Фракийская культура

Эпоха Раннего Железа.

Датировка 32—26 вв. назад

Носители культуры Ноа и Кослоджени, тесно связанные с племенами Северного Причерноморья, румынскими учеными рассматриваются как вошедшие во фракийскую общность, но еще не фракийцы.

Резкая смена культур в XI—X вв. до н.э. в Карпато-Дунайском районе свидетельствует о появлении здесь нового населения. Именно это пришлое население и считается основным ядром северных фракийцев, ассимилировавших местные племена.

В Прикарпатье и междуречье Днестр—Сирет выделяется две локальных группы памятников, которые исследователи связывают с наиболее ранними представителями северной ветви фракийцев и называют культурой фракийского гальшатата.

Одна из них — голиградская выявлена на территории Прикарпатья, в Приднестровских районах Териопольской, Ивано-Франковской и большей части Черновицкой областей, а также в районе Сучавы в Румынии. В эту же группу включаются сходные с голиградскими памятниками Закарпатья и памятники культуры Гава и Трансильвании, Северо-Восточной Венгрии и Юго-Восточной Словакии. Поэтому всю группу называют гавско-голиградской.

Вторая группа находится в лесостепных районах Молдавии и в Прутско-Сиретском междуречье в Румынии, известна в литературе как памятники типа Кишинев—Лукашевка и Корлатэнь — в Румынии.

Гавско-голиградский комплекс сложился в землях Верхнего Потиссья, поскольку именно там зарегистрированы наиболее ранние его памятники, относящиеся к периоду гальштата A1, т. е. еще к XII в. до н.э.

В Прикарпатье смена культуры ноа гавско-голиградской, видимо, происходила позднее, так как здесь наиболее ранние элементы этой культуры датируются XI в. до н.э., а развитый комплекс ее относится к X—IX вв. до н.э.

Памятники типа Кишинев—Лукашевка и Корлатэнь в Румынии появились тогда же или лишь немногим позднее гавско-голиградских в Прикарпатье. Однако, если для Прикарпатья генетические связи с Верхним Потиссьем достаточно очевидны, попытка ряда исследователей объяснить происхождение группы Кишинев—Корлатэнь тем же движением населения культуры гава на юг и юго-восток вызывает возражения. Этому выводу противоречит отсутствие сходства в керамике обеих групп, особенно в формах и орнаментации столовой посуды. Одинаковыми оказываются лишь большие корчаги протовиллановского типа, некоторые формы мисок, а также кухонные горшки, тогда как формы и орнаменты, особенно типичные для гавско-голиградского комплекса отсутствуют в молдавской группе, а те, которые характерны для последней, не представлены в гавско-голиградской.

В то же время близость в погребальном обряде (трупосожжения с захоронением в урнах или просто в неглубоких ямах), способах домостроительства, одинаковое направление связей, прослеживаемые по металлическим изделиям, заставляют предполагать, что в происхождении населения и культуры раннего гальштата Днестро-Сиретского междуречья участвовали племена, родственные гавско-голиградским.

Восточная граница гавско-голиградской группы проходила по р. Збруч, за которой в юго-восточном направлении следовала область чернолесской культуры. С севера и северо-запада к ней вплотную примыкает территория высоцкой культуры, ранняя ступень которой синхронна ранней гавско-голиградской. Южная граница неясна.

Наблюдается развитие гавско-голиградского комплекса с XI до середины VII в. до н.э.

В Молдавии и Румынии не наблюдается столь плавной эволюции культуры раннего фракийского гальштата. Памятники кишиневского и корлатэньского типа датируются в пределах XI—VIII вв. до н.э.

Около середины VIII в. до н.э. или несколько позднее их сменяют памятники, которые относятся к культуре Басараби, распространенной во второй половине VIII—VI вв. до н.э. на большей части Румынии, в Северо-Восточной Югославии, в Северной Болгарии и части Венгрии.

В Молдавии они выделяются в особую локальную группу, названную шолданештской и отличающуюся от остальных некоторыми своеобразными чертами в керамике.

Изучение памятников шолданештского типа в Молдавии показало, что здесь хорошо заметно наследование традиций культуры предшествующей поры и вместе с тем в керамике наблюдается распространение новых, привнесенных извне черт. Это позволило предполагать появление в Днестро-Прутском междуречье новой волны фракийского населения, видимо, родственного тем племенам, которым принадлежат памятники кишиневского и корлатэньского типов. Важным моментом, выясненным в последние годы, является то, что с памятниками шолданештского типа непосредственно связана по происхождению культура гетских племен лесостепной Молдавии.

Несмотря на широкий ареал культуры Басараби, количество относящихся к ней поселений и погребений, особенно таких, которые подвергались исследованию, известно немного. Небольшим числом они представлены пока и на территории нашей страны, в лесостепном Днестро-Прутском междуречье, там же, где находились предшествующие им памятники Кишиневского типа. Только одно поселение — у с. Орловка расположено на левобережье Нижнего Дуная. Это единственный памятник культуры Басараби, известный в степной зоне Северо-Западного Причерноморья, где, так же как в более восточных районах, вплоть до VIII в. до н.э., были распространены поселения белозерского типа, а в VIII—VII вв. до н.э. — курганные погребения ранних кочевников.

Наиболее ярким отличительным признаком культуры Басараби является присутствие лощеных или заглаженных сосудов, где, кроме каннелюр или вместо каннелюр нанесен орнамент, сделанный штампом, реже резьбой и состоящий из спиралей-завитков, волнообразных линий, затертых белой пастой. Здесь уместно заметить, что на памятниках шолданештского типа в Молдавии, а также как будто и в Добрудже сосуды с такой орнаментацией встречаются много реже, чем на других территориях распространения памятников культуры Басараби.

Среди простой кухонной посуды, как и в обеих группах раннего фракийского гальштата, в культуре Басараби были наиболее характерны горшки без выделенной шейки, банковидной формы, имевшие ручки-упоры. Довольно часто они бывают орнаментированы валиком с защипами, расположенным в верхней трети сосуда. Мало варьируя, такие горшки были в употреблении не только у северных дако-гетских племен, но и у южных фракийцев в течение всего раннего железного века.

В комплексе керамики фракийского гальштата отсутствуют формы, происхождение которых можно было бы связать с керамикой предшествовавшей ей культуры ноа или с влиянием, шедшим из Северного Причерноморья.

Находки отдельных фрагментов сосудов культуры ноа на памятниках гавско-голиградского и кишиневско-корлатэньского типов составляют лишь механическую примесь к керамике ранней ступени фракийского гальштата и не подтверждают киммерийский след в их культуре.

Нарушение тесных контактов населения Карпато-Днестровского района с жителями степей Северного Причериоморья, столь прочных в эпоху Ноа-Сабатиновки, особенно ярко обозначилось на металлическом инвентаре. Клады бронзовых изделий эпохи раннего фракийского гальштата не содержат вещей восточного происхождения, а состоят из изделий трансильванских и центральноевропейских образцов. Только на поселениях кишиневско-корлатэньского типов найдены один бронзовый нож — кинжальчик белозерского типа (Кишиневское поселение) и несколько трехдырчатых костяных псалиев с подпрямоугольно-овальными отверстиями (поселения: Кишинев, Мындрешты, Костешты, Данчены, Кавадинэшты).

В поздних памятниках гавско-голиградской группы и культуры Басараби, а также в кладах металлических изделий встречаются бронзовые удила и псалии киммерийского типа или подражающие им. А в могильнике VI в. до н.э. у с. Селиште в Молдавии найдены две пары железных удил раннескифского образца. Необходимо отметить, однако, что распространение так называемых киммерийских и раннескифских металлических изделий выходит далеко за границы территории культуры фракийского гальштата.

Наряду с памятниками, которые принято связывать с северными фракийцами — предками дако-гетов, в Карпато-Днестровском районе известны памятники иного облика. По местам первых открытий они названы — в лесостепной зоне Молдавии — памятниками типа Сахарна-Солоичены, а в Румынии — типа Стойканы-Козия.

Происхождение их было вызвано движением на север и восток носителей культур, представленных памятниками типа Бабадаг в Добрудже и Инсула-Банулуй на Нижнем Дунае в районе Железных Ворот, которые, по мнению ряда исследователей, принадлежали южной группе фракийцев.

Группа Бабадаг получала наименование по городищу на берегу оз. Бабадаг недалеко от Истрии — единственному пока памятнику этой группы, подвергавшемуся систематическим раскопкам. На городище с культурным слоем около 2 м. были открыты остатки полуземлянок и большое количество ям. Отмечается шесть строительных горизонтов и три фазы в существовании поселения, которые показывают развитие одной и той же культуры.

Никаких датирующих вещей на памятнике не найдено. Но по сходству керамики из нижнего горизонта с керамикой, найденной в слое VII В2 древней Трои, основание поселения относится к началу XI в. до н.э. В верхнем слое и в одной из ям найдено незначительное количество фрагментов посуды культуры Басараби. Нижний слой поселения датируется XI в. до н.э., средний — X—IX, а верхний — VIII—VII вв. до н.э.

В настоящее время к группе памятников типа Бабадаг, соответствующих главным образом среднему слою, относится более 10 поселении, расположенных в низовьях Дуная в пределах Добруджи.

Основной отличительный признак памятников группы Бабадаг состоит в характере орнаментации лощеной посуды.

Каннелированная керамика преобладает лишь в верхнем слое Бабадага, тогда как для среднего слоя характерна лощеная посуда, украшенная преимущественно штампами, а для нижнего — керамика с глубоким прочерченным орнаментом.

Происхождение памятников типа Бабадаг связывают с фракийцами Центральной Болгарии и вместе с тем отмечает гальштатское влияние, идущее с запада, а также возможную местную основу в памятниках поздней бронзы на Нижнем Дунае.

Изучение в последние годы на территории Болгарии памятников раннего гальштата типа Пшеничево-Разкопаница подтверждает предположение о связи культуры Бабадаг с югом.

Группа поселений типа Инсула Банулуй в районе Железных Ворот выявлена на обоих берегах Дуная в Юго-Западной Румынии, Северо-Западной Болгарии и Юго-Восточной Югославии.

Лощеная керамика этой группы отличается богатством и разнообразием орнаментации, выполненной различными штампами, иногда еще и резьбой. Некоторые элементы орнамента здесь сходны с бабадагскими, но наиболее типичный для керамики группы Бабадаг узор из кружков, соединенных касательными, отсутствует на керамике из Иисула Банулуй.

В свою очередь на сосудах с поселений группы Бабадаг очень редко встречается узор, выполненный штампом в виде буквы S, типичный для орнаментации сосудов из Инсула Банулуй. Исследователи уверенно связывают происхождение группы Инсула Банулуй с культурой Гырла-Маре-Жуто Брдо поздней бронзы, распространенной на той же территории, и считают эту группу синхронной среднему слою Бабадага (X—IX вв. до н.э.).

Находки посуды, украшенной каннелюрами, встреченные в меньшем количестве, чем сосуды с иными видами орнамента, объясняются влиянием гальштатских культур северных областей Румынии. Причем, поскольку каннелированная керамика находилась преимущественно на том участке, где были найдены два железных предмета — нож и топор с крыльями, считается, что она характеризует лишь позднюю фазу жизни на поселении. Железные предметы не могут способствовать уточнению хронологии памятников, поскольку дата их может определяться лишь в широких пределах X—VIII вв. до н.э. В Восточной Европе большинство находок железных топоров с крыльями такого же типа, как в Инсула Банулуй, относится ко времени не ранее VIII в. до н.э.

В круг южнофракийских памятников исследователи включают группу, большинство памятников которой сосредоточено в Юго-Восточной Болгарии. В литературе она получила наименование по названию поселения у с. Пшеничево.

Хронологическая привязка начального периода существования памятников типа Пшеничево дана по сходству ряда форм и мотивов орнамента фракийской керамики с посудой, найденной в слое VII В2 Трои. Привязку ее к этому слою подтверждает находка вместе с ней на поселении Асеновец рогового псалия с одним овальным отверстием в центре и двумя круглыми по краям. Последние сделаны в другом плане по отношению к первому.

Такие же псалии с отверстиями в разных планах, найденные в Венгрии, датируются началом гальштата. Керамика типа Пшеничево не имеет данных для определения всего периода времени ее существования. Относится ли она только к XII—XI вв. до н.э. или имеет более широкий хронологический диапазон, сказать пока трудно. Весьма условно первый период гальштата, к которому принадлежит группа Пшеничево, датируется в пределах конца XII — конца IX вв. до н.э.

Керамика из Пшеничево и сходных с ним поселений, кроме кухонных горшков, содержит посуду столового назначения, сделанную из хорошо отмученной глины с заглаженными или лощеными поверхностями, орнаментированными разными штампами, резьбой и каннелюрами. В посуде, орнаментированной штампами и резьбой, прослеживается связь с местной керамикой средней и поздней бронзы. Вместе с тем в орнаментальных мотивах и способах их исполнения имеется много сходного с орнаментацией керамики из группы Бадабаг и Инсула Банулуи.

В частности, здесь представлены полосы из кружков, соединенных касательными (орнамент, особенно типичный для керамики из среднего слоя Бабадаг), и узоры, сделанные штампом в виде буквы S, характерные для орнаментации керамики из Инсула Банулуй. Наряду с ними есть и другие виды узоров, не встречающиеся в описанных выше группах.

Сосуды, орнаментированные каннелюрами на поселении в Пшеничево, стоят на втором месте после керамики, орнаментированной штампами. Однако на поселении Асеновец, расположенном в том же районе, что и Пшеничево преобладала керамика с каннелированным узором, тогда как посуда, украшенная штампом и резьбой, занимает второе место. Объясняется ли это явление некоторой разницей во времени поселений или какими-либо иными причинами, сказать пока трудно. Такая же картина, как в Асеновце, наблюдается на поселении Голямо Делчево в Северо-Восточной Болгарии, исследованном в верхнем течении рек Луда и Голяма Камчия. Исследователи считают керамику из этого поселения местным вариантом посуды типа Пшеничево.

Если сосуды со штампованным узором в памятниках типа Пшеничево считаются местными, то происхождение каннелированной керамики некоторые исследователи связывают с движением на юг северных фракийцев из Карпато-Дунайского района в начале гальштатской эпохи.

Возможно участие в формировании керамики северных районов Болгарии племен культуры Гава-Голиграды, продвинувшихся в XI в. до н.э. из района Карпат и Северо-Восточной Венгрии сначала до Западной Украины и Молдавии, затем до дельты Дуная и в районы Северо-Восточной Болгарии и Юго-Восточной Румынии.

Помимо поселений, к местной фракийской культуре типа Пшеничево исследователи относят несколько погребений в дольменах и скальных гробницах, территориально близких к селищам в Южной Болгарии.

У села Маноле недалеко от Пловдива случайно было открыто трупосожжение в урне — сосуде протовиллановского типа, который по своим морфологическим данным сближается с урнами, характерными для периода на А2 Средней Европы, и в том числе для ранней поры гавско-голиградской культуры. Можно предполагать, что здесь уже в эпоху раннего гальштата, как и в более позднее время, существовал биритуализм в бескурганных и курганных могильниках.

Для характеристики трех групп памятников (Бабадаг, Инсула Банулуй и Пшеничево), объединяемых исследователями в восточно-балканский круг на основании сходных элементов в орнаментации керамики, еще много недостает.

На одном из поселений в Добрудже в одном слое была найдена керамика, сходная с найденной в среднем и верхнем слоях Бабадага, а также посуда, близкая к той, которая характерна для культуры Басараби и памятников шолданештского типа в Молдавии. Совместные находки керамики бабадагского типа и культуры Басараби позволили исследователям предположить, что в Добрудже группа Бабадага не была вытеснена культурой Басараби, а продолжала существовать параллельно с ней, по крайней мере до конца VII в. до н.э.

Поселения типа Стойканы-Козия известны в Центральной и Южной части Прутско-Сиретского междуречья. Керамика этих поселений по мотивам и способам исполнения орнамента имеет много сходного с посудой восточно-балканского круга памятников, однако она не тождественна ни одной из трех групп, составляющих этот круг.

От орнаментации на сосудах из среднего слоя Бабадаг, с которой ее чаще всего сравнивают исследователи, она отличается большим разнообразием мотивов, присутствием таких элементов, которые не свойственны керамике из Бабадага, но есть в Инсуле Банулуй или Пшеничево (кружки с крестом внутри, узор из оттисков штампа в виде буквы S и др.).

На сосудах из Козии отсутствует наиболее характерный для бабадагской керамики орнамент из кружков, соединенных касательными, однако он есть на посуде из Стойкан. Вместе с тем по сравнению с узорами из Инсула Банулуй орнаментация посуды с поселений типа Стойкан-Козия выглядит более бедной, поскольку в ней ведущее место принадлежит оттискам зубчатого штампа, тогда как в Инсула Банулуй такой элемент присутствует на равных правах с оттисками и другими штампами. Более сложными в Инсула Банулуй выглядят многие комбинации различных орнаментальных элементов.

Характерные для комплекса бабадагского типа глубокие черпаки с простой петельчатой ручкой отсутствуют как и в Инсула Банулуй, так и на поселениях типа Стойканы-Козия. Зато там и здесь есть черпаки со столбиком наверху ручки68. Кроме того, среди бабадагской керамики как будто нет мисок с аагнутым внутрь краем, украшенных штампованным орнаментом. В Инсула Банулуй и молдавских памятниках они обычны.

В эту же группу следует включать памятники типа Сахарна-Солончены в Молдавии, керамика из которых близка, хотя и не во всем аналогична найденной на памятниках типа Стойканы-Козия. Этому препятствуют, однако, значительные расхождения в датировках тех и других памятников. Румынские исследователи относят поселения типа Стойканы-Козия к периоду на B1 — В2, т. е. к X— IX вв. до н.э. При этом они основываются на датах, принятых для восточно-балканского круга памятников и на находке на поселении у с. Брад (район Бакэу) с керамикой типа Стойканы-Козия восточно-средиземноморской фибулы с тремя утолщениями на дужке.

Появление сахарнянско-солонченской группы памятников нельзя датировать временем ранее конца IX — начала VIII в. до н.э. Основной же период ее существования падает на второй этап чернолесской культуры VIII в. до н.э. Конечную дату памятников сахарнянско-солонченской группы определяют VI в. до н.э.

Общая дата памятников сахарнянско-солонченской группы, по современным представлениям, должна быть определена в пределах конца IX — начала VII в. до н.э. Расхождение с датировкой румынских памятников получается в пределах около столетия.

Керамика с поселений типа Стойканы-Козия не вполне аналогична восточно-балканской, а лишь может быть поставлена в зависимость от нее по происхождению. Значит, обязателен только хронологический стык, но не полное совпадение во времени обоих комплексов. Находка восточно-средиземноморской фибулы X—IX вв. до н.э. на поселении Брад в этом случае может свидетельствовать только о начале проникновения на территорию Прутско-Сиретского междуречья керамики восточно-балканского круга, а не определять всего периода ее существования. Кроме того, как было сказано выше, сама восточно-балкаиская керамика типа Инсула Банулуй, возможно, доживает до VIII в. до н.э., а типа Бабадаг — до конца VII в. до н.э.

Предположение о более поздней дате поселений типа Стойканы-Козия можно высказать на основании находки на поселении в Козин глиняного предмета неизвестного назначения в виде четырехпалой лапы. Аналогичный глиняный предмет происходит с Григоровского городища на Южном Буге, которое нельзя датировать ранее конца VIII — начала VII в. до н.э. На этом городище найдена и керамика со штампованным и резным узором, близкая к сахарнянско-солонченской. Совпадение уникальных предметов, как мне представляется, не менее, чем близость в керамике, исключает сколько-нибудь значительный хронологический разрыв между молдавскими и румынскими памятниками.

Керамика солонченско-сахарнянской группы при значительной близости к найденной в Румынии все-таки имеет и некоторое своеобразие. В формах особенности проследить трудно, а в орнаментации они сказываются прежде всего в том, что, в отличие от керамики Стойканы-Козии, здесь часто употребляются прочерченные и резные узоры. На керамике из Стойканы-Козии они также присутствуют, но никогда не встречаются отдельно, а всегда лишь в сочетании со штампованными.

Каннелированная орнаментация, известная в Козии также только в сочетании со штампованной, а в Стойканах и отдельно, не была свойственна сахарнянско-солонченской посуде. Находки фрагментов с такой орнаментацией в молдавских памятниках не единичны. Локальными или небольшими хронологическими отличиями объясняются эти особенности — пока сказать невозможно.

Культура, представленная поселениями типа Стойканы-Козия в Румынии и Сахарна-Солончены в Молдавии, не получила достаточного развития ни в одном из двух указанных районов. Видимо, ее носители частично были поглощены племенами культуры фракийского гальштата (Басараби в Румынии и ее шолданештский вариант в Молдавии), а частично, оттеснены на север и северо-восток.

На территории Молдавии памятники группы Сахарно-Солончены тяготеют к среднему течению Днестра. Сосредоточены они на правобережье этой реки, известны, хотя и в небольшом количестве, на левобережье. Наиболее южные памятники этого типа отмечены в нижнем течении Реута. Северная граница южнее г. Сороки.

Вверх по Днестру, на левом его берегу (район г. Могилева-Подольского) и на правом (у г. Атаки) отмечены памятники другого облика, тяготеющие к чернолесско-жаботинским на правобережье лесостепной Украины. Видимо, не распространились они сколько-нибудь далеко и на запад от Днестра. В настоящее время не известно ни одного памятника группы Сахарна-Солончены к западу от Реута, т. е. в междуречье Реут—Прут.

В отличие от других групп фракийского населения Карпато-Дунайского района, племена, которым принадлежат памятники группы Сахарна-Солончены, испытывали довольно сильное восточное воздействие. В керамике оно лучше всего заметно в появлении на поселениях наряду с фракийскими горшками отдельных экземпляров тюльпановидных сосудов с валиком на плече, типичных для чернолесских племен Правобережной Украины.

От восточных соседей к ним проникали трехдырчатые костяные псалий, наконечники стрел, бронзовые восьмеркообразные бляшки. Видимо, с чернолесской культурой следует ставить в связь употребление кремневых серпов и каменных молотков. В то же время на металлических изделиях заметны и традиционные для фракийского населения связи с Центральной и Южной Европой (железные фибулы, бронзовые браслеты, бронзовые и железные удила).

Существует гипотеза относительно южно-фракийского происхождения населения сахарнянско-солонченской группы. Другая гипотеза связывает о ее возникновение с проникновением в Подвестровье племен чернолесской культуры. Это население закрепилось на правобережье лесостепной Молдавии и, придя в контакт с населением культуры Басараби и Бабадаг, стало активным проводником днестро-дунайских влияний на племена южной части Среднеднепровского Правобережья.

Погребальные памятники этой группы по обряду и погребальным сооружениям отличаются от чернолесских. Из белогрудовско-чернолесской культуры нельзя вывести и ведущие, основные формы и способы орнаментации сахарнянско-солонченской простой кухонной и лощеной посуды. Орнаментированная лощеная керамика с позднечернолесских городищ, близкая к посуде сахарнянско-солонченской группы, не имеет местных корней.

Наибольшее сходство с сахарнянско-солонченской. орнаментированной керамикой имеет посуда не из чернолесских, а из несколько более поздних раннежаботинских памятников, соответствующих по времени лишь заключительному периоду существования сахарнянско-солонченской группы. Только на раннежаботинских поселениях и в курганах VII в. до н.э. имеются черпаки и миски с богатой штампованной и резной орнаментацией, которые в сахарнянско-солонченской группе встречены на поселениях в сопровождении наконечников стрел и роговых псалиев, характерных для позднего чернолесья.

Особое место среди культур раннего гальштата занимает могильник у с. Стойканы на юге Прутско-Сиретского междуречья. Он грунтовый, бескурганный, без каких-либо следов погребений на поверхности. Все 60 открытых в нем захоронений представляли собой скорченные трупоположения в неглубоких ямах, ориентированные на юг или с небольшим отклонением на восток или запад. Погребенных сопровождала керамика, мелкие бронзовые украшения, отдельные железные вещи, а также изделия из камня и кости.

Могильник представляется более поздним, чем поселение, непосредственно следующим за ним по времени. Поскольку для поселения принимается дата X—IX вв. до н.э., то наиболее вероятной датой могильника считается VIII в. до н.э.— время, частично соответствующее первой ступени культуры Басараби.

Керамика из могильника отличается от найденной на поселении отсутствием сосудов со штампованной и резной орнаментацией. Лощеные сосуды — приземистые круглотелые кубки, одноручные и двуручные черпаки, миски с загнутым внутрь краем или лишены орнамента, или украшены каннелюрами, реже — сосковидными налепами или выпуклостями в виде шишечек.

Погребальный обряд Стойканского могильника отличает этот памятник от фракийских могильников и сближает с некрополями культуры ноа эпохи бронзы. В культуре ноа можно найти и прототипы одноручных черпаков, тогда как остальные формы и принципы орнаментации керамики — гальштатские. Вероятно, следует предполагать, что памятник принадлежал потомкам населения культуры ноа, сохранившимся в окружении фракийских племен — носителей гальштатской культуры.

Возможно потомкам местных племен, лишь испытывавшим гальштатское воздействие, принадлежало поселение у с. Тэмэоани близ Галаца. В орнаментации лощеной керамики с этого поселения, кроме каннелюр, присутствует глубокий прочерченный узор, очень близкий к узорам на керамике из «предбабадагских» комплексов типа Римницеле на Нижнем Дунае. Эти комплексы исследователи относят к самому концу бронзового века и связывают с развитием культуры Тей и движением к югу культуры Монтеору.

Кроме того, на поселении в Тэмэоани имеется небольшое количество горшков, отличающихся по своей форме от обычной фракийской посуды из сравнительно грубого глиняного теста. Для этих горшков характерна невысокая шейка и хорошо выраженное плечо, резко отделенное от шейки. Они близки к сосудам из погребений и поселений белозерского этапа Северо-Западного Причерноморья. Поселение у с. Тэмэоань является единственным в Карпато-Дунайском районе, на котором найдены фрагменты подобных сосудов. Датируется памятник VI в. до н.э. При этом его можно сравнить с поселением и могильником в Стойканах. Можно считать поселение в Тэмэоани либо предшествующим, либо одновременным поселению в Стойканах. Его можно датировать позднее VIII в. до н.э.

Кроме памятников, которые исследователи считают фракийскими или принадлежащими местному населению, ассимилированному фракийцами, и в Карпато-Днестровском и Балкано-Дунайском районах имеется несколько погребений иного облика. Они могут быть связаны с проникновением из степей Северного Причерноморья на запад и юго-запад во фракийскую среду носителей позднесрубной культуры и их потомков. Одни из них относятся еще к белозерскому этапу, другие — к VIII— VII вв. до н.э.

Что касается влияний степной киммерийской культуры на фракийцев, то, кроме предметов конского убора, получивших наименование фрако-киммерийских, фракийцы освоили еще лук и стрелы — типичное вооружение всадников. Бронзовые наконечники стрел VIII—VII вв. до н.э. известны на некоторых поселениях культуры Басараби и по случайным находкам как в Карпато-Дунайском районе, так и в Северо-Восточной Болгарии. Видимо, были знакомы фракийцам и употребляемые киммерийцами биметаллические и железные мечи и кинжалы. Однако большинство предметов этой категории на территории Европы найдено за пределами интересующих нас Карпато-Дунайского и Балкано-Дунайского районов.

++++++++++++++++++++++++++++

 

Comments