Цивилизация возникла 29 в. назад. Цивилизация остановилась 2 в. назад. История кочевого мира, в его целом, охватывает около трех тысячелетий: от появления скифов в VIII веке до н.э. и до настоящего времени. +++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ Тойнби относит её к застывшим цивилизациям. Её территория - верхняя половина главного острова Евразия, от Тихого океана до Карпат. Это родина Ариев-саков и Кочевников. Тут человек проявляет себя как универсал, воин и скотовладелец. Он собственник и управленец. Его государство - это народ-войско, прямая военная демократия, войско на марше с центром и двумя крыльями, что до сих пор отражается в жузовской структуре казахского социума. Религия – Тенгрианство. При этом, кочевая цивилизация – основа общей идентичности всех тюркских народов от великого Океана до Карпат, основа их интеграции в единый суперэтнос. История кочевого мира, в его целом, охватывает около трех тысячелетий: от появления скифов в VIII веке до н.э. и до настоящего времени. Цивилизованное общество возникло на Дальнем Востоке и существовало параллельно с другими культурами, которые цивилизованный человек называл варварскими. Вместе с городами, ирригацией, монументальной архитектурой и письменностью существовали общины охотников и пастухов, которые вели кочевой образ жизни. Скифы и турки на Ближнем Востоке, арии, хунну в Восточной Азии, кельты, германцы и гунны в Европе. Выделяют 3 типа кочевой цивилизации: Киданьский: когда кочевое племя образуется на окраинах могущественной империи. Тюркский: когда кочевники постоянно меняют места своего обитания, вторгаясь в зону земледельцев и подчиняя их себе. Монгольский: когда под внешним воздействием создается государство, которое вторгается в зону земледельцев, подчиняя их государства одно за другим, но пытаясь сохранить свою самобытность. Кочевые цивилизации возникали, вбирая в себя порою весьма значительные земельные, экономические и человеческие ресурсы, затем распадались. И снова возникали. Цивилизация кочевников — стойбища, тропы, племенная солидарность, голод, расстояния, тесное общение с животными. Осёдлым соседям они кажутся людьми жестокими, скрытными, бесчеловечными, у них нет веры, они носители мрачных адских культов. Кочевникам оседлые кажутся безвольными, изнеженными. Культуру кочевых обществ следует исследовать в её единстве и целостности. Это единство и целостность, в некоторых отношениях, настолько поразительны, что позволяет некоторым исследователям истолковывать, например, скифские обычаи на основании монгольского материала XIII века нашей эры, несмотря на то, что хронологически скифский материал отделен от монгольского, по крайней мере, 15 веками. Мир кочевой цивилизации един и многообразен, сбалансирован и замкнут. Об этом свидетельствует этническая мозаика Великой Степи. Их хозяйство и быт основано на бережном отношении к природе, что естественным образом ограничивало прирост населения. Также очень важно изучение кочевого мира в его “месторазвитии”. Это последнее может быть определено как совокупность степи и травянистой пустыни. Наибольшей не только в Евразии, но и во всем мире сплошной полосой районов, удобных для кочевника-скотовода, является северная полоса травянистых пустынь и примыкающая к ним с севера и запада область травянистых степей. Такие районы практически непрерывно тянутся от плато Ордос и до Причерноморья. На протяжении всего хода истории от античности и до наших времен эта территория представляет собой некую прослойку между оседлыми государственными образованиями. Из этого следует, что кочевой мир – это мир “срединный”. Притом срединное положение толкало его к выполнению соединительной роли. В историческом смысле "прямоугольник Евразийских степей" - это как бы Средиземное море континентальных пространств. В течение долгих, обозримых для нас веков истории кочевые волны хлещут почти исключительно в одном и том же направлении. Несколько народов выходит из Маньчжурии на запад (в восточно-евразийские степи). Однако ни один из этих народов не проник на запад далее срединно-евразийских степей (до этих степей дошли в XII в. так называемые каракитаи). Зато восточно-евразийские степи в течение истории, по крайней мере дважды, явились отправной точкой движения, дошедшего до Европы. Мы подразумеваем походы гуннов и монголов. От кочевников пытаются отгородиться Римским оборонительным валом и Великой китайской стеной. В пределах этих фортификационных сооружений, в центре этого исторического космоса находится особый мир «варваров» или конных кочевников. Этот Мир переменчив. Простая экономика, осёдлым она кажется нищенской, У них давние традиции, шаманская культура. Осёдлая цивилизация их манит, но в то же время вызывает презрение. Поскольку численность населения оставалась стабильной, постольку сохранялись природные ресурсы степей. Это свой, оригинальный способ этнического существования, не похожий на привычные нам, но отвечающий потребностям самих кочевников». Кочевая цивилизация показывает удивительную восприимчивость к эстетическим и религиозным канонам соседей, но она сохраняла всегда общую демонографию и культ Митры, охранителя клятв, карающего обман и ложь. Его проповедовали в Центральной Азии согдийцы — юечжи в IV в. до н. э. Этот культ прослеживается с глубокой древности до XVI в., когда восточная часть Степи была обращена в буддизм, а западная — в ислам. Но и тогда народные верования продолжали существовать. Кочевой тип хозяйства имеет следующие специфические характеристики. Он складывается в условиях резко континентального климата, слабой обеспеченности атмосферными осадками (до 200 мм в год) и другими водными ресурсами. Такие территории называются аридными зонами. Плотность населения у кочевых народов колеблется от 0,5 до 2 чел. на один кв. км. Кочевой тип обусловлен экосистемным принципом: соответствие между численностью принадлежащего кочевнику скота и природными водно-кормовыми ресурсами Шистых кочевников в степях практически никогда не было: кочующим круглогодично население бывает только в периоды нашествий. Уже на второй стадии (самой распространенной в степях) оно начинает оседать на землю и заниматься земледелием. Особенно активно это протекает на территориях, расположенных вдали от земледельческих государств, из которых кочевники мирным или военным путем получают продукты земледелия. Переход к оседлости убыстрялся в том случае, если при образовании государства в него входила какая-то часть земледельческого населения. Однако тогда орда правящего рода, возможно, из политических соображений оставалась кочевой, желая тем самым как бы подчеркнуть свою обособленность от рядового податного населения. Условия жизни в степи определяли и быт кочевников Евразии, примером чего служит образ жизни хунну. Их основным достижением было освоение степных пространств Монголии. Ранее Великая Степь, как море, разделяла обитаемые лесостепные полосы: южносибирскую и северокитайскую. Обитатели обеих полос — земледельцы, оседлые скотоводы и лесные охотники — не имели возможностей для передвижения по степи, и степные травы пропадали попусту. Хунну развели достаточное количество лошадей и подъяремных быков, создали кибитку — дом на колесах — и первые занялись кочевым скотоводством. Вместе с тем они применили облавную охоту, которая неизмеримо продуктивнее индивидуальной; им уже в III в. до н. э. была известна соколиная охота. Рост кочевой экономики не мог идти по пути интенсификации и концентрации, так как вел к "перевыпасу" – увеличению нагрузки на пастбища, ведущему к снижению урожайности травостоя. Особенностью проявления кочевой культуры является то, что к её изначально можно назвать конно-железной. Одна такая кочевая культура прослеживается в приднепровских, причерноморских и приазовских степях и на Алтае. У хунну господствовала родовая система, она не была нарушена при реформах шаньюя Модэ, приведших к созданию военной державы Хунну. Рядовой хунну, как воин, имел надежные гарантии того, что его положение не ухудшится, так как род не мог его оставить на произвол судьбы. Богатеть он мог за счет добычи, которая была его неотъемлемой собственностью. Жизнь рядового хунну в мирное время состояла из перекочевок (2-4 раза в год), военных упражнений и отдыха во время весеннего и осеннего приволья. Хунну ежегодно весной приносили жертву «своим предкам, небу, земле и духам». Ежедневно шаньюй дважды совершал поклонение: утром — восходящему солнцу, вечером — луне. Ритуалы начинались, «смотря по положению звезд и луны» (Н. Бичурин). Хунну также верили в духов и в загробное существование, причем сознание кочевника рисовало его продолжением жизни. Человеческие жертвоприношения были связаны с сибирской струей религии хунну, с очень древним китайским шаманизмом и, возможно, тибетской религией бон. Эта религиозная система не предполагает существования единого бога, а сводится к почитанию демонов — ограниченных и злобных существ. С этой системой вели борьбу конфунцианцы и буддисты, а позднее — христиане и мусульмане, однако она удержалась (без человеческих жертвоприношений) до XX в. в Тибете и в несколько измененной форме у тунгусов в Восточной Сибири. Хунну вбирали в себя культурные представления востока и запада и сочетали их в оригинальных формах. Эфемерность, непрочность и изменчивость судьбы требовали постоянного соблюдения системы многочисленных запретов, которые присущи и сегодня повседневному быту монголов. Вот лишь некоторые из запретов и поверий. Нельзя лить воду в очаг, плевать в него, перешагивать через огонь, касаться огня острыми предметами, кидать в него грязь и мусор — все это оскорбляет дух домашнего очага. Нельзя свистеть в юрте — это сигнал, созывающий злых духов. Нельзя наступать на пролитое молоко: «белая пища» священна. Нельзя выплескивать остатки чая, выбрасывать необглоданную кость, отдавать что-либо левой рукой, продавать любимого коня, ругаться при старших, сидеть на пороге или спотыкаться о порог, входя в юрту и выходя из нее. Если споткнулся, положи кусок кизяка или ветку в очаг, иначе частица «благодати» может уйти из дома. Для охраны «счастья-благодати» была выработана профилактическая магия, которая включала в себя повседневные обряды. В эпоху раннего железного века кочевнические племена обширных территорий Причерноморья и Приазовья, Нижнего Поволжья и Казахстана, Алтая и Сибири находились на стадии военной демократии. Сходство основных социально-экономических условий жизни, а главным образом подвижность быта и взаимосвязь степных племен на огромных расстояниях породили близость их идеологии и однотипность искусства. Исследователи называют этот степной анимализм Евразии скифо-сибирским «звериным стилем», чтобы подчеркнуть общее, несмотря на локальные особенности в деталях, иконографии, сюжетах. От «звериного стиля» отличается искусство средневековых кочевников — общее отличие заключается в полной победе в прикладном искусстве собственно орнаментального начала. Орнаментализм нового степного стиля построен на связанности всех деталей орнамента, на передаче в нем какого-то всепроникающего движения, разливающегося по всему предмету. Естественно, что для показа этого движения искусство выбирает новые мотивы — растительный побег, который своим бесконечным стеблем с ритмично расположенными листьями и плодами идеально отвечает новой художественной установке. Различные системы плетеных линий — мотив более сухой, но властно втягивающий взор в не останавливаемое ничем движение вдоль поверхности предмета, — также получают широкое распространение. В средневековье становится редким мотив борьбы и терзаний зверей, изображения животных и людей получают в новом степном искусстве два выражения: первое, когда они используются как декоративный мотив, тогда они переданы условно и подчинены орнаменту; второе, когда предмет лишь представляет свою поверхность для рисунка, и он получается тогда более свободным, появляется возможность компоновать фигуры в сцены. В изображениях появляется человек Взаимоотношения между всадником и лошадью начались в обществе эпохи меди, известном как среднестоговская культура, которая процветала на территории нынешней Украины шесть тысячелетий тому назад…. Время и место появления первых наездников служат еще одним доказательством старой теории о том, что всадники евразийских степей помогли в распространении семьи индоевропейских языков. Д. Энтони, Д. Телегин и Д. Браун нашли недавно новые аргументы в пользу теории, что прародина индоевропейских языков находилась на территории современных Дона и Украины. Конные племена быстро распространились по восточным степям, но им понадобилось больше времени, чтобы проникнуть в заселенные западные районы. Влекомые лошадьми колесницы достигли Ближнего Востока к 1800 г. до н. э., примерно через два тысячелетия после зарождения верховой езды». Происходившие от иранского корня скифы и сарматы к 1 тысячелетию до н. э. распространились в степях от Дуная до Урала, породнились с киммерийцами, а затем вытеснили последних из района обитания. Живя в азиатских степях, скифы овладели двумя главными искусствами: верховой ездой и обработкой металлов. В последнюю четверть VIII в. до н. э. скифские племена продвинулись в Анатолию, заполнив ее территорию от границ с Ассирией вплоть до Лидии и Фригии. К середине следующего столетия они уже растеклись по территории северо-западного Ирана. Потерпев поражение от мидийцев, скифы были вынуждены отступить на север и обосноваться на Северном Кавказе, в том регионе, который затем на протяжении нескольких столетий славился как страна гордых всадников. Шерез Дунайский бассейн, нижнюю Мезию и Трансильванию скифы вступали в контакты с кельтами, иллирийцами, македонцами. В скифской культуре была создана стройная модель мира, объединяющая в рамках единой структуры триаду богов Папай — Таргитай — Ани. Эта триада моделирует трехчленную организованную по вертикали вселенную и дублируется на более низком уровне — в рамках зримого, телесного мира — триадой сыновей Таргитая (Колаксай — Липок-сай — Арпоксай). Понимание места сыновей Таргитая в скифских мифах дает рассказанное Геродотом предание (Геродот). В скифской мифологической модели мира ведущим божеством была богиня огня Табити, обнимающая все мироздание в целом. Здесь четко просматривается индоиранская основа, ибо для религиозно-мифологических систем других индоиранских народов характерно толкование огня как универсального принципа, суммарно олицетворяющего весь космос. Со скифами связано становление славянской цивилизации на землях среднего Приднепровья в эпоху черняховской культуры (Ш- V вв.), о чем говорит украинский ученый Г. Василенко в своей брошюре «Великая Скифия». Заслуживает внимания и держава Хунну, сложившаяся из хуннских родов в III в. до н. э., когда все кочевые народы Евразии испытали мощный подъем жизнедеятельности. Интересна история империи Чингисхана, его завоевательных войн, создания после его смерти отдельных меньших государств — орд (например, Золотой Орды). Задолго до Темучина монголы разделились на классы, у них выделился значительный пласт родовой аристократии (баатуры), живущей войнами и набегами. Баатуры всем ходом истории были подготовлены к обширным завоеваниям, к далеким походам. Требовалась организация и человек, который бы возглавил эту организацию. Появление в монгольских степях Темучина, выбранного за безжалостность, жестокость и непобедимость (он был еще и гением администрации) каганом (или ханом) в 1206 г., не было неожиданностью. Завоевания Чингисхана за два десятилетия расширили государство на тысячи километров. В него были включены государства, уже тысячелетия существовавшие, с разработанной классовой иерархией. Огромные размеры этого государства, состояние постоянной войны, абсолютизм, доходящий до культа, позволяет называть его империей и сближать с империей Хунну времен шаньюя Модэ, империей Аттилы, Тюркской империей XI в. Многотысячекилометровые степные государства, объединявшие сотни народов и этносов, только что потерявших самостоятельность и поэтому полных центробежных стремлений, могли существовать лишь под властью исключительно сильной личности. Поэтому, как правило, они распадались сразу же после смерти «императора». В общем, история образования, развития и захирения монгольской державы характеризуется в целом теми же чертами и событиями, что и остальных степных государств, начиная с Хунну, исянь-бийцев и кончая каганатами VIII-Х вв. ++++++++++++++++++++ |
Состав > а. Энциклопедия >