя (рис. 188,5, № 12). Все кости и клык, вероятно, вместе со сланцевыми полулунными предметами представляли собой детали какого-то (взаимосвязанного) снаряда или, может быть, жреческого снаряжения. Здесь же, у правого колена, находился верхний резец человека, возможно, перемещенный сюда грызунами (рис. 184).
У правого плеча скелета стоял наклонно большой раздавленный баночный сосуд (рис. 184, № 13). Его поверхность, с жемчужинами под венчиком, сплошь орнаментирована ногтевидными оттисками. На плоском днище прочерчена крестовидная фигура (рис. 189, 190). Дно ямы под скелетом — на глубине 0,6 м от поверхности насыпи; позвонки человека лежали на глубине 0,53 м, а плита перекрытия с личиной — на глубине 0,16 м (рис. 183).
Плохая сохранность плиты с личиной, черепа человека и сосуда объясняется тем, что по кургану, лежащему на улице поселка, неоднократно проезжал различный тяжеловесный транспорт.
После снятия скелета зачистили и осмотрели стенки погребального ящика. Южная стенка была сложена из небольших каменных брусьев и камней, а северная — из двух плит. Одна (восточная) — доломитовая (0,55 X 0,38 X 0,09), а вторая (западная) — песчаниковая. Последняя плита оказалась второй половиной верхней части той же самой тазминской стелы с рисунком личины (рис. 185). Обломки подошли друг к другу (рис. 112). Особо отметим, что рисунок на той части стелы, которая была использована в качестве стенки погребального ящика, был обращен к земляной стенке ямы.


Рис. 186. Подъязычные кости быков из погребения 1 ограды № 5 в Усть-Бюре

Рис. 187. Подвески из подъязычных костей быков

Рис. 188. Предметы из ограды № 5 в Усть-Бюре. 1—3 — из погребения 1; 4 — находка 15 из погребения 2; 5 — находка 1 (1, 2 сланец; 3 — клык медведя; 4 — астрагал дикого барана; 5 — обломок сосуда)

Рис. 189. Сосуд из погребения 1 ограды № 5 в Усть-Бюре

 Центральная часть насыпи ограды 5 была заложена обломками скалы (размерами от 0,45 x 0,32 Х Х 0,12 м до 0,22 X 0,12 X 0,1 м; в среднем — 0,36 x 0,25 x 0,18 м). В верхней части засыпки — косточки животных, обломок таза и бедренная кость ребенка. С южной стороны в выбросе — обломок черепа ребенка.

Рис. 190. Дно сосуда с крестовидной фигурой

 Расчистили центральную выкладку из обломков скалы (2,75X2,2 м и высотой над уровнем материка 0,5 м), вытянутую с востока на запад. В ее середине залегали камни размером от 0,45x0,35X0,1 м до 0,2X0,15X0,06 м. Под ними находилась овальная яма размерами 2,4X2,1 м и глубиной 1,8 м от уровня материка и 2 м от слоя погребенного дерна. В верхней части засыпки встречались отдельные косточки (обломки черепа, мелкой трубчатой, фаланга и атлант) подростка.
Далее на всех уровнях засыпки, состоящей из больших обломков скалы и черной земли, залегали в разбросанном состоянии кости одного и того же скелета подростка лет 10—12 (судя по зубам и длине костей рук и ног). Очевидно, мы имеем дело с разграбленным погребением, и потому яма (овальная в плане) имеет размеры, приданные ей грабителями (рис. 183).
В яме обнаружена отшлифованная игральная косточка — астрагал дикого горного барана (рис. 188, 4, № 15). Она найдена на глубине 1,04 м от уровня горизонта56. (56 Определение костей животных принадлежит Е.Г. Андреевой (Зоологический  музей МХУ). Стела сдана на хранение в Минусинский краеведческий музей).
Кроме многочисленных костей подростка в яме обнаружена пяточная кость, три фаланги и верхний атлант взрослого человека. Вероятно, первоначально здесь находилось центральное погребение взрослого (женщины?) и подростка. Северная часть ямы более заглублена (1,8 м), чем южная (1,35 м). Получилась очень сглаженная ступенька. Вероятно, это сделано недавними грабителями.

Рис. 191. Вид юго-восточного угла ограды № 5 в Усть-Бюре после расчистки

 Разобрали стенки ограды, которая состояла из аккуратно вырубленных и подобранных гранитных плит размерами 0,97 x 0,62 x 0,15 м; 0,63 X 0,48 X 0,18 м; 0,95 X 0,49 X 0,2 м; 1,07 X 0,7 X 0,25 м. Плиты были врыты на различную глубину (0,35; 0,3; 0,5; 0,41; 0,52; 0,55 м) от поверхности современной почвы. Все они стояли очень ровно потому, что имели контрфорсы из мелких обломков скалы. Окуневцы поставили ограду с большим знанием дела (рис. 191).
В северо-западном углу ограды на горизонте была обнаружена еще одна овальная яма размером 1,24 Х 0,85 м и глубиной 0,35 м (рис. 183). Она была заполнена черной землей и обломками скалы (размерами от 0,2 X 0,18 X 0,12 до 0,57 Х 0,28 X 0,3 м). В северо-восточном углу ямы вертикально стоял большой камень (0,76 X 0,44 X 0,2 м), который торчал над горизонтом на 0,3 м. Яма, возможно, предназначалась для жертвоприношений (кровь животных и т. п.).
В поселке на ст. Ербинской ограда № 5 находилась возле дома № 96 на Степной улице. До раскопок это был сильно оплывший, округлый земляной курган (диаметром около 10 м и высотой до 0,7 м). В северной и западной полах насыпи были видны перпендикулярно расположенные отрезки стенок большой ограды, состоявшие из плит, врытых на ребро. Первоначально ограда была окопана нами с внешней стороны. Выявились остатки четырех стенок, сделанных из небольших плиток девонского песчаника, шириной (длиной) от 0,28 до 1 м и высотой (шириной) 0,48—0,6 м. Плитки первоначально, вероятно, устанавливались в канав­ки, вырытые в материке (рис. 192). По углам ограды плиты разбросаны местным населением.
Ограда ориентирована стенками на север-северо-запад, восток-северо-восток, юг-юго-восток и запад-юго-запад. Она имела неправильную прямоугольную форму размерами 15x12,8 м и была вытянута с запада-юго-запада на восток-северо-восток. Курганная насыпь состояла из однородного черного гумуса, залегавшего на песчанистом материке. Можно предполагать, что в ограде первоначально находились какие-то надмогильные сооружения из дерна, разрушившиеся с течением времени.
В центре ограды обнаружено пять могил, полуразрушенных в результате древних ограблений (рис. 192). Все ямы неглубоко вырыты в материке (от 0,25 до 0,48 м; рис. 192). В них поставлены на большую высоту песчаниковые плиты, образующие стенки каменных ящиков (могилы 1 и 4), которые перекрывались крупными плитами.
С внешней стороны юго-восточной стенки ограды обнаружен обломок ребра животного с нарезками (нах. № 1).
Раскопки велись по четырем секторам. У северо-западной стены ограды на глубине 5 см — обломок трубчатой кости и челюсть мелкого рогатого скота. В юго-западном секторе (на глубине 4—20 см) найдены кости: фаланга лошади, обломок суставной кости, обломок лопатки и еще трех костей животного.
При расчистке насыпи над центральной могилой 1 обнаружены: обломок ребра, ключица и позвонок человека.
Могила 1 нарушена грабителями. Выявились остатки покрытия из горизонтально положенных плит, между которыми торчала вверх головкой бедренная кость взрослого человека (рис. 197). Покрытие состояло из плит, уложенных в три слоя. Оно уцелело в восточной части и раскрыто грабителями в юго-западном углу (рис. 197). Размеры плит: 0,6 X 0,4 X 0,08 м; 0,65 х 0,5 х 0,06; 0,42 X 0,37 X 0,05; 0,38 X 0,31 X 0,06; 0,83 X 0,48 X 0,07; 1,2 х О,54 Х 0,12 м. В процессе расчистки обнаружен небольшой обломок глиняного сосуда с зубчатым орнаментом (нах. № 2). Два обломка того же сосуда найдены в ящике.
При расчистке ящика могилы 1 найдены (глубина 0,6—0,83 м) обломки черепа, атлант, ребро, коленная чашечка, берцовая и голень, малая лучевая, позвонок, резец и фаланга взрослого человека, лежавшие в беспорядке (рис. 197). Голень, пяточная и кости стопы лежали с восточного конца нетронутыми, и поэтому можно заключить, что погребенный некогда лежал головой на запад. Яма первоначально была овальной (размерами 1,81 X 0,88 м и глубиной 0,48 м). Находившийся в ней ящик из плит (средние их размеры 0,75x0,4X0,08 м) имел высоту 0,7 м и был покрыт плитами (рис. 197). Ящик был вытянут с запада на восток. Торцовых плит с западной и восточной сторон не было. Размеры ямы по дну составляли 1,73 X 0,75 м.
При расчистке юго-западного сектора найдены разнообразные обломки костей животных.
Могила № 2 была выявлена по плите покрытия к югу от могилы 1 (рис. 192). При зачистке материка была выявлена подпрямоугольная яма, вытянута с запада-юго-запада на восток-северо-восток, размерами около 1,24 X 0,86 м и глубиной 0,28 м. В ее заполнении найдена коленная чашечка, ниже — древесный тлен и остатки 8 бревнышек (диаметром 4—8 см), лежащих вдоль ямы. Поверх покрытие из жердей придавливали песчаниковые плитки (размером 33 x 18; 21 X 15; 23 X 29; 17 X 13 см; рис. 194).

Рис. 193. План устройства могилы 4 в ограде № 5 в пос. Ербинский



Рис. 194. Планы могил 2, 3, 5 в ограде № 5 в пос. Ербинский

 Ниже обнаружен скелет подростка 11 —12 лет, первоначально лежавшего на спине с поднятыми вверх коленями и головой, ориентированной на запад-юго-запад (рис. 194). Колени его упали к северу, а кости скелета были потревожены, вероятно, грызунами, череп же раздавлен (рис. 194).
У затылка погребенного обнаружена составная острога (из двух «гарпунов»), вырезанная из рога косули (нах. № 3). Интересно, что эта острога оказалась сборной — ее гарпуны происходят от двух переиспользованных острог. Одна из них была трехзубой (длина — 16,8 см), а другая — пятизубой (длина — 17,8 см). Видимо, после того как части двух острог были поломаны, оставшиеся объединили и отдали подростку (рис. 195). Размеры ямы по дну: 1,25 X 0,75 м.

Рис. 195. Роговая составная острога из могилы 2 ограды 5 в пос. Ербинский

 При снятии насыпи в северо-восточном секторе обнаружены разнообразные кости животных: трубчатая кость крупного животного, фаланга лошади, два обломка лопатки; пяточная кость крупного животного; трубчатая кость, челюсть мелкого рогатого скота и сустав. В 0,82 м к северу от могилы 1 найден обломок тазовой кости животного и затылочная часть черепа рода Саnis. От репера 3 в 1,2 м на восток — фаланга человека (глубина 0,5 м).
В 3 м к северу от могилы 1 почти на уровне горизонта лежал череп взрослого человека, обращенный глазницами на запад-северо-запад (рис. 192). Он имел узкий вытянутый затылок и происходил явно из могилы 3, на засыпке которой и находился. Это мезокранный череп мужчины 25—30-летнего возраста, среднемассивный, с широким лицом. В 1 м на восток от черепа на материке находился обломок ребра человека (вероятно, также происходящий из могилы). На засыпке могилы (глубина 0,54 м) еще найдена берцовая кость человека и на уровне материка (глубина 0,75 м)  — позвонок человека.
Могила 3 (из которой выброшены череп и перечисленные кости скелета взрослого) обнаружена при зачистке материка в 2,6 м к северу от могилы 1 (рис. 192). Это подпрямоугольная яма со скругленными углами, вытянутая с востока-северо-востока на запад-юго-запад (1,45 x 0,95—0,8 м и глубина до 0,3 м; рис. 194). В ее юго-восточном углу обнаружен раздавленный баночный сосуд (нах. № 4, рис. 196). В разных местах ямы лежали разрозненные кости одного взрослого скелета: ребра, фаланги руки и ноги (в восточном конце ямы; рис. 194). Вероятно, труп человека был первоначально положен головой на запад. Дно ямы имело размеры 1,2 x 0,7 м.
Расчистка насыпи в юго-восточном секторе обнаружила покрытие каменного ящика могилы 4. В его заполнении обнаружены две фаланги руки взрослого человека (глубина — 0,27 м). В разных местах под насыпью обнаружены: кость голени и обломок сустава лошади, пяточная кость животного и на материке (глубина — 0,75 м) — астрагал мелкого рогатого скота (барана?) и обломок ребра человека.

Рис. 196. Сосуд из могилы 3 ограды № 5 пос. Ербинский

 Покрытие могилы 4 выявлено сразу же к востоку от могилы 2 (рис. 192) У дневной поверхности насыпи кургана — обломок берцовой кости человека длиной 37 см. Ниже найден позвонок человека.
Крышка ящика разбита на куски размерами от 1,15 x 0,85 X 0,23 м до 0,5 x 0,3 x 0,08 м. Она сохранилась только в западной части, а восточная половина ящика вскрыта грабителями (рис. 193). После снятия остатков покрытия выявлен каменный ящик, все стенки которого составлены из песчаниковых плит. Они отклонялись наружу. Размеры ящика (по внутренним краям плит): 1,75 X 1,05 м. Размеры плит в среднем 0,75 x 0,5 x 0,8 м. Самая крупная плита стояла на ребре по северной стенке (1,17 х О,47 Х 0,16 м).
Ящик вытянут с востока на запад. Сверху в нем найдены отдельные кости скелета взрослого человека: локтевая, ребра, обломок нижней челюсти (глубина 0,26— 0,3 м от нуля). На глубине 0,46— 0,6 м лежали посредине в сплошной куче остальные кости скелета: бедренные, берцовые, тазовые, крестец, позвонки, ребра и фаланги (рис. 193). Эпифиз левой бедренной кости при жизни изуродован какой-то болезнью, в результате которой левая нога была короче правой.
Здесь же обнаружен брахикралный мужской череп с широким лицом и лбом с облитерированными теменными костями (около 50 лет). В засыпке ящика попадались мелкие остатки сгнившего дерева, по-видимому, от подплитового покрытия из жердей. На материке под костями человека лежала плита, сброшенная грабителями. Под нею оказались пяточные кости, возможно, лежащие in situ. Судя по этим костям, скелет первоначально лежал головой на запад. Глубина ямы — 0,73 м. Размеры ее по дну: 1,8x1 м.
В насыпи над могилой 5 обнаружены: обломок локтевой и две фаланги человека.
Могила 5 выявлена при зачистке материка в юго-восточном секторе, в 1,2 м к востоку от могилы 4 (рис. 192). Яма имеет неправильную («бобовидную» в плане) форму и вытянута с запада-юго-запада на восток-северо-восток. Средние размеры: 2 x 1,4 м (рис. 194). На глубине 0,46 м в яме обнаружены разбросанные кости скелета взрослого человека (очевидно, мужчины 30—50 лет): часть таза, ребра, плечевая, нижняя челюсть, позвонок (рис. 194). В гумусной черной засыпке встречались мелкие куски сгнившего дерева. На глубине 1,11 м лежали остальные кости скелета: крыло таза, позвонки, ребра, лучевые и голенная. Здесь же куски полусгнившего дерева, часть которых лежала на каменной плитке (0,52 х 0,28 x 0,06 м). Вероятно, яма первоначально была покрыта жердями поперек ее длинной оси (рис. 194). Дно ямы находилось на глубине 1,41 м. По дну яма приняла форму неправильного вытянутого с востока на запад овала размерами 1,45 x 0,93 м. До самого дна продолжали встречаться мелкие остатки сгнившего дерева.
Материк под гумусной курганной насыпью — крупнозернистый желтый песок со щебнем. Таким образом, в ограде обнаружены две могилы с каменными ящиками, перекрытыми плитами, и три могилы в грунтовых ямах с покрытием из жердей и плит (рис. 192).
***
Произведенное нами вычленение тазминских изваяний, стел и менгиров, а также обособление памятников афанасьевского камнерезного искусства показало, что люди в собственно окуневское время каменных монументов не сооружали и им не поклонялись. Древние тазминские и афанасьевские фигуры они ломали и использовали в качестве строительного материала. Истинное окуневское искусство было, следовательно, существенно иным.
Выше отмечалось, что в женских окуневских могилах обнаружены особые «идольчики». Это антропоморфные реалистические лица, выгравированные на концах костяных пластинок, и пестикообразные каменные фигурки с реальными европеоидными лицами женщин с узкими подбородками, прическами, серьгами и иногда с ожерельями на шее (рис. 180, 181). Если на тазминских изваяниях глаза обычно переданы выпуклостями с обводкой выбитой окружностью (иногда со зрачком посредине), а рот всегда показан полуоткрытым, с рельефно очерченными губами, то у окуневских фигурок глаза прочерчены, а рот — небольшая резная черточка.

Рис. 198. Изваяние Хыс тас, находившееся в Усть-Еси. Песчаник. Хранится в МКМ (по X. Аппельгрен-Кивало)

По внешнему сходству с фигурками из могил иногда считают окуневской более крупную (длина 33 см) случайно найденную на правом берегу уйбатской Бейки пестикообразную фигурку из речного гранитного валуна с выбитым на ней лицом человека. Нельзя не заметить, однако, что при ее изготовлении применены иные приемы передачи лица. Все его детали, как и лицо в целом, рельефны в результате понижения фона сплошной выбивкой: глаза и губы обозначены бугорками, выделен крупный нос и т. д. 57
Безусловно окуневским может считаться в настоящее время только обломок одного изваяния. Это известная с 1722 г. устьесинская Хыс тас (Каменная девица), совершенно сходная по облику с найденными в могилах изображениями женщин с острыми подбородками и характерной прической (рис. 198) 58. Лицо Хыс тас, размещенное посредине плоской плиты со скругленным верхом, выделено слабым рельефом, а волосы вырезаны. Технически и композиционно оно выполнено так же, как женские лики на костяных пластинках (рис. 180), т. е. совершенно в другой манере, чем тазминские личины.Таким образом, окуневская стела ничем не похожа на тазминские.
Сама по себе находка относительно крупной стелы с изображением Хыс тас, хранящейся ныне в Минусинском музее, возможно, свидетельствует о том, что это неслучайное явление для культовых изображений окуневского этапа. Но ее уникальность (в сравнении с изобилием тазминских стел и монументов) все же не позволяет считать, что аналогичных каменных изваяний было много.
Сопоставление найденных в могилах костяных «идольчнков» со стелой Хыс тас приводит к выводу, что основным культом окуневцев мог быть культ верховного женского божества. Изображения его воспроизводились по подобию реального, но канонизированного женского образа. Вероятно, это и есть окуневская Праматерь.
Находки в могильнике Черновая VIII заставляют предполагать, что окуневскими жрецами применялись для испрашивания плодородия ритуальные фаллические действа, подобные североалтайскому эротическому обряду кочокан. В могиле жреца найден фаллический роговой наконечник («ритон»), очевидная деталь от деревянной принадлежности такого обряда. В том же погребении оказался роговой жезл (или навершие ритуального посоха), завершающийся головой хищника или «дракона», проглотившего другого зверя. В другом кургане обнаружена полукруглая роговая пластина с неполными фигурами медведя и лося, как бы преследующими друг друга. Все эти находки, включая и каменные подвески в виде полумесяца, возможно, связаны с космическим культом, с представлениями о смене дня и ночи, погоне и поглощении «драконом» солнца и т. п. Все представления связаны со звериными образами, возникшими скорее всего в среде таежных охотников, а не степняков-скотоводов. Не в этом ли коренятся различия истоков южного степного культа тазминских скотоводов и северного таежного мировоззрения окуневцев? Впрочем, для решительных выводов и заключений время еще не пришло. Нужны новые материалы.
Что касается других произведений искусства, относимых в литературе к творчеству окуневских племен (например, каменных жезлов с головками быков, происходящих из числа случайных находок), то обоснования их возраста и культурной принадлежности не могут еще считаться вполне усталовленными. Тем не менее они, безусловно, относятся к средней поре бронзового века (XVI—XIV вв. до н. э.). Вероятно, следует, не касаясь их культурной принадлежности, ввести в научный оборот еще два аналогичных изваяния, случайно найденных в Хакасии в последние годы.
Одно из них выкопано в г. Абакане. Оно сделано из красной яшмы. От скульптурной головы быка на одном конце до скругленного и приостренного второго конца предмет уплощен. Общая длина — 26 см, ширина головы — 4,2 см; ширина посредине — 3,9 см; толщина головы до 2,5 см; толщина посредине — 1,8 м. Сечение линзовидное, с приостренной нижней кромкой (рис. 199). (Найден в районе мелькомбината на глубине 1-1,5 м рядом с глиняным сосудом и остатками сгнившего дерева).

Рис. 199. Каменный шлифованный предмет, найденный в г. Абакане (1974 г.), с головой быка. Красная яшма. Хранится в ХОКМ



Рис. 200. Каменный фаллический предмет с головой быка, найденный на р. Тёе Хранится в ХОКМ

 Изделие прекрасно отшлифовано, выпуклые глаза и рельефные рога быка слегка сглажены от употребления. Второе более крупное изваяние достигает в длину 49,2 см, в ширину — до 10,2 и в толщину — до 8 см. Эта фаллообразная утончающаяся скульптура выбита из серого камня мелкозернистой породы (возможно, диорита). Более толстый ее конец обработан в виде головы быка с рельефно выделенными глазами, рогами, ушами и разинутым ртом. Изваяние, тщательно оббитое и хорошо заглаженное, снизу под головой имеет овальную плоскость (15x9 см), на которой оно лежало и, вероятно, передвигалось людьми вперед и назад (рис. 200). (Найдено на р. Тёе и до 1971 г. хранилось в школе пос. Усть-Чуль).
Эта крупная скульптура, воспроизводящая голову быка и его фаллос, имела явно культовый характер и применялась в каких-то религиозных обрядах. Очевидно, что кроме малых «ручных» сакральных орудий этого культа, переносимых с места на место, употреблялись и крупные, так сказать «стационарные».
Ручные предметы аналогичного вида представляли собой культовые инструменты древних жрецов и не являлись символами власти или ранга. Скорее всего, все они связаны с обрядами древних скотоводов, совершаемыми в связи с культом плодородия крупного рогатого скота.

Заключение

Скотоводство в Хакасии зародилось в неолите. Тогда и началось первое крупное общественное разделение труда — выделение скотоводческих племен степной части Южной Сибири среди основной массы охотническо-рыболовческого населения лесостепной и таежной Сибири. В афанасьевскую эпоху каждый родовой поселок имел небольшое стадо и скотоводчество было придомным, пастушеским. Часть членов родовой общины занималась по-прежнему охотой и рыболовством.
Важным шагом в развитии производящей экономики явилось земледелие, зародившееся у энеолитического населения степной Хакасии в конце III тыс. до н. э. Если скотоводство было привнесено в бассейн среднего течения Енисея с юга, то культура земледелия, вероятно, была занесена в Южную Сибирь с территории Нижнего Поволжья или Средней Азии. Хакасия стала древнейшим центром земледельческой культуры в Северной Азии, и земледельческая традиция не прерывалась в ней вплоть до современности. Важно отметить, что здесь рано расцвел яркий культовый центр, несомненно, оказавший глубокое воздействие на сложение сибирского шаманизма.
В тазминскую и афанасьевскую эпохи домашнее производство получает дальнейшее развитие. Наряду со старой техникой изготовления каменных орудий труда и охоты (пиление, сверление, шлифовка, ретуширование и т. п.) широко распространяется резьба по дереву, кости и камню; расцветает искусство рисунка, гравюры и резьбы, совершенствуются приемы изготовления каменных изваяний; затем возникают горное дело, холодная обработка металлов и, наконец, металлургия. Женским занятием оставались: изготовление глиняной посуды, обработка кожи и мехов, прядение шерсти, заготовка продуктов питания и собирательство съедобных плодов и кореньев.
В общественной жизни утверждаются нормы патриархата. Об этом, в частности, свидетельствуют погребения старейшин с огромными сосудами и центральное погребение мужчины, по-видимому старейшины, в Тас хазаа. При нем был найден проушной медный топорик и другой инвентарь. В одной могиле с ним оказались захороненными две женщины и младенец.
Хотя тазминских памятников и афанасьевских могил раскопано еще недостаточно для широких обобщений, все же можно полагать, что уже с неолита в Хакасско-Минусинской котловине проживало смешанное в антропологическом отношении население: круглоголовые европеоиды с монголоидной примесью и длинноголовые европеоиды «палеоевропейского» типа. Что касается таежной зоны, то по Саянским горам тогда, вероятно, проживали монголоидные потомки правобережных неолитических охотников, может быть, самодийцев по языку.
Исторически сложившаяся этническая пестрота Хакасско-Мииусинской котловины являлась важнейшей особенностью этногенетического процесса, протекавшего в этой области в последующие века. Рано возникший южносибирский очаг своеобразной, богатой и яркой культуры, в свою очередь, оказал большое прогрессивное воздействие как на племена, обитавшие в Центральной Азии, так и на население всей Северной Азии, вплоть до берегов «Моря Мрака» — студеного Ледовитого океана.


Comments