Тахпахи и песни


Источник: Майногашева В.Е. ТАХПАХ, САРЫН (ЫР)./ В.Е. Майногашева.// Энциклопедия Республики Хакасия. В 2-х т./ Гл. редактор В.А. Кузьмин. – Красноярск: Поликор, 2007. – Т. 2: О-Я. – 320 с. – с.177

ТАХПАХ, САРЫН (ЫР), одни из самых люби­мых и популярных песенных жанров хакасского фольклора. Искусство тахпаха заключается в даче ответа партнеру в импровизационном песенном состяза­нии («тахпахтазарга»), а «сарын» («ыр») есть сю­жетная песня, поющаяся одним иевцом-сарынчи, не ожидающим ответного слова-пения. Классиче­ский сарын «Песня Палаки», лирический моно­лог несчастной девушки-батрачки, соблазненной и обманутой богачом Федотом. Сарын создано значительна меньше, чем тахпахов, которые поются чаще всего на известные в народе мелодии, подбирающиеся певцом по усмотрению, иногда мелодия сочиня­ется им самим. Но есть традиция, требующая от­вета той же мелодией, что у партнера. Тахпахи тематически разнообразны: патриотические, лю­бовные, социального протеста, о судьбе народа и др. Структурно - четверостишия, основанные, на художественном параллелизме: сопоставление человеческого с явлением природы. Искусство тахпаха отличается за­нимательностью, обаянием.
Лит.: Унгвицкая М.А., Майногашева В. Е. Хакасское народное поэтическое творчество. Абакан, 2000: Хакасские народные тахпахи. Составитель л.ф.н. М.А. Унгвицкая, Абакан, 1980.

Источник: Бутанаев В.Я., Бутанаева И.И. Мир хонгорского (хакасского) фольклора./ Виктор Яковлевич Бутанаев, И.И. Бутанаева. – Абакан: Изд-во Хакасского гос. Университета им. Н.Ф. Катанова. – 2008. – 376 с.

 Песни и тахпахи

1. Мой гнедой конь, на котором езжу,
Похож на плывущий по воде плот.
Моя красавица, взятая из народа.
Похожа на взошедшую белую луну.
Мой гнедой конь, которого оседлал.
Похож на спускающийся по воде плот.
Живущая со мной дочь Хонгорая
Похожа на восходящее красное солнце.

2. Песня батрака
Из растущего на песке белого тальника,
Если песок не придавит, вырастет дерево.
Из ходящего в рабстве сироты,
Если бог поможет, вырастет мужчина.
Из растущего на гальке желтого тальника,
Если галька не придавит, вырастет дерево.
Из ходящего в батраках сироты.
Если творец поможет, вырастет мужчина.

3. Мой каурый конь, запряженный в паре,
Когда-нибудь станет моим «хойлага». (т. е. конем, которого забивают на могиле для сопровождения хозяина на том свете)
Мой сундук, украшенный железом,
Когда-нибудь станет моим гробом. (баев хоронили в сундуках)
Мой вороной конь, подаренный отцом,
Пусть когда-нибудь станет «хойлага».
Мой сундук, подаренный матерью,
Пусть когда-нибудь станет моим гробом.

4. Песня матери
Мои пять дочерей, рожденные из моей поясницы,
Становятся сестрами.
Мои семь сыновей, рожденные из моей утробы,
Становятся братьями.

5. В изголовьях изрезанных логов
Нет ложбины, где не лежал бы заяц.
В аймаках страны Хонгорай
Нет людей, которые жили бы без печали.
Лучшие из людей с красивыми глазами,
Давайте жить без печали.
Если я отойду от коневодства (т. е. умру)
Пусть вспоминают меня лучшие из людей.

6. В сорока славных котловинах
Есть ли котловина, где не лежали бы кости кыргыза?
В сорока березах, растущих на хребте,
Есть ли береза, которой бы не коснулся топор кыргыза?

7. Песня умершей девушки-сироты
Мое белое тело, которое не ласкал отец,
Став белой березой, выросло на могиле.
Мои 60 косичек, скрученные на спине,
Стали ее ветвями.
Мое широкое тело, которое не ласкала мать,
Стало искривленной березой на моей могиле,
Мои 50 косичек, скрученные на плечах,
Стали ее ветвями.

8. Песня хайджи
Мой фигурно вырезанный хомыс
Сделан из ветви кедра,
Его звучные струны
Сплетены из волос хвоста жеребенка.
Мой украшенный хомыс
Сделан из молодого кедра,
Его голосистые струны
Сплетены из волос хвоста лучшего коня.

9. Когда я смотрю на родину отца,
То вижу широкую Уйбатскую степь.
Когда я смотрю на широкую Уйбатскую степь,
То из моих пестрых глаз текут слезы.
Когда я смотрю на родину матери,
То вижу извилисто текущий Уйбат.
Когда я вижу извилисто текущий Уйбат,
То из моих двух глаз текут слезы.

10. Пусть под квадратным чепраком
Гнедой конь бежит с твердыми копытами.
Пусть в юрте с четырьмя подпорками
Живет любимая дочь страны Хонгорай.
Пусть под двухугольным чепраком
Гнедой конь несется с крепкими копытами.
Пусть в юрте с восемью решетками
Обитает любимая девушка нашего племени.

11. Дверь (дворца) хана - многослойная дверь,
Если будет у тебя документ, пройдешь.
Если нет у тебя документа,
То будешь стоять на крыльце неприкаянным.
Дверь (тюрьмы) князя - крепкая дверь,
Если есть у тебя подарок - выйдешь,
Если у тебя нет подарка,
То, в заточении находясь, сгниешь.

12. Дверь (дворца) хана - твердая дверь,
Если есть подношения - открытая дверь.
Когда подношения закончатся,
То настанут дни нахождения в тюрьме.
Княжеская дверь - крепкая дверь,
Если есть подарки - свободная дверь.
Когда подарки закончатся.
То наступят дни нахождения в заточении.

13. Когда я обхожу глухую тайгу,
То добываю соболей-самцов.
Если я добуду соболя-самца,
Белому хану принесу в подарок.
Когда я охочусь в непроходимой тайге,
То добываю черных соболей.
Если я добуду черного соболя,
То правителям заплачу дань.

14. Место стоянки дикой козы с детенышем -
Под развесистой березой.
Благосостояние всего народа -
В руках всемогущего господа.
Место лежанки матки диких коз -
Под искривленным деревом.
Жизнь всего нашего народа -
В руках повелевающего бога.

15. Чем переплывать речку в рассохшейся лодке,
Не лучше ли ходить вдоль берега.
Чем выходить замуж за злого мужика,
Не лучше ли жить одной.
Чем переплывать речку в дырявой лодке,
Не лучше ли ходить вдоль залива.
Чем выходить замуж за плохого человека,
Не лучше ли жить просто одной.

16. Я много ездила на коне с поперечной тамгой,
Но ни разу не садилась на бегунца, похожего на гнедого.
Я объездила всю страну Хонгорай,
Но не видела такого пригожего парня, похожего на Апчаная.
Я много ездила на коне с извилистой тамгой,
Но ни разу не садилась на хорошего коня, похожего на гнедого.
Я объездила поселения всего нашего народа,
Но ни разу не видела опрятного парня, похожего на Апчаная.

17. Я много ездила на коне с поперечной тамгой,
Но никогда не садилась на бегунца, похожего на гнедого.
Я объехала весь народ Хонгорая,
Но такого видного парня, как Апчанай, не встретила.

18. Когда я жила в материнских руках,
Я привольно себя чувствовала.
Когда вышла замуж на чужбину,
То превратилась в оседланного коня (т. е. ломовую лошадь).
Когда я жила в отцовском доме,
Я припеваючи жила.
Когда ушла замуж на чужбину,
Превратилась в коня на привязи.

19. Если я сяду на коня с высоким хребтом,
То хорошо, когда есть плеть с раздвоенным концом.
Если я поеду по незнакомой земле,
То хорошо, когда есть отцовская родня.
Если я сяду на коня с высокой холкой,
То хорошо, когда есть искривленная плеть.
Когда я еду по дальней земле,
То хорошо, когда там есть материнская родня.
Если нахлынет ветер с дремучей тайги.
То хорошо, когда есть юрта с высоким дымоходом.
Если приедут люди из другой страны,
То хорошо, когда есть рядом братья.
Если подует ветер из плотной тайги,
То хорошо, когда есть юрта с высоким перекрытием.
Если с разных сторон нахлынут люди.
То хорошо, когда есть рядом сестры.

20. Если нахлынет грозный ветер,
То хорошо, когда есть юрта с деревянными стенами.
Когда придут вести от грозных бегов,
То хорошо, когда есть братья.
Когда поднимется большой ветер,
То хорошо, когда есть большой дом.
Когда придет весть от великих бегов,
То хорошо, когда есть большая и малая родня.

21. Если приходит теплое дуновение,
То хорошо, когда есть юрта с решеткой «тирме».
Когда из правительства приходят вести,
То хорошо, когда есть (рядом) сестры.
Если подует грозный ветер,
То хорошо, когда есть защита деревянной юрты.
Когда приходит (грозная) весть от хана,
То хорошо, когда есть (рядом) братья.

22. Чтобы скакать по склонам гор,
Нужен конь с плотными копытами.
Чтобы разговаривать с массой народа,
Нужен мужчина с твердым лицом (т. е. мужественный).
Чтобы скакать по крутизне,
Нужен конь с железными копытами.
Чтобы вести разговор со всем народом,
Нужен способный мужчина.

23. Чтобы ездить по степным просторам,
Хорош конь с широкими копытами.
Чтобы петь перед благородным народом,
Хорошо, когда есть сестра Марика.
Чтобы скакать по черной земле,
Хорош конь с крепкими копытами.
Чтобы петь перед народной массой,
Хорошо, когда есть дочь из рода Коковых.

24. Если бы не отпадали рога у лося.
То они бы выросли до туч.
Если бы не умирал древний народ,
То люди не поместились бы на этой земле.
Если бы не падали рога оленя.
То они бы выросли до облаков.
Если бы не умирали старики со старухами,
То люди на этой земле не поместились бы.

25. Если бы не обламывались рога у марала,
То они выросли бы до горных хребтов.
Если бы благородный народ не погибал,
То не поместился бы люд на этом свете.
Если бы не обламывались рога у лося,
То они бы выросли вплоть до облаков.
Если бы уважаемый народ не умирал,
То на этой широкой земле люди не поместились бы.

26. Песня матери
Под солнцем одна звезда,
Похожая на коня с серебряной уздой.
Выращенные мною пять детей
Дороже серебра для меня самой.
Под луной одна звезда,
Похожая на коня с золотым недоуздком.
Вскормленные мною шесть сыновей
Дороже золота для меня самой.

27. Песня парня и ответ девушки
Среди сорока диких коз, стоящих на холме,
Высмотрев красную, я застрелил.
Среди любимых девушек,
(Хороший) характер узнав, я беру (в жены).
Среди тридцати диких коз, находящихся в логу,
Буланую (т.e. самца) высмотрев, я поразил.
Среди зазнавшихся парней,
(Хорошие) повадки увидев, за него пойду (замуж).

28. Лежит длинная-длинная дорога,
Которую проложили старейшие.
Сейчас, когда нет старше нас,
Не стесняясь, споем их песни.
Лежит широкая-широкая дорога,
Которую проложили лучшие до нас.
Сейчас, когда нет старших по возрасту,
Не стесняясь, запоем их мелодии.

29. Лежит дорога с шестьюдесятью колеями,
Которую проложили предки.
Ныне звучащие мои мелодии
Относятся к песням, услышанным от стариков.
Лежит дорога с шестьюдесятью колеями,
Которую проложили старые.
Иносказательно льющиеся мои песнопения
Являются песней, услышанной от старых.

30. Моего бело-игреневого, на котором езжу,
Я выбрал из 60 табунов.
Девушку с белым лицом
Я выбрал из 60 аймаков.
Моего бело-игреневого, с шелковистой гривой,
Я выбрал из 70 косяков.
Девушку с красивым лицом
Я выбрал из 70 аймаков.

31. Песня Ханза-бега.
Яйцо, снесенное ночью,
Пусть станет птицей, порхающей в небе.
Глава народа Ханза-бег
Пусть станет демоном, ходящим ночью.
Яйцо, рожденное в полночь,
Пусть станет птицей, летающей в небе.
Глава тумена Ханза-бег
Пусть станет дьяволом, ходящим в полночь.
Сила травы, с верхушками из бутонов,
Пробила мерзлую землю.
Сила вина скрутила крепкое сердце.
Сила травы, с цветами чабреца,
Проросла сквозь талую землю.
Сила вина заставила трепетать растаявшее сердце.
Кто не сядет на оседланного коня,
Кто не свяжет спящего от вина мужа.
Кто не сядет на заузданного коня,
Кто не свяжет опьяневшего мужа.
Тюрьма, построенная казаками,
Имеет крышу как у юрты.
Русский город возвышается,
Мои ребра (за которые подвесили) раскалываются.
Каменный дом, сделанный русскими,
Имеет крышу как у китайской фанзы.
Русский город возвышается,
Мой позвоночник ноет от боли.
Железные стремена одинаково пришпорив,
Мой Тигдегеч хотя бы пришел (на помощь).
Ради благодатного Хонгорая боровшись.
Душу свою положил Ханза-бег.
Бронзовые стремена вместе пришпорив,
Мой Хогдагач хотя бы пришел (на помощь).
Ради всех хонгорцев боровшись,
Кровь свою пролил Ханза-бег.
Текущие реки с белых тасхылов
Соединяются с рекой Абакан.
В древности славный Ханза-бег
Пусть сохранится в речи потомков.
Текущие реки с синих тасхылов
Соединяются с рекой Енисеем.
Прославленный среди предков Ханза-бег
Пусть сохранится в речи молодежи.
Четырехугольная моя отчизна
Пусть будет вечной обителью.
Благосклонная моя материнская родина
Пусть будет вечной обителью.

32. Песерей
Свою шубу, покрытую белым шелком,
Я надела для того, чтобы просушить в ясную погоду.
Два парня, приехавшие из Кузнецка,
Даже не посмотрели, повернувшись ко мне.
Кунгурские сапоги
Я надела для того, чтобы просушить на солнце.
Два парня, пришедшие из Кузнецка,
Даже не посмотрели на меня влюбленно.
Хвост моего солового коня
Скрутил Песерей.
Мою шубу, крытую пестрым шелком,
Расстелил Песерей.
Хвост моего гнедого коня
Закрутил Песерей.
Подол моей шелковой шубы
Откинул Песерей.
Когда расстегивал пуговицу моего ворота,
Не побоялся Песерей.
Когда мой честный народ пришел,
Почему же ты испугался, Песерей?
Когда расстегивал пуговицу под мышкой,
То не побоялся Песерей.
Когда же мой хонгорский народ пришел,
Почему же ты испугался, Песерей?

33. Песня служанки принцессы Кобирджин-хыс
Дороги Китая имеют сорок разъездов -
Двигайся по их краю.
Дороги Джунгарии имеют тридцать извилин -
Двигайся по средней.
Если хватит наших сил,
То достигнем нашего отечества - долины Абакана.
Если не хватит наших сил,
То станем кормом для собак.
Если хватит наших сил,
То достигнем нашей родины - долины Енисея.
Если наших больше сил не хватит,
То станем кормом для волков.
Когда ездила на вороном иноходце,
То говорила, что он с твердым ходом.
Когда же идешь только пешком,
Сейчас каково тебе, ханская дочь?
Когда ты носила одежды из черного шелка,
То говорила, что швы грубые.
Когда надела черную мешковину,
Сейчас же каково тебе, ханская дочь?
Когда ездила на пестром иноходце,
То говорила, что он с дурным характером.
Когда же тяжело идешь пешком,
То каково тебе, ханская дочь?
Когда ты носила одежды из пестрого шелка,
То говорила, что швы грубые.
Сейчас же, когда носишь пеструю дерюгу,
То каково тебе, ханская дочь?
Когда ты ела белый хлеб,
То говорила, что хлеб плохой.
Сейчас же, когда ешь верхушки белой травы,
То каково тебе, ханская дочь?
Когда ты ела масло с сыром,
То говорила, что еда плохая,
Сейчас же, когда пьешь простую воду,
То каково тебе, ханская дочь?

34. Плач матери по умершему сыну
Вверху стоящие Плеяды
Если бы вдруг оторвались и упали.
Мое дитя, ушедшее к узютам (к злобным духам),
Если бы вдруг смогло вернуться назад.
На небе находящаяся Большая Медведица
Если бы вдруг смогла упасть на землю.
Мое дитя, ушедшее в преисподнюю,
Если бы вдруг смогло вернуться назад.

35. Рыдание волка
Если я побегу по широкой степи,
Много моих подлых следов остается.
Если пропадет скот даже у подлых людей,
На меня, подлого, падает подозрение.
Даже если съел, то все равно волк виноват.
Даже если не съел, то все равно волк виноват.
Если пробегу по песчаной степи,
Много моих неважных следов остается.
Даже если пропадет овца у плохих людей,
На меня, плохого, падает подозрение.
Даже если съел, то волк, говорят,
Даже если не съел, то все равно волк, говорят.

36. Плач жены Чанар-хуса
Я не переправлюсь на дощатой лодке, о душа моя, Чанар-хус!
Я лучше буду ходить вдоль берега, о душа моя, Чанар-хус.
Я не переправлюсь на тополиной лодке, о душа моя, Чанар-хус!
Я лучше буду ходить вдоль глубокой реки, о душа моя, Чанар-хус!
Я никогда не сяду на коня без седла, о душа моя, Чанар-хус,
Я ни за что не пойду за негодного мужа, о душа моя, Чанар-хус.
Я не буду ездить на оседланном коне, о душа моя, Чанар-хус!
Я никогда не пойду замуж за пьяного мужа, о душа моя, Чанар-хус.
Мое угощение, приготовленное для гостей, о душа моя, Чанар-хус,
Пусть станет полезным для моих месячных поминок, о душа моя, Чанар-хус.
С раздвоенным концом мои золотые ножницы, о душа моя, Чанар-хус,
Пусть станут полезными для моего сердца, о душа моя, Чанар-хус.
В качестве гостинцев приготовленные мои яства, о душа моя, Чанар-хус,
Пусть станут полезными для моих годовых поминок, о душа моя, Чанар-хус.
С острым лезвием мои золотые ножницы, о душа моя, Чанар-хус,
Пусть будут полезными для моего твердого сердца, о душа моя, Чанар-хус.
Раздвоенные лезвия стальных ножниц, о душа моя, Чанар-хус,
Пусть пройдут сквозь мои печень и легкие, о душа моя, Чанар-хус!
Чем расстаться с Чанар-хусом, о душа моя, Чанар-хус,
Вместе лежа, пусть я умру, о душа моя, Чанар-хус,
Чем разделиться с Чанар-хусом, о душа моя, Чанар-хус,
В паре лежа, пусть я умру, о душа моя, Чанар-хус.

Источник: Алтын тамыpлap. Родники народной поэзии: Сборник тахпахов с нотами. (К 100-летию со дня рождения сказителя Петра Васильевича Курбижекова)/ Мин-во культуры РХ, Дом литераторов Хакасии, Союз писателей Хакасии; авт.-сост. А.В. Курбижекова, расшифровка и запись нот Н.К. Барановой. - Абакан: Дом литераторов Хакасии, 2010. - 80 с. - Прил.: 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

Традиции национального фольклора

"У тюркских народов существует художественная особенность. Всё воспевается образно: природа, её явления сообразно настроению челове­ка. Любовь к своей малой родине хакас выражает через глубокое почтение не только к своим рекам, горам, степям, но и как к родине отца и матери. Хакасы очень привязаны к своей земле, воспевают её красоту, щедрость и богатство при любом удобном случае в песнях, тахпахах, стихах.
Данная работа не первая попытка перевода песенного фольклора. Не хотелось давать чисто лингвистический (буквальный) перевод, а также не желателен был просто поэтический, художественный перевод с риф­мовкой по законам русского стихосложения. Я попыталась сохранить, как отметил В.М. Гацак, член-корреспондент РАН, доктор филологических наук, «достоверность устойчивых типиризованных характеристик, макси­мально возможное в русской речи». Но не всегда это получалось «обвен­чать» сильные доли хакасского текста с сильными долями русского. В ха­касском тексте сильные доли сглаживаются синкопами или распевностью, что позволяло ориентироваться на сильные доли русского текста. Поэтому при переводе приходилось варьировать тексты.
Красота кызыльских мелодий вдохновляет и восхищает человека. Надеемся, что и Вам, дорогие исполнители и почитатели, понравятся эти напевы и будут любимы нашими потомками как драгоценный кладезь на­родной мудрости и духовной культуры". (А.В. Курбижекова, член Союза писателей России)

В сборник вошли тахпахи на хакасском (кызыльском диалекте) и русском язы­ках. Адресован музыкантам, а также всем тем, кто интересуется фольклорной песен­ной поэзией хакасского народа.
Наряду с Петром Васильевичем, Анной Васильевной, Антонидой Васильевной, Евдокией Васильевной Курбижековыми, С.П. Кадышевым, внесшими большой вклад в мировую культуру, также есть много хака­сов - кызыльцев, которые внесли свою лепту в развитие национальной культуры Хакасии. Это Чакым Симон Абдорин, Парасковья Сулекова, Роман Соломачев, Дементий Кульбистеев, Матрена Ербягина, Мария Сулекова, Соролах Курбижеков, Хара Матпый Балахчин, Илья Итеменев, Сло Кадышев, Петруха Тайдонов, Егор Кондеев, Терентий Будожаков и многие другие, чьи имена со временем забываются, а их песни, тахпахи остаются в памяти народа.
С целью возрождения национальной народно-песенной культу­ры хакасами-кызыльцами, живущими в Абакане, в 1992 году был соз­дан фольклорный ансамбль «Арга Таг». Это название горной гряды, ко­торая тянется от места слияния рек Черного и Белого Июсов, образую­щих полноводную реку Чулым в Ширинском и Орджоникидзевском районах, где живут кызыльцы. Инициатором создания ансамбля и его руководителем был Иннокентий Васильевич Шушеначев, а участ­никами стали Анастасия Ивановна Барашева, Альбина Николаевна Кауракова, Альбина Васильевна Курбижекова, Софья Александровна Тайдонова, Евдокия Степановна Угужакова, Татьяна Васильевна Янгулова, Любовь Николаевна Шушеначева-Камынина, Ефросинья Васильевна Итигечева, супруги Александр и Степанида Саможиковы и Ольга Николаевна Боргоякова. Собирая песни, тахпахи, ансамбль успешно вы­ступал во всех районах республики - Таштыпском, Аскизском, Алтайском, Ширинском, Орджоникидзевском, а также в городе Абакане.
Большой вклад в пополнение песенного репертуара ансам­бля внесла Альбина Васильевна Курбижекова племянница Петра Васильевича Курбижекова.
Преподаватель музыкального колледжа Института искусств ХГУ им. Н.Ф. Катанова Наталья Кирилловна Баранова сделала расшиф­ровку и запись нот около 140 хакасских песен и тахпахов кызыльского ди­алекта. Так впервые появилась возможность издать репертуарный сборник кызыльцев. Хочется надеяться, что данное издание обогатит фольклорную песенную поэзию всего хакасского народа.

Тахпахи

Метель метет с тайги седой
Мелодия и слова Петра Курбижекова

Этот тахпах Пётр Васильевич впервые исполнил в пятнадцатилетнем возрасте в посёлке Ошколь, в котором проводились молодёжные игры. Мальчик, выйдя на сцену, смутился от внимания большой аудитории, но с разных сторон послышались одобрительные возгласы: «Пой, Петя, не смущайся». И Пётр, воодушевлённый искренней поддержкой родных и земляков, спел новый тахпах. Это радостное событие произошло в 1925 году, и с тех давних пор народ поёт эту полюбившуюся мелодию.

 Метель метёт с тайги седой,
Плотные двери хороши.
В какой бы край не занесло,
Вдруг встретить брата хорошо.

 С тайги дремучей снегом вьюжит,
Повыше трубы хороши.
Под небом серым, в краю чужом,
Родных вдруг встретить хорошо.

Годы мои
Мелодия народная, слова Альбины Курбижековой

Хотя хожу пешком везде,
Дум светлых груз не в тягость мне.
Богатства нет, так не беда,
Дороже золота судьба.

Коня с седлом нет гарцевать,
Ну что ж, не стану горевать.
И лет бегущих череда
Дороже блеска серебра.

К вершине горной солнце чуть
Приляжет, прежде чем уснуть.
Судьбы моей летящей суть,
Сверкнув, погаснет, не вернуть.

В ласковый вечер солнца диск
Уйдет, бросая тени вниз.
Так же, закончив жизни путь,
Растаю тенью, не вернуть.

Песня горного духа - хозяина горы Улуг Таг
Мелодия и слова Петра Курбижекова

Пётр Васильевич тяжело и долго болел. Незадолго до смерти к нему в дом за­шёл хозяин горы Улуг Таг. Взял чатхан Петра Васильевича, сел у изголовья больного, исполнил тахпах и, вытерев слёзы, ушёл.
Склонясь к подушкам в больших узорах,
Сказания слушаем мы.
Если хайджи Пётр голову сложит,
Где будем слушать нымахи мы?
Прильнув к подушкам в узорах красных,
Любимые сказы мы узнаём.
Нымахчи Петра звезда погаснет,
Кто же сказания нам споёт?

Колыбельная
Мелодия и слова Альбины Курбижековой

Солнце яркое ушло,
Много звёздочек взошло.
Баю, баюшки, баю,
Усыпляю дочь свою.

 Ты малышка у меня,
Дочка нежная моя.
Ты в кроватку ляжешь спать,
Станешь крепко засыпать.

 Наша дочка - звёздочка,
Светит ярче солнышка.
Счастье мамино она,
Счастье папино она.

 Моя зорька ранняя,
Ты моё дыхание.
Баю, баюшки, баю,
Усыпляю дочь свою.

Плач девушки Погана Арыг
Мелодия и слова Антониды Курбижековой

Записано с голоса Антониды Васильевны Курбижековой, 1917 года рождения, уроженки аала Итеменев (село Устинкино Орджоникидзевского района).
Как отцы шестьдесят зайцев,
Мэн-мэн, кечейек.
Пятьдесят, как матери,
Мэн-мэн, кечейек.
Женщин раненько встающих
Я по трубам узнаю.
А засонек, долго спящих,
По дверям распознаю.
Мэн-мэн, кечейек.
Дом мой в красном тальнике,
Мэн-мэн, кечейек.
Дом мой в жёлтом тальнике,
Мэн-мэн, кечейек.

В своём домике из прутьев
Зимовать я не смогу.
Мэн-мэн, кечейек.
А в шалашике из веток
Усидеть я не смогу.
Мэн-мэн, кечейек.
Мой из прутиков шалашик
Продувает поутру.
В своём домике из веток
Замерзаю на ветру.
Мэн-мэн, кечейек.
Я из образа зайчихи
Теперь выйти не могу,
А в свой образ человечий
Обернуться не могу.

Конь мой мухортый
Мелодия и слова Петра Курбижекова

Молодые Татана и Пётр любили друг друга. Но у Татаны было шестеро старших братьев. Все жили бобылями неженатыми, мать была больная. Вся женская работа на дому лежала на плечах девушки. Братья не хотели, чтоб сестрёнка вышла замуж ушла жить в семью мужа. Лишившись работницы, братьям пришлось бы всё делать самим, поэтому они строго следили, чтобы какой- нибудь жених не выкрал Татану. Бежать с Петром Васильевичем она побоялась, вдруг братья догонят - Петра могли убить, а её жестоко избить. Договорились, чтоб Пётр посватался, а вдруг её отдадут. Он сватается, а ему отказывают. Тогда юноша распрягает от тройки своей самого быстроногого во всей округе скакуна, который побеждал на всех скачках и соревнованиях. Берёт коня под уздцы, встаёт на колени перед отцом Татаны и её братьями и поёт вот этот тахпах. И за хороший калым, в придачу с бегунцом, братья не отдали сестру, Впоследствии, будучи уже немолодой, она сбежала с одним вдовцом. Но он её обижал, и бедная девушка так и не испытала счастья в жизни и до конца дней своих сожалела, что не сбежала с любимым человеком в молодые годы.
Записано с голоса Евдокии Васильевны Курбижековой, 1927 года рождения, уроженки посёлка Сарала Орджоникидзевского района.
Мухортого Халтара
В дар от меня возьмите.
А суженую Татану
В жёны благословите.

 Выкуп, достойный невесты,
Вам предлагаю взамен я.
Татану, милую сердцу,
Замуж, прошу вас, отдайте.

Метёт вьюга, снег кружа
Шуточная песня

Мелодия Анны Курбижековой, слова Евдокии Курбижековой
Записано с голоса Евдокии Васильевны Курбижековой, 1927 года рождения, уроженки посёлка Сарала Орджоникидзевского района.
Метёт, ой, вьюга, снег кружа,
Где перепёлке спрятаться?
Спою, спрошу вас строго я
Куда же людям деваться?

 Густой стеною снег пойдёт
Где ласточке укрыться?
Сердито песню я спою,
Куда народу прятаться?

 Сиво-серый конь
Мелодия и слова Алексея Баскаулова

Записано с голоса Анны Васильевны Курбижековой, 1913 года рождения, уроженки аала Итеменев (село Устинкино Орджоникидзевского района).
Ложился снег, кружась в сугробы.
Галопом мчался Кок порам.
Споткнулся конь, упал на землю,
Навек затих мой Кок порам.
Валил стеной снег белоснежный,
Пускался рысью Ах порам.
Сложивши голову конь верный,
Скакать не будет по горам.
Когда вхожу в тайгу густую,
Я словно в дом свой захожу.
Зверьё тайги и дичь лесная,
Как будто стадо отчее.
Когда в тасхылы поднимаюсь,
Как в отчий дом я захожу.
Когда с тасхылов вниз спускаюсь,
Подобен древним богачам.

Лазурные тучи
Мелодия и слова Евдокии Курбижековой

Записано с голоса Евдокии Васильевны Курбижековой, 1927 года рождения, уроженки посёлка Сарала Орджоникидзевского района.
С небес высоких белые тучи, белые тучи,
Вниз опускаясь, тают туманом, тают туманом.
Когда поются песни с Июса, песни с Июса,
Народ, услышав, диву даётся, диву даётся.

 Небес безбрежных синие тучи, синие тучи
Как туман тают в вечном пространстве.
Услышав песни певцов с Июса, певцов с Июса,
Люди с восторгом им подпевают, им подпевают.

Плач Постай Арыг
Мелодия и слова Анны Курбижековой

После присоединения Хакасии к России Учен пиг (хан Еренак) пошёл войной против своего тестя, монгольского хана. Был разбит и оплакан своей женой Постай Арыг в родовом имении, ныне посёлок Солёноозёрное Ширинского района.
Записано с голоса Анны Васильевны Курбижековой, 1913 года рождения, уроженки аала Итеменев (село Устинкино Орджоникидзевского района).
Народ родной прекрасноглазый
Царю чужому передал.
Царю чужому передал пусть,
Зачем бумаги подписал?

 Бумаги скреплены печатью,
Она не смоется в веках.
Народ твой, может быть, когда-то
Унижен будет и без прав.

 Народ свой добрый и прекрасный
Зачем отдал ты чужаку?
Народ невольным стал напрасно,
Чужой подобен ведь врагу.

 Ты договор одобрил страшный,
Он не сотрётся никогда.
Народ твой ласковый несчастным,
Возможно, станет навсегда.

 На сытых скачут скакунах
Мужчины лучшие твои.
А ты одет в сафьян и бархат,
Как на смотринах, Учен пиг.

 На быстрых, крепких лошадях
Резвятся юноши пока.
В одеждах жестких и богатых
Ты слёг теперь, чтоб не вставать?

 Рысак твой верный Ах халтар
Трусил без горя вдоль Чорбы.
Несчастных много ты оставил,
Кому оставил, Учен пиг?

 Вдоль Енисея чтоб скакать,
Не ведал муки Ах халтар.
Народ ты в горести оставил,
На что надеялся, Учен пиг?

 Чтоб быть Монголии свободной,
Наследники есть у отца.
А ты остался без потомства,
Лишь песни сложат про тебя.

 Отец мои очень родовитый,
Надолго он там будет хан.
Без рода, племени, Учен пиг,
Останешься ты лишь в стихах.

Хакасская застольная
Мелодия и слова Петра Курбижекова

Записано с голоса Евдокии Васильевны Курбижековой, 1927 года рождения, уроженки посёлка Сарала Орджоникидзевского района.
С болота взятая вода
Непригодна для питья.
Вино - достоинство стола,
Где собираются друзья.

Водой озёрной не напиться,
Вино не пьётся для питья.
К столу оно, чтоб веселиться,
Петь вместе и говорить любя.

Стекает каплею окрепшей
Из медных трубочек вино.
И в голове повеселевшей
Замутит ясный ум оно.

 Из трубок вытечет вино,
Язык развяжет хорошо.
Дойдёт до темяни оно,
И речь окажется смешной.

Песня молодого парня
Мелодия и слова Анны Курбижековой

За вольное обращение с девушками молодого парня привязали к столбу. А он мечтает о свободе и новых встречах с девушками и поёт эту песню.
Поел я печень с крупною солью,
На привязи здесь из-за девицы.
Освобожусь я от этой доли,
Опять же буду играть с девицей.

 И легкие ем я тоже с солью,
На штраф обречён из-за девицы.
Как расплачусь я со штрафом этим,
То снова стану играть с девицей.

Озорные сороги
Мелодия и слова Анны Курбижековой

Сороги, играя, разойдутся вволю,
До дна замутят, озоруя, воду.
В груди хоть песня разольётся вволю,
Кому же в душу западёт с любовью?

 Осётры в водах плавают привольно,
Там в берег волны бьются беспокойно.
Когда же глупые песни распевают,
Какое сердце всколыхнут собою?

Песня Бабы Яги
Мелодия и слова Петра Курбижекова

Записано с голоса Евдокии Васильевны Курбижековой, 1927 года рождения, уроженки посёлка Сарала Орджоникидзевского района.
Перед большим пированьем
Нос и губы дёргаются.
А в ожиданье страданий
Больно лопатки сводит.
Iчiгей-татай, йек-йек.

 Ох, странный очень дует ветер,
И веет духом нам чужим.
Я неладное предчувствую,
Детки, милые мои.
Iчiгей-татай, йек-йек.

 Скакун ой хана великого
Могучий Ах ой ат мчит.
Приближаясь грохот копыт,
Вот третий день уже стоит.
Iчiгей-татай, йек-йек.

Лягушечка
Мелодия и слова Петра Курбижекова

Пётр Васильевич придумал и исполнял на чатхане хаем эту песенку специаль­но для детей, чем приводил их в полный восторг. В 1946 году А.А. Кенель записал её, только на другую мелодию.
Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
С чего твой лобик стал таким широким?
Не стал бы лоб мой широким сильно,
Когда бы лисью шапку не носила.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
С чего глаза-то твои покраснели?
Глаза бы вовсе не краснели сильно,
Если б я против ветра не смотрела.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
Отчего шея длинная такая?
Моя бы шея не была б так длинной,
Когда бы много бус я не носила.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
С чего же стали огромными ушки?
Не стала бы я лопоухой вовсе,
Кабы серёжек длинных не носила.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
А спинка с чего вширь так раздалася?
Широкой вовсе не была бы спинка,
Горячий хлеб я если б не таскала.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
С чего же бёдра вытянулись сильно?
Как же не быть им длинными, правда,
Я очень много без седла скакала.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
А ручки с чего длинные такие?
Рученьки мои не вытянулись бы,
Кабы младенцем нянькой не служила.

Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
Почему лапки огромными стали?
Как же не быть им огромными, к слову,
Когда я русскую носила обувь.

 Лягушка-лягушка, лягушечка-душка,
Как пузо вырастить смогла такое?
А мой животик вырос сам безмерно,
Поскольку много супа в жизни ела.

Гуси-лебеди
Мелодия и слова Анны Курбижековой

Лебеди-гуси печально в небе кличут,
Медленно в небе проплывая над нами.
Я так же скорбно, к тебе взывая, прибыл,
Что же не встанешь, моя Харачхай Арыг?

Росы златые, на травы падая сонно,
Белые травы украсят блеском свежим.
В лунном сиянии ужель не встанешь снова,
Силы лишившись, погасла словно свечка.

Синие травы холодный иней студит,
Солнце, сияя, их превращает в росы.
Больше под солнцем мы жить с тобой не будем.
Жизнь оборвавшись, погасла словно солнце.

Если под небом мы жить не можем вместе,
В царствии тёмном сможем соединиться.
Если под солнцем не вековать совместно,
В царстве теней мы семьёй соединимся.
Не оставляй же, возьми меня с собою.

С тасхылов сшедший ураган
Мелодия Топтыгина (имени установить не удалось), Слова Анны Курбижековой

Свет солнечный закрыл собой,
Спустившись, злой буран с тайги.
Чтоб в пепел обратить врагов,
Есть силы у моей страны.

С тасхылов сшедший ураган
Закрыл собою лик луны.
Фашиста - наглого врага,
Прогоним из родной земли.

Небес созвездье - Орион,
Вниз не сорвётся никогда.
Хоть нападёт союз трёх стран -
Всё ж устоит СССР.

На землю разве же сойдёт
Медведица небесная?
Семь государств пусть нападёт -
Всех разгромит СССР,
Всех разгромит СССР!

Луной обласканный скакун
Мелодия Тимофея и Петра Балахчиных Слова Альбины Курбижековой

Луной обласканный скакун
Пусть будет с гривой золотой.
Нашлась невеста молодцу,
Пусть будет с чистою душой.

Под солнцем выросший рысак -
Пусть будут копыта из серебра.
Душа избранницы светла,
Подобна пусть и красота.

В зарослях тальника
Мелодия и слова Анны Курбижековой

Ивняк, подросший гибкий жёлтый,
Травою будет обрастать.
Услышат дети песни взрослых
И тоже станут распевать.

Тальник, что вырос красной чащей,
Будет травка обвивать.
Ребята, зная песни старших,
Нам, взрослым, будут подпевать.

Пусть люди говорят
Мелодия и слова Альбины Курбижековой

Третий, четвёртый куплеты народные, по тематике они схожие, поэтому сочла возможным дополнить. Пятый куплет сагайский, напела Изольда Домогашева.
Мой верный конь по склону пусть
Вниз поскачет, не спеша.
Суда людского не боюсь,
Пройду, плечами лишь пожав.

 Под горку рысью пусть пройдёт
Мой конь, покачиваясь вниз.
Молва пусть обо мне идёт,
Пройду, плечами качнув лишь.

 Чужие судят и корят,
Родня меня не судит пусть.
А если станут осуждать,
С осанкой гордою пройду

 Народ всё может говорить,
Родня поддержит и простит.
Когда начнёт родня корить,
Пожму плечами да пойду.

 На горе костёр горит,
Ну и пусть себе горит.
Обо мне молва гудит,
Ну и пусть себе гудит.

Достойный царствовать один
Мелодия и слова Анны Курбижековой

Шестиструнный чадыган
Всеми струнами звенит.
И гусяток тоже пять,
Но сноровистый один.
Из достойных всех ребят
Будет царствовать один.

 Балалайка в три струны
Заиграет у груди.
Лебедяток ровно пять,
Но один лишь быстрокрыл.
Славных множество ребят,
Но достойный лишь один.

Река Сарала
Мелодия и слова Анны Курбижековой и Алексея Янгулова

А.В. Янгулов, 1882 года рождения, был высокообразованным человеком своего времени. Он окончил высшую духовную семинарию и владел нотной грамо­той. С Анной Васильевной Курбижековой, его женой, сочиняли песни и тут же Алексей Васильевич расшифровывал их в ноты.
С вершины снежного тасхыла,
Меж скал и гор найдя пути,
Сквозь всю тайгу к низинам
Несутся воды Саралы.

 С крутых отрогов вниз срываясь,
Реки могучие валы,
В тайге зеленой, продираясь,
Грохочут воды Саралы.

 А в дебрях девственных, таёжных
Деревья рубят всей стране.
И трассой водною надёжной
Сплавляют лес по Сарале.

 В тайге бескрайней благодатной
Есть соболь, лось и кабарга.
Несметны стаи птиц пернатых,
Богата рыбой Сарала.

 Всё есть - и лес, и зверь пушной,
Богатством полнится страна.
Рудник огромный, золотой
Стот на речке Сарала.

 И днём, и ночью, грохоча,
Даёт он золото стране.
И в благодарность хоть сейчас
Споёмте гимн о Сарале,
Споёмте гимн о Сарале!

Белолицая Людочка моя
Мелодия и слова Терентия Будожакова

Терентий Николаевич Будожаков был удивительным человеком. Он обладал редким даром убеждать людей Они принимали за правду даже самые фантастиче­ские истории, рассказанные им. Пел очень красиво, сочинял мелодии, тахпахи. Когда жена Люда бросила его за непокладистый характер, он сочинил песню «Белолицая Людочка моя».
Белый царственный дворец освещает
Шести окон свет утренний.
Свет очей моих, ой, зажигает
Белолицая Людочка.

 Синий царственный дворец озаряет
Семи окон свет уличный.
А глаза мои сиять заставляет
Твой румянец, о Людочка.

 Ой, не ведал я, ой, не ведал
Тобой брошенным быть в песке.
Если бы я знал, о если бы,
Не ходить бы тебе по земле.

 Не предвидел я, ой, не предвидел
Среди гальки быть брошенным.
Если бы я знал, о если бы,
То Терентий бы счёты свёл.

Янгулов Андриан пел
Мелодия и слова Андриана Янгулова

Записано со слов Анны Васильевны Курбижековой, которая слышала эту песню в 1931 году от Андриана Янгулова в аале Тарчи Ширинского района.
Хребтами горными, крутыми
Прошёл я множество дорог.
Сорил немало золотыми,
Желанной сердце не зажёг.

Высокий Арга таг хребет
Переходил по многу раз.
Но звон серебряных монет
Не восхитил любимых глаз.

Сапог дублёных не сниму,
Пока на гальку не ступлю.
И с иноходца не сойду,
Коль в жёны милую не возьму.

Пока не встану на песок,
Сапог надетых не сниму.
Коль любимую не возьму,
С коня горячего не сойду.

Хысхачах тахпахтар
Частушки
Мелодии народная, слова Альбины Курбижековой

Муха жёлтая да с белой
За избою подрались.
Дуры, дуры эти мухи
Делить милого взялись.

 Ой-ё-ёй , как голос сладок
У милёнка моего.
Ой-ё-ёй, да зол характер
У милёнка моего.

 Сколь воды стоит в болоте,
Но никто её не пьёт.
Если в жёны взять старуху,
То никто не отобьёт.

 Под берёзкой, у ручья,
Мы стояли до утра.
Та берёзка, думаю,
Стала нам подругою.

 Быстра горная река,
Но зато не глубока.
Ты бросала, зазывала,
Не лежит к тебе душа.

 Одна ножка в пляс пустилась,
И другая пустится.
К тебе сердце потянулось,
И твоё потянется.

 Мы с милёночком сидели,
Он молчит, и я молчу.
Я насмелилась, сказала:
«До свиданья, спать хочу».

 Красивую и умную,
Ой, не трудно нам найти.
В нашей местности такие
Подрастают, как грибы.

 Мой милёночек засоня,
Всех засонек переспит.
Засыпая, видит сон,
Как во сне он сладко спит.

 Хотел утку подстрелить,
А она закрякала.
Бросить милую хотел,
А она заплакала.

 Не росли б цветочки белы -
Не белели бы луга.
Не болело бы сердечко -
Коль не встретила б тебя.

 Ты смуглявый, я смуглява,
Оба мы смуглявые.
А в кого же наша дочка
Родилась белявая?

 Говорят я похудела,
Может, правду говорят.
Была сорок килограммов,
Стала девяносто пять.

 Я на лодке лихо плавал
И пошёл, пошёл ко дну.
Ой, кому-кому оставил
Я любимую свою?

Особенности хакасских песен кызыльского диалекта

Удивительны по красоте своей хакасские песни кызыльского диалек­та. Слушая их, душа наполняется волшебным трепетом. Перед глазами встают сказочные образы из алыптыг нымахов, великолепные картины природы Хакасии. Когда в 1993 году И.В. Шушеначев пригласил меня в ансамбль «Арга таг» для проведения вокально-хоровой работы, я была очарована самобытностью, неповторимой красотой исполняемых коллек­тивом народных мелодий. С приходом в ансамбль в 1994 году А.В. Курбижековой репертуар коллектива стал расширяться за счет новых хакасских песен кызыльского диалекта. Слушая красивый, звучный голос Альби­ны Васильевны, которая выразительно пела свои песни, а также напевы рода Курбижековых, мы удивлялись замечательному таланту рода «аргын», мелодико-ритмическому богатству, своеобразию каждого напева. И у меня возникла мысль записать нотный и словесный тексты каждой услышанной в ансамбле песни. Она поддержала моё начинание, и в сво­бодное от основной работы время мы встречались с ней в музыкальном колледже, где с ее голоса я записывала хакасские песни кызыльского диа­лекта. Она также увлекательно рассказывала мне о жизни, уникальных творческих дарованиях своего дяди - Петра Васильевича Курбижекова, его младших сестер - Анны Васильевны и Евдокии Васильевны - ма­тери Альбины Васильевны, с которой я встречалась в Абакане и слуша­ла ее завораживающее, звучное пение. В целом из репертуара ансамбля «Арга таг», а также с голоса Альбины Васильевны и Евдокии Васильевны мною было записано около 140 хакасских песен кызыльского диалекта. Кроме того, в процессе прослушивания кассетных записей замечатель­ного исполнения Петром Васильевичем некоторых разделов героических сказаний, также были записаны и чатханные наигрыши.
После их нотной записи нами были сделаны музыкально-теоретические выводы особенностей хакасских мелодий кызыльского диалекта. Эти песни у каждого исполнителя могут звучать с некоторыми мелодико-ритмическими изменениями, что ведет к варьированию одного и того же напева. В большинстве своем они близки к тахпахам, в кото­рых воспевается красота природы, передается обращение людей к солн­цу, небу, горам, рекам, животным и птицам родного края. Часто в этих песнях жизнь человека сравнивается с явлениями природы. В основном подобные песни звучат в светлых мажорных тональностях. Если и появ­ляются минорные тональности в напевах, раскрывающих личные пере­живания человека, то затем часто происходит переход в мажор, как бы передающий надежду на дальнейшие добрые свершения.
Хакасские песни кызыльского диалекта по своей мелодике очень раз­витые, в них преобладают кварто-квинтовые и секстовые ходы, но октавы звучат реже. Эти песни отличаются оригинальностью звучания, выражен­ной гармоничным сочетанием диатоники и пентатоники. Нередко в та­ких мелодиях появляются увеличенные и уменьшенные интервалы (ув.2, ум. 5, ув. 4), придающие особый колорит звучанию песен. Своеобразное украшение этих песен - синкопированный ритмический рисунок, кото­рый встречается довольно часто. Для таких мелодий характерны сред­ние и медленные темпы с короткими фразами по 2-3 такта. Если звучат широкие фразы и предложения, то в них используются распевы гласных и отдельных слогов.
Особенностью хакасских песен кызыльского диалекта является так­же переменный размер в тактах. В связи с свободой метро-ритма сильные доли сглажены, не ярко выражены. Некоторую сложность составляло на­хождение соответствия сильных долей мелодии с кызыльским и русским текстами. В связи с этим в процессе работы Альбина Васильевна пред­лагала записать наилучший вариант одного и того же напева.
В основном хакасские песни кызыльского диалекта звучат в первой октаве, но запись исполнения Евдокии Васильевны проводилась большей частью в малой октаве, т.к. её прекрасный голос отличался густым, бар­хатным тембром. Также следует отметить, что более древние хакасские песни кызыльского диалекта обычно звучат одноголосно, а современ­ные - двух и трёхголосно. Возможно, некоторые из этих особенностей могут встретиться и в народных песнях других хакасских диалектов, но перед нами стояла цель - записать, изучить хакасские песни кызыль­ского диалекта и своей работой содействовать дальнейшему сохранению и распространению уникального, удивительно талантливого песенного наследия кызыльцев, проживающих в Ширинском и Орджоникидзевском районах Хакасии.
Данное издание рассчитано не только на любителей хакасского песенного фольклора, но и на музыкантов-профессионалов. Они могут ознакомиться с проведённым нами музыкально-теоретическим анализом особенностей хакасских песен кызыльского диалекта. ( Н.К. Баранова, кандидат педагогических наук, заслуженный работник культуры Республики Хакасия, музыковед, член Союза композиторов России)



Comments